Александра Логинова – Кощеев не убивать! (страница 48)

— Мазила, — фыркнула я в растерянное лицо голема.

Снова нужны руны, но не кровавые — двойник даже не почувствует, сочтя мою кровь частью своего нутра. Где-то под миленькой грудью, целомудренно прикрытой каменной рубашкой, прячется сердце голема. Учитывая детальную копию, это сердце — не деревяшка, а предмет, содержащий мое ДНК. Возможно, ту самую кровь или волосы, которые легко добыть. Еще подойдут обломки ногтей или личные предметы; африканские мамбо превосходны в искусстве вуду.

В отличие от безоружного голема, я набила сумку зельями и травами, примерно представляя специфику испытания. Тройной круг из соли запер каменную Ягу, принявшуюся шипеть от злости. Даже представлять не хочу, каким местом она издает эти звуки. Вынув из сумки молоток по камню, я услышала ехидный свист.

Мой двойник мелко трясся от смеха, делая загадочные пассы руками. Искусственная коса удлинилась, выпустив тонкие ручейки, заслонившие грудь и живот лже-Ярославы, глядящей на меня с ненавистью. О, черт, это же земля!

— Ах так?

Голем самодовольно хлопнул в ладоши, испустив ужасный грохот, и с его пальцев посыпался песок. В два счета соляные круги оказались засыпаны, позволяя лже-Яге выбежать наружу.

Позади разразились проклятья, женский визг и рев каменных чудовищ. Лихорадочно соображая, как не засветиться перед остальными големами, я попятилась. Накрыть ее огнем? Мерзавка покроется глиной, радостно позволяя обжечь себя, и станет прочнее. Превратить во что-нибудь? Голем меняет структуру тела: заклятие, пригодное для камня, бесполезно на песке. Нужна грубая сила, способная разрушить любую почву и породу.

— Знаешь, что это? — прозрачная склянка сверкнула на солнце. — Смертельный яд. Горючие слезы древней поленицы, хоробой богатырши Василисы Микулишны. Вестимо тебе, что эта жидкость способна прожечь землю и потушить огонь преисподней?

Узнав о плене мужа, Василиса Микулишна проронила едва ли дюжину слез, пока вздевала доспех и рядилась сыном короля ляховецкого. Слезы хранились в бабушкиной шкатулке, откуда я позаимствовала склянку на время. Лучше не думать, чем буду отдавать, — последняя поленица сгинула задолго до моего рождения.

Брызнув каплями в лицо голему, я использовала временную слепоту противницы, заскочив ей за спину. Голем яростно замахал рукавами, из которых летели острые камни, целящие на поражение. Внезапно трава под ногами ожила, принявшись оплетать мои кеды.

— Травушка-муравушка, не мешай забавушке, — я топнула ногой, угомонив зелень. — Ведьмы друг другу морды бьют, не лезь в чужое дело.

Как правило, сердце голема находится буквально там, где обычно располагается орган у живого существа. Но каменная «я» особо тщательно прикрывала чрево, защищая его гранитовой броней. Мне бы дальнобойное оружие, способное пробить насквозь и камень, и липкую глину, и зыбучий песок. Пока не придумаю, как ее одолеть, буду бежать.

Выбегая на подрост, я оценила свои шансы забраться на дерево. Сверху удобно шандарахнуть голема смесью из яда саламандры и женских слез, пригвоздив его к месту. Вот бы эта каменная балда потерялась в лесу на пару минут, чтобы я приготовила ловушку.

— Слава, берегись! — провизжали сзади.

Гигантское веретено просвистело над головой, снося молодую березу. Каменная старуха без усилий замахнулась вновь, целя точно в грудь разозленной Плешке. Мойра, плетущая жизни, быстро мотала на руку черную пряжу, шепча что-то под нос, отчего по коже ползли мурашки и веяло потусторонним духом.

Извините за беспокойство, это местечко уже занято. На горизонте исполинская тень ломает деревья, с запада несет крепкой брагой, на востоке подозрительно тихо — туда вообще лучше не соваться. Побегу на север, пока мой подраг не сообразил, зачем я настойчиво убегаю.

— Найти бы палку, — я чертила на земле ребром обуви, психуя от неудобства.

Изрезанная рунами стылая почва не желала подчиняться, хоть руками ее копай. Оглянувшись по сторонам, я заметила удобный камень, хватая его одной рукой, но камень не желал поддаваться, а потом и вовсе зашевелился. Прямо как мои волосы на затылке.

— А… — я медленно обернулась, молясь богам о пощаде. — Т… ты?

Каменный голем, притаившийся среди желтой листвы, не ответил. И меч, за который я схватилась, не отдал, с любопытством читая руны на земле. Что-то для себя уяснив, копия Константина в три движения закончила гральдстав, не вынимая оружие из ножен.

— Ты же знаешь, что этот став запирает немертвое внутри?

Царевич поднял незрячий взгляд, по которому стало предельно ясно — знает. Бродя по лесу неприкаянным дитем, Кощей с наивным любопытством подсматривал за чужими битвами, наконец выбрав себе достойное зрелище — драку двух чародеек.

