— Моря в Катхеме нет, — огорчился он. — Зато северный океан к вашим услугам, леди.
— Спасибо, — шторка нервным движением закрылась обратно.
Не эти воды я имела в виду. Рядом с ледовитым океаном потерянные килограммы природной теплоизоляции становилось особенно жаль. И как их наесть обратно в ледниковом периоде? Живот согласно буркнул, мол, не кормят нас тут, мать, голодом морят.
«…ежемесячно вам будет высылаться провизия…»
— Эге-гей! Доставка продуктов на дом, — повеселела я и тут же настороженно замерла. — Кто это сказал?
Кажется, это внутри меня. Что за голос в голове равнодушно перечисляет мешки с мукой, овощами, крупами, короба с мясом, килограммы масла?… Уняв собственную речь, я тихо слушала, как в мыслях мерно текут чьи-то слова о еде, дровах, личных деньгах, на которые можно заказать нужные вещи со следующим обозом. Кто-то объяснял «Её величеству», что она может тратить личные финансы на премии педагогам, если сочту нужным, а вот их зарплата — не её забота, учителей рассчитают в бухгалтерии при дворцовой канцелярии. Наставники приедут через пару дней, вслед за детьми, а расселять ребятню по спальным корпусам мне придется самостоятельно.
Мать моя волшебница! Да я в жизни никого не обучала и не курировала образовательный процесс, тем более детский.
— Бр-р-р, ну и галиматья! — голова затряслась, выбивая остатки чужих сведений. — Да вы отныне меценат-куратор, Ваше величество. Точнее, бывшее величество, бездарно потерявшее доверие супруга. А как потеряла?
Под прикрытыми веками мелькнули кадры старой выцветшей кинопленки, размотанной лентой скользнувшей в памяти. Сладкие духи и шелковые простыни в неожиданно маленькой каморке без единого окна. Равномерные толчки и почти искренние стоны — по инерции играла, забывая, что здесь удовольствие настоящее. Восторженные речи нового поклонника и сожаление о мужниной бездарности на любовном поприще.
— Так я ноне прелюбодейка, — холодок пробежал по спине. — Наставила рога самому королю.
Чужие воспоминания мигнули и погасли. Перед взором вновь встала стенка кареты, пошедшей тяжелее, урывками, толчками, словно лошади прорывались через непогоду. За окном взвыл ледяной ветер, грозясь выбить жалобно застонавшее стекло.
Изменщица, сосланная в ледяную тюрьму.
Интерлюдия
12 часов назад. Леди Аврора Макмиллан.
Сквозняк пробирал до костей. Печальные снежинки разлетались вихрