Александра Логинова – Кощеев не убивать! (страница 11)

— Мы здесь одни, — ладонь неуверенно дрогнула, зарываясь в мужские волосы.

— Совсем одни, — подтвердил Полоз, притягивая меня поближе. — Только ты, я и эта прекрасная луна.

«Зюйд-вест, два километра», — раздался в голове предупредительный голос царевича. Ага, вижу.

— Знаешь, я давно хотела тебе сказать, — золотистая россыпь крапинок в глазах уральского колдуна придвинулась еще ближе, закрывая собой луну.

— Слушаю, — низко усмехнулся он, поворачиваясь спиной строго на юго-восток.

Усевшись поудобнее на чужое согнутое колено и освободив руки, я закинула их на шею товарища. Разорванная нить силы сорвалась с пальца и канула в воду, молнией мчась к слишком темной, слишком живой части дна.

Один километр. Не сорвался бы! Совершенно не обращая внимания на груз, повисший на шее, вуир спрятал ладони в моих волосах, призвав светлый, полупрозрачный поток силы.

Пятьсот метров. Кажется, я поторопилась, надо было отдать болтливую инициативу мужчине.

— Я первый скажу, — сообразил подсобить он. — Знаешь, ты такая красивая в этом… Э-э-э, а что на тебе надето? Неважно, красивая в этом озере. Да. Никогда не встречал таких милых, спортивных, чересчур воинственных… Не кусайся… И очень красивых девушек, как ты.

Под ступнями в глубине мелькнула длинная черная тень, изгибаясь гигантским хвостом. Сила в руках натянулась, точно поводья, и меня неумолимо потащило ко дну.

— Погляди, твои ладони превращаются в туман. Голос звонкий и прекрасный — сладкий пагубный обман. Всякий, кто тебе поверит, обречен на корм китам… — губы едва шевелились, выплетая сеть из Слова, накрывшей радиус в сотню метров. — Но сегодня я сильнее. Зло падет, Левиафан.

Озеро испуганно замерло. Остановившееся время мигнуло реальностью, и под ногами взревела пучина, извергая первобытную ярость. Нечто монструозное рвануло к берегу, пытаясь напоследок ударить хвостом, но царевич-полоз резким движением вскинул руку, отбив колоссальный удар. Упругий ветер хлестнул веером, и сила натянулась, пленив улепетывающего наблюдателя. Любая водная нежить жутко не любит, когда ее называют по настоящему имени.

Гигантская тень заметалась на границе сети, пытаясь прорваться через мое Слово, но от Яги еще никто не уходил. Если прикинуть размеры добычи, то ухой можно будет накормить Саратов. Чешую пустим на зелья, лапы — на костную муку для удобрений, потроха скормим… Э-э-э, в общем, придумаем, куда присобачить каждую деталь.

— Хозяйственная. — Меня шутливо погладили по голове. — Все в дом, все в семью. Давай-ка к берегу, ты почти синяя. И не прижимайся близко, обморозишься.

Мраморная кожа царевича вовсе заледенела, сливаясь с температурой воды. Поддерживая меня одной рукой, вуир безбоязненно оборотился в гигантского питона величиной с машину. Ю-ху! Покатай меня, большая черепашка!

Огромная колдовская сеть с беснующейся добычей поплыла следом, невзирая на попытки озерной твари вырваться из силков. Подплывая к берегу, золотой полоз нагло сбросил меня в воду и вернулся в человеческий облик, стыдливо мнясь по пояс в воде. Тьфу, нахал! Я наглоталась озерной воды, подцепила тину в волосы, придавила попой несчастного окуня, любопытно нырнувшего вслед за нежданными колдунами. Взбаламутила прибой, в общем.

— Слав, ты бы не могла?.. — смущенным тоном попросил друг, глядя, как я выжимаю косу, стоя на отмели.

— Из чего ваше высочество желает штаны: из крапивы или лопухов? А, может, из коры?

— Хватит издеваться, — он сурово нахмурился, но под насмешливым взглядом сдался. — Просто отвернись!

Тяжеловато оборотням каждый раз лишаться одежды, разрываемой в клочья резко увеличившейся массой. Приходится на ходу соображать портки из того, что есть под рукой. Темные брюки и рубашка валялись на берегу, недалеко от сарафана, а потому я с чистой совестью взяла свою одежду и хотела было уединиться за утесом, как пространство заколебалось.

Из прилегающего к берегу соснового бора вышли неясные силуэты. Один повыше, с мрачной, давящей энергетикой, пригибающей окружающий мир к земле. Второй — пониже, белесым призраком перепрыгивающий с камня на камень. Как ласточка в руках ловца, белая фигура перелетала опасные участки склона, растворяясь в руках спутника и ничуть не боясь упасть.

— Что он здесь делает? — запаниковали сзади.

— Не знаю. Веди себя естественно, не подавай виду.

— Меня уже рыбы облюбовали, Слава, — полузадушено выдал вуир, от растерянности начав улыбаться. — Велес-прародитель, там еще и Фрида!

Скандинавская богиня, не изменяя цвету, облачилась под стать прогулке — в белый юбочный костюм из мягкой ткани, веером складок рассыпавшийся по тонкой фигуре. Можно ли счесть это готовностью в любой момент шествовать под венец? Беснующаяся глубинная тварь отошла на второй план. Задача номер один — прикрыть дрейфующего Сеньку, начавшего пускать пузыри от избытка нервозности.

— Добрый вечер, — я великосветски поприветствовала сокурсников, подошедших ближе.

— Привет, — радостно улыбнулась богиня. — Зачем без нас ушла? Славушка, одной опасно ходить по темноте. Это твоя земля, но ты — молодая красивая девица, — мягко, почти с любовью упрекнула подруга. — Побереги себя.

— Наша земля, — Кощей разлепил бледные губы. — Что ты здесь делаешь?

Одной? А разве?.. Ой! Сенька утонул!

— Рыбачу, — я отбежала глубже, нервно высмотрев на поверхности воды несколько пузырьков. На мелководье грустно моргали большие печальные глаза. — Женихов вылавливаю.

— Женихов? — заинтересовалась богиня, приподымаясь на носочки. — Покажи.

Вот засада! Попадусь на лжи, как последняя врушка, и в больших наивных очах подруги появится разочарование. А что, собственно, они-то здесь делают?

— Костик сказал, что домовые обсуждали твой уход, — Фрида легкомысленно «сдала» своего кавалера, отчего тот плотно стиснул зубы. — И мы пришли на выручку.

— Женихам? Зря, право слово, — нога пнула подводного змея, проверяя его на прочность. — Вы бы не могли отвернуться? Нам нужно кое-кого допросить.

— Нам? — встрепенулся мертвец, зорко оглядывая окрестности.

— Буль-буль-буль! — серьезно подтвердила отмель. — Кха-кха! Все, больше не могу.

В лунном свете золотая чешуя напоминала драгоценный прожектор, облепив змеиного царевича с ног до шеи. Оригинальный выход в сложившейся ситуации, пусть и экстравагантный. Молодое спортивное тело сияло до слепоты, однако Арсения это совершенно не смутило, он лишь поправил красную бабочку — единственный целый элемент гардероба. От линии бедра до колен чешуя покрылась наростами, целомудренно прикрывающими самое ценное.

— Напомни, — Фрида принахмурилась в сторону спутника. — Зачем мы сюда пришли, если она с Полозом?

Хозяин нави хранил загадочное молчание. Загадочное и слегка похоронное, ибо земля под ногами неубитого мертвеца стремительно чернела, покрываясь сажей и гарью. Неловко вышло. Они за меня волновались, а у нас из поводов для беспокойства — где бы достать новые штаны.

Нити силы в руках задергались, сигнализируя об очередной попытке улова прогрызть себе путь из сети наружу. Бесы с ними, пусть остаются, пока озерный ишак не вырвался и не устроил бурю в стакане.

— Покажись, губитель плоти, — нараспев произнесла я.

Вода тяжело вздохнула, гигантским плавником прокатившись по волнам. Чудо-юдо рыба кит, он же морской бес, он же Левиафан поднял со дна мертвую башку на длинной шее, распахнув белесые пустые глазницы.

Здоровенная тварь, три тысячи лет назад сбежавшая из Средиземного моря вместе с собратьями, ныне окопалась на территории славянских земель. Еще несколько таких же экземпляров голодают на дне Байкала, служа старой юхве, матери Амиры. Остальные рассыпались по континенту, сыскав себе разрозненную славу.

— Баал Изначальный, вы кого поймали? — Константин округлил глаза, невольно обнажая меч, покрытый навьей энергией.

Полуразложившаяся хтонь гневно заревела, оскорбившись упоминанием старого бога. Ништо, потерпит. У левиафанов к Баалу давняя неприязнь, построенная исключительно на недопонимании: кто-то кого-то убил, обезглавил, предал огню, не дожидаясь Страшного суда. Оно и верно, сколько ждать-то можно? Все жданки съешь, пока стая морской нежити от прибрежных поселений и косточек не оставит.

— Ёрмунгардово отродье, — с жалостью охнула Фрида. — Голодный, наверное. Я покормлю зверушку, ладно?

Богиня в походе — полезнейшая спутница. Два хлопка в ладони, и небесные тучи разверзлись, выплевывая на бренную землю тушу огромного мертвого вепря. Еда из ниоткуда! Гнилая голова дернулась, клацнув полуметровыми зубами, и поймала мертвечину налету, аппетитно захрустев угощением.

— И зачем вам эта безмозглая тварь? — мрачно поинтересовался Костик, почти догадавшись. — Труп на берегу Бросно? Так он его не ел.

Он — нет. А вот его хозяин… Всенепременно покажется, стоит мертвозерному чудищу почуять, как нити силы припекают давно вспухшие ошметки чешуи.

— Покажись, губитель плоти, — стоячая вода пошла глухой рябью, стеная от настойчивости чистого Слова. — Я ждать не люблю.

Лунный свет, отраженный вдали озерного простора, уплотнился, приобретая очертания. Долговязая фигура высшего, сквозь которую видно берег, неторопливо шла по дорожке из бликов, играющих на водной глади. Я видела его лишь раз и то в цепях — жестокого хозяина озерной нежити пленили в освященное железо ради воспитательных целей. Железо не возымело успеха — даже в кандалах он продолжал улыбаться окровавленными зубами.