Александра Логинова – Лечить нельзя помиловать (страница 34)
— Еще одно слово в адрес будущей маркизы Клод, и я подниму вопрос об оскорблении чести, — процедил эрл. — Следи за языком, Ариадна.
— Ты слышишь себя?! — белые пальчики гневно сжались на веере. — Леон, с каких пор тебя привлекают старухи? Ей же, наверное, лет сорок! Всем известно, что целители натягивают кожу и разглаживают морщины!
— Заплатившим аристократкам, — вклинилась я, ощущая непередаваемую тягу к искусству. Изломанные фигуры, абстрактная живопись, боди-арт зеленкой на личике баронессы. — Мы всегда готовы снять с вас кожу, постирать, выгладить и натянуть обратно. Будете выглядеть, как новорожденный, если боги сочтут нужным.
— Она мне угрожает! — задохнулась баронесса. Где-то в глубине ее прически тревожно полыхнула лимбическая система. — Леон, твоя лекарка угрожает урожденной леди. Приструни её.
Великий Авиценна, она действительно дура? Ей уже не раз дали понять, что обожаемый маркиз давно сорвался с любовно-постельного поводка, и воевать леди Коллет предстоит не со мной, а с самим Клодом. Которого, к слову, уже трясет от бессилия и гнева — достучаться до самоуверенной аристократки не получается. Как бы не прибил стерву от избытка чувств.
— Баронесса Коллет, — уставший от шоу эрл Верш лениво стянул перчатки. — Посмотрите правде в лицо: капитан Клод выбрал себе супругу и более не желает иметь с вами ничего общего. И возмутительные притязания на его фамилию и капиталы стоит попридержать. Гляньте сами, разве могут чужие люди так ласково держаться за руки?
Ой! Кажется, в процессе скандала я неосознанно ухватила Алеона за руку, гася его вулкан злости и желания открутить причесанную женскую головушку.
— Спасибо, дорогая, — тихо выдохнувший капитан поднес мою ладонь к губам и поцеловал. И еще раз. Ой… И снова.
— Не за что, — щеки вспыхнули против воли.
Разразившаяся бранью дворянка отъехала на второй план. А лучше бы отъехала совсем куда-нибудь в провинцию. Потому что серые мужские глаза глядели на меня с бесконечным сожалением и лаской, как бы извиняясь за устроенную катавасию.
Эрл Верш ухмылялся, иронично выговаривая Ариадне, которая успела несколько раз картинно всхлипнуть. Винить девочку глупо, но и снимать с нее ответственность за чрезмерную неуклюжую стервозность тоже рискованно. Обнаглеет, а потом без очереди по блату на процедуры… Видали мы таких.
— Пойдем? — запросто предложил Алеон. — Мы с Альбертом закончили.
— Пойдем, — прекрасная идея.
— Не смейте уходить! — взвизгнула леди, униженная снисходительным тоном мага-воздушника.
Острые ноготки сомкнулись на моем запястье. А вот здесь ты ошиблась, милочка.
— Я тебе сейчас холестерин с пульсом местами поменяю и с удовольствием останусь. Хочешь пять ударов в минуту? — спросила я, отцепив от себя чужую лапку.
Эрл Верш оторопел, Алеон тихо охнул, а идиотка-баронесса поняла, что зарвалась.
— Только не по лицу, — зажмурилась она.
— Держать за руку целителя можно только на смертном одре. К вашим жемчугам не подойдет перелом ключицы, леди, не выпрашивайте неприятностей. И помните: ведьма — это не только приворот, но слабительное в бокале.
Об мрачного гвардейца, тянущего меня прочь, можно прикуривать — дымится и искрит. Но испуга не подает, и пульс не скачет взбалмошным зайцем. Значит, угроза его не напугала, лишь выбесила как неумелая детская провокация. Однако каков маркиз-старший! Времени зря не теряет и на уговоры не разменивается, сразу идя ва-банк. И Алеона жалко, он хоть и благородный на всю голову, но уже немножко мой, привычный. Совсем капельку.
— Полагаете, она не лжет?
— Боюсь, что нет, — еще больше помрачнел Клод. — Идиоты. Оба, что мой отец, что её. Расторгнуть помолвку королевским указом? Полный бред, Октавия никогда не согласится лезть в частную жизнь подданных по чужой прихоти.
— А по своей? — вспомнился холодный монарший взгляд, которым меня одарили свысока.
— По своей ей выгоднее скорее нас поженить, — рассудительно ответил маркиз, успокаиваясь. — Сильный целитель с божественным даром при дворе, верный короне — отличное приобретение. Но Её величество все равно не станет тратить время на бредни старика, пусть и аристократа.
Увы, мне двуличных игр высоких титулов не уразуметь. Если посмотреть со стороны, то королева Октавия встанет перед выбором: сохранить замкнутость дворянской системы, не пуская чужачку, или заиметь при себе целителя первого ранга с ультимативным
— Алеон, тебе не кажется странным, что бессильного наследника так спешно женят и убирают подальше от целителя, когда шанс вылечиться и без того крайне мал?