— Если я толкну тебя внутрь, ты окажешься прикован к месту, — я доверительно сообщила ему и тут же закричала. — Нет, стой! Не шагай!

Голем послушно опустил ногу, передумав добровольно идти в тюрьму. Странно, моя близняшка гораздо агрессивнее и уже мчится напролом сквозь подлесок. Удвоив руны сушеной полынью и омелой, я отступила поближе к голему Кощею так, чтобы край розового сарафана призывно торчал из кустов. Костик подвинулся, уступая выгодную точку обзора, и индифферентно уставился вбок, где орали в пылу сражения сокурсники.

Через полминуты на горизонте показалась взмыленная Ярослава. Фу, как некультурно: подол обломала, косу разметала, песчаные пальцы оставила обрубками, не потрудившись восстановиться. Завидев меня, голем яростно бросился в атаку, не разбирая пути.

— Молодец, мозгов как у камушка, — я без опасений вышла навстречу.

Дикая кошка попалась, азартно вляпавшись в ловушку. Голем взвыл, заметавшись внутри маленького квадрата от силы метр на метр, и попытался когтями разорвать зачарованный воздух. Самое время окропить злобную ведьму гремучей жидкостью и вспороть ей живот. Страха земляная Яга не знала, ее трясло от безудержного гнева, с которым она пыталась засыпать глубокие порезы на земле.

— Ой, дура, — я сокрушенно вздохнула. — Что Ярило в землю бросит…

Маленькие росточки полыни проклюнулись из холодной почвы, игнорируя зимнее время. Оплетающая их омела доверчиво прижималась веточками, послушно устремляясь наверх и преграждая путь вздыбившемуся голему. Смесь песка и чернозема щедро удобрила сухие листья, за что моей близняшке издевательское спасибо.

И… Нет! Нет!

— Хитрая тварь, — я попыталась пнуть голема и серьезно разозлилась.

Каменная ведьма проявила зачатки стратегии, сменив руку на кусок минерала, и остервенело копала землю, рубя нежные ростки. Заклятье ломалось под грубой, ожесточенной силой камня, увядая на глазах. Испоганив мои руны, голем выбрался наружу, оскалившись острыми нечеловеческими зубами-сталагнатами. Я уже приготовилась драться в рукопашную, как меня осторожно похлопали по плечу.

Вздернув клинок, каменный царевич направил его в грудь моего двойника, безмятежно идущего прямо на острие. Шаг, другой — Яга из горной породы ласково улыбнулась противнику, наблюдая за слабеющей решимостью мертвеца. Голем-царевич с отчаянием отступил, будто его меч стал весить тысячу килограммов, и Константин не смог его поднять.

— Проткни ей сердце! — рявкнула я, толчком придавая ускорение.

Бесполезно. Навий господин замотал головой, с хрустом ломая собственную негнущуюся шею, и заметался слепым взглядом между двумя ведьмами. Меня же сейчас покалечат из-за твоей нерешительности, костяшка!

— Тогда обними ее, слышишь? Крепко обними и не отпускай.

Бинго! Царевич радостно бросил меч, толкая каменную Ягу обратно за барьер, и крепко стиснул ее ребра в захвате. Ведьма настолько обалдела, что в пустых глазах показались круглые зрачки размером с блюдца. Рванувшись из тисков, голем Ярослава утробно зарычала, пытаясь разбить коллеге нос собственным затылком. Но я без жалости распылила яд на свою скульптуру, подняв с земли тяжелые ножны. Шесть рубленых рун, сплетенных в гральдстав, украсили лицо каменной девки, загоревшись зеленым пламенем.

«Э-эх», — совсем по-человечески выдохнула лже-Ярослава, оседая в объятиях. Содрогаясь от омерзения, я раскрошила ее живот, изъеденный кислотой, и осторожно подцепила грязную тряпку с бурыми засохшими пятнами. В сердце голема лежал обрывок моего старого сарафана, испачканный кровью и грязью во время первой практики по рунной магии.

— А с тобой что делать?

Кощей пожал плечами, баюкая окончательно неживого голема. Каменная крошка посыпалась из него, делая конструкцию совсем хрупкой — один удар, и лже-Константин лишится головы. Сжав клинок в руке, я почувствовала предательскую слабость — хитрый меч стремительно набирал вес, не позволяя мне снести башку чужому голему. Колдун доверчиво подставил шею, глядя исключительно на поверженную девушку, словно желал поскорее уйти вслед за ней.

— Послушай, — в горле запершило. — Я должна тебя одолеть, понимаешь?

Мужчина кивнул, ломая позвонки из таконита. Казалось, сейчас голем отберет ножны и самостоятельно прыгнет грудью на меч, ворча, как старая бабка, о моей трусости и некомпетентности.

«С-с-слава!», — зашипела трава. Маленький золотой уж молнией обвил мою лодыжку. «Рус-с-слан не с-справляется».

— Жди здесь, — я рывком забросила меч на плечи, как коромысло, приказав Кощею ждать. — Не знаю, отчего ты такой покладистый, но сиди смирно.