Александра Логинова – Кощеев не убивать! (страница 45)
— Да чего они там не видели, — риторически спросил Сенька, возвращая камзол обратно. — С чужого плеча барскую шубу не ношу.
«В смысле, чего не видели?», — обомлел царевич. Мы с богиней благонравно промолчали, осматривая окрестности с жутко деловым видом. Предположим, я трижды посмотрела все, а у Фриды целый взвод павших берсерков, положенных дочери Фрейи. Справедливости ради, Полоз абсолютно не стеснялся наготы и принципиально не придавал ей значения, имея свою нечеловеческую мораль. Вот прилюдно сбросить кожу — это да, стресс, а одежда… Фигня на постном масле.
— Почему ты здесь?
— Ждал Иннокентия Венединктовича, чтобы сдать ключ от комнаты, — он указал на крыльцо, где стояли сундуки, готовые к дороге. — Услышал треск сломанных сучьев и пошел проверить.
— А крики слышал? — я настороженно осмотрела мятую траву с характерными следами поползновения тела вдоль барьера академии.
Колдун помотал головой, мгновенно уяснив суть: наша бедовая троица из дома без проблем не выходит. Отбросив лишнее, Константин обменялся двумя знаками с Полозом, невероятным образом получив всю известную змею информацию. Хоть и скандалят, а на деле отличные напарники.
За конюшней, где дремали шайтаны в шкурах лошадей, Фрида отыскала четкий отпечаток нежити. На толстом суку болтался кусок высушенного, давно заплесневелого легкого, без усилий оторвавшийся от владельца. Кощей быстро сжал гадость в руке и тут же двинулся в обход колючей крапивы, присыпанной снегом. Я отчаянно чесалась в секретном месте и думала, что определенно что-то забыла. Саднящее чувство беспокоило настырным комаром: забыла, точно что-то забыла.
Оно и неудивительно, каждый день до Васильева вечера полон ритуалов и обязательных действий, гарантирующих, что мир людей простоит еще годик.
Когда чесотка на бедре стала нестерпимой, я соизволила опустить глаза на покрасневший участок кожи. Чуть выше колена уютно устроилась семья неспящих кровопийц, чихающих на зиму у людей. Все насекомые в октябре перебираются в Приграничье, устраивая массовый перелет-переполз в теплое, относительно сытое место. Я со вздохом отстала от остальных и принялась вытаскивать из ноги первого «вампира».
— Что такое, дружочек? — пальцы отцепили клеща. — Хочешь что-то сказать?
Четверо маленьких насекомых успели присосаться к матушке-Яге, сильно ошибившись с выбором жертвы. Бедолаги, отравитесь же священной кровью, зачем полезли? Не дай Макошь, еще заболеете и вовсе помрете.
— Он тебя укусил? — над ухом раздался напряженный голос.
Встревоженный Кощей схватил меня за запястье, тщательно рассматривая букашку. Клеща слегка подташнивало от моей крови и укачивало от рывков, вызывая у меня дополнительную порцию жалости.
— Нет, — а то еще заставит лечить невинно отравленное насекомое.
— Хватит врать.
Константин опустился на корточки, рассматривая энцефалитную компанию. Отчего-то стало слегка неловко. Уф, можно я уже пойду? Похороню клеща, пока его окончательно не разорвало от ядерной смеси колдовства, текущего по моим артериям.
Внезапно холодные пальцы коснулись бедра.
— Потерпи, — попросил он.
Попросил клеща или меня? Наверное, меня, потому что…
— А-а-а-ау! Прекрати, хватит! Сами отпадут!
Стальные тиски выкручивали насекомых из ноги, причиняя неслабую боль. Я попыталась оттолкнуть дурака, но колдун ловко перехватил мою ладонь, бескомпромиссно зафиксировав ее на месте и мимолетно погладив по безымянному пальцу. Когда последний клещ покинул организм, я сжато выдохнула сквозь зубы. И что теперь? Благодарить?
— Дурочка, в следующий раз смотри, куда идешь.
Вот и ответ. Пошел он к черту, никакой благодарности этому фашисту. Сердито зыркнув на благодетеля, я галопом понеслась за друзьями, с интересом глядящими в траву.
Посреди плешивого репья, куда по доброй воле никто из студентов не суется, лежала мертвая девушка, безвольно раскинув руки, точно рухнула на землю от выстрела. Сенька первым делом испустил жалостливый вздох — любая потеря в женских рядах считалась им катастрофичной, и Фрида неловко погладила его по руке, утешая. Костя отнесся более прагматично, подойдя к трупу сбоку и легонько попинав даму под сломанные ребра.
«К рассвету окончательно упокоится», — сказал он, награждая нежить легкой оплеухой с каплей навьей силы.
Азярница распахнула закатившиеся глаза, уставившись жутковатым черным зрачком. Второй зрачок — пепельный, погасший — сумасшедше вращался по глазнице, вызывая омерзение. В лысом черепе с подпалинами была дыра, из которой выглядывало сморщенное грязно-серое нечто, бывшее при жизни мозгом, а после — ненужным под водой атрибутом. Я почувствовала легкий укол совести: азрянице пришлось полностью вырвать волосы, чтобы избавиться от пламени Сварога.
Гортанно закричав, нежить рывком села, уставившись на нас абсолютно безумным взглядом.
— Пан! Пан-государь, умоляю, спасите!
— Тамбовский волк тебе пан, — Кощей поморщился, отодвигаясь прочь. — Ты не студентка академии, как здесь оказалась?
— Оно гналось за мной! — азярница закрыла лысину руками, начав раскачиваться и подвывать. — Оно меня догнало!
Истерика продолжалась бы долго, будь у меня на это время. Попросив у богини серебряную сережку, я зачерпнула горсть снега, искупала в ней украшение и наскоро перекрестила. Заговоренное серебро чудесно развивает навыки докладчика у живых трупов.
«Не надо!», — взвизгнула истеричка, ползком прячась за ногами господина. «Я все расскажу!».
С самого начала семейство азярниц не планировало становиться сообщниками убийцы. Когда нечто человекообразное вынырнуло из озерных вод и прикончило мужчину, местная нежить бросилась на пришельца с кулаками. Не во имя правопорядка, а чтобы не командовал в их озере. Но преступник играючи разметал нежить по берегу, издевательски огрев их прочным, буквально стальным хлыстом. В панике и боли озерные девки не разобрали особых примет врага, только запомнили потусторонний леденящий голос, велевший «прибрать» за ним. А тут, как на беду, явились мы с богиней.
Старательные идиотки обглодали косточки несчастного на дне, решив непрозрачно намекнуть высшим, что это не их инициатива. Связавшись со мной через водопровод, нежить сочла дело сделанным и спокойно существовала, пока
— Всех развеяли, всех, — девица всхлипывала, дрожа осиновым листом. — Я осталась одна-а-а!
— Ты случайно не знаешь, куда делись русалки из озера Бросно?
Азярница замолчала, посмотрев на меня глазами, полными слез, и заголосила на весь лес.
— Их тоже прико-о-ончили! — верещала она. — Почти всех!
Амира говорила, что поиск русалок не дал результатов. По ее сведениям, эту нежить не видели ни в прибрежных лесах, ни в соседних водоемах, ни в крупных реках-озерах-морях. Это давало основание полагать, что все шестеро мертвых девушек обрели вечный покой.
— Почти? — я ухватилась за слово с надеждой.
Используя разветвленную сеть бассейнов крупных рек, девка планировала отсидеться у дальних родственников глубоко под Красноярском и скорым потоком Енисея добраться к черту на кулички. На одной из остановок под покровом ночи последняя азярница завела знакомство с такой же беглянкой — перепуганной на смерть молодой русалкой, едва ли существующей два десятилетия. Хорошенькая русалка тащила с собою чемодан, набитый останками ее подруг, чтобы похоронить их по-христиански.
К удивлению обеих, местный водяной их не пропустил, велев убираться прочь, отчего приятельницы провели вместе трое суток, добираясь окольными путями до Перми по Волге, а оттуда перебрались в Печору, чтобы затеряться в Нарьян-Маре.
— Как же ты оказалась здесь?
— Захотелось свое озерцо, — она вытерла крокодиловы слезы.
По пути полукриминальная азярница облюбовала маленький водоем со смешным названием Нюхти, потерявший хозяина еще десять лет назад. Девица по-дружески предложила попутчице разделить с ней находку, но та рвалась подальше ото всех озер, клянясь жить только в искусственных рукотворных прудах.
— Я не стала спрашивать, почему. Меньше знаешь — крепче спишь, — заключила нежить.
Там-то, среди камышей и кувшинок, ее и обнаружил неведомый враг. По словам девицы, ей чудом удалось выбежать на тропу, оставленную кем-то из высших, и припустить со скоростью зайца, на ходу взывая о помощи. Она рассчитывала наткнуться на колдуна, чью тропу использовала, но так никого и не встретила вплоть до самой академии.
— Ладно, ты не разглядела убийцу тогда. Ну сегодня хоть что-то заметила?
— Он высокий. Гибкий, ловкий, и ничто ему не помеха, — прошептала девица. — Под мороком, это факт. Извините, больше ничего не вспоминается.
У ее страха глаза размером с паровозные колеса.
— Если хотите найти Тину, я скажу, где видела ее в последний раз.
Глава 31
«Простите», — лепетала симпатичная девчонка семнадцати лет, глядя на меня жалобными глазами болотного цвета. «Я думала, за мной явилась смерть».
— Он остался дома, — буркнула я, вытаскивая из предплечья тонкую камышовую стрелу.
Не ладится у меня с русалками, видит Макошь, не по пути нам. Радужный прием в Нарьян-Маре навсегда останется у меня в памяти как совершенно непредсказуемое утро.
Константин вознамерился идти со мной на север, чтобы отыскать последнего очевидца. Смертные не могут долго бежать по таежной тропе, на что я ему мягко указала. В ответ получила ультимативное требование выдать настойку огнецвета, позволяющую аккумулировать энергию из воздуха. Да-да, действительно потребовал, подкрепив слова таким гордым взглядом, что захотелось треснуть наглеца по лбу. Тогда Кощей сменил тактику, принявшись напирать массой, — встал рядом и не давал проходу, поэтично читая «Бородино» с одухотворенным лицом. Бессовестное психологическое насилие! Лучше бы «Онегин»…