— Не кажется, — хмуро зыркнул он. — Отцу, в сущности, все равно, кто унаследует титул — старший сын или старший внук. Главное, чтобы была его кровь и не рушились традиции наследования.
— Так внук…
— Сгодится и от младшего сына, — холодно подчеркнул он. А меня слегка затошнило.
Бесчеловечно! Гребаные аристо совсем с катушек слетели, если так запросто готовы подложить замужнюю невестку под младшего сына, лишь бы династия формально не прерывалась. Теперь всё встало на свои места: отец Алеона боится, что первенец останется кастратом навсегда, и совсем не верит в успех лечения. Поэтому насильно его женит, боясь распространения слухов по всему королевству и последующей невозможности выдать младенца за сына Алеона.
Моего капитана просто кидают в топку чудовищной машины дворянства, как отработанный материал с ошибочной наклейкой: «Первосортный товар». А после штампа «Брак» просто утилизируют из элиты королевства.
Редкостные твари.
— Ни за что не соглашусь стать дворянкой, — нутро содрогнулось от омерзения.
— Лестница к высокому титулу устлана нечистотами, — чуть печально согласился Клод. — Родиться в этом сверкающем разложении легче, чем добровольно сунуть туда нос.
А леди Коллет стремиться забраться повыше, чтобы самозабвенно гадить на нижние ступени, самой утираясь от сравнительно небольшого количества грязи сверху. Миры меняются, а человеческая натура — никогда.
Однако есть при дворе и такие, к кому я невольно проникаюсь симпатией.
— Альберт — дворянин лишь формально, — просветил маркиз в ответ на интерес. — Третий сын баронета, по обычаю поступивший на службу в семнадцать лет. Ко двору приглашается исключительно как орденоносец Святого Патрика и герой Дагер-Хеджа.
Будучи политически бессильной фигурой эрл Альберт быстро стал неинтересен высокому дворянству, дав дорогу адекватным людям — тем, кого в аристократию занесло волей случая. Да, нормальные люди иногда рождаются феодалами и умудряются сохранить человечность, сделав выбор в пользу моральных ценностей. Эти быстро разглядели в капитане Верше преданного и честного мага, почтя за честь водить с ним дружбу. И я их целиком поддерживаю, эрл Альберт действительно вызывает уважение.
— Безмерно рад, что служил с ним в одном полку, — поделился маркиз. — И после Альберт всегда был рядом, наставляя меня иногда дружескими подзатыльниками по праву старшего. Поначалу было обидно — меня, маркиза, и подзатыльником! Пришлось даже подраться.
— Он вас уделал?
— Мне едва стукнуло восемнадцать, — стыдливо заалел ушами огневик. — А ему двадцать пять и вот-вот должны были дать сержанта. Разделал меня под орех, да еще и пендаль напоследок отвесил, чтобы не зазнавался.
Вернувшись обратно к проулку, где слышались звуки болгарки — на самом деле кто-то из огневиков резал металл, Алеон снова подхватил меня на руки. Пожалуй, не буду гундеть и сопротивляться, ему и без того несладко. Когда еще доведется поносить на руках красивую женщину?
— Спасибо, — прошептал он мне в волосы.
— За что? — от горячего дыхания по затылку побежали приятные и абсолютно несанкционированные мурашки.
— За то, что сегодня ты была со мной.
Глава 27
— Алеон, прекратите немедленно!
— Или что? — провокационно подначил он, вытягивая руку повыше.
— Или я за себя не отвечаю! — мокрая от пота прядь упала на глаза.
— Правильно, я за вас отвечаю, — важно кивнул фазан, покровительственно возложив руку на мою макушку. — Вам пора отдохнуть, эрла.
Святой Парацельс, напомни никогда не открывать дверь женихам, как бы настойчиво они ни стучались. А лучше сбивать их на подлете из рогатки, по-ковбойски припав на одно колено!
Когда нелегкая принесла капитана на мой порог, я не заподозрила подвоха. Маркиз заходил каждый вечер, стремясь урвать десять минут на медитацию и едва ли не силком вынуждая меня брать под контроль ручейки магии. Со скрипом, сквозь зубы, адскими усилиями, но взбалмошный дар потихоньку поддавался осознанным манипуляциям. Раньше я и не задумывалась, что буквально нахожусь на поводке у собственной магии: есть пациент — дар в крови кипит и стрелой летит вперед, лишь позволяя мне держаться за штурвал. Нет пациента — дар спит и крайне недоумевает, если пытаться тыкать его палкой. Да еще и покусывает меня изнутри, выражая раздражение.
Но Алеон, этот хитрый коварный жук, руками разводил тучи над моей аурой и с важностью пастуха понукал магический поток, заставляя его течь в строго заданном направлении. Правда, иногда случались огрехи — позавчера из моих ушей повалил золотистый дым, вызвав гомерический хохот у капитана. Икая от смеха, паршивец обещал запомнить увиденное навсегда и пересказывать детям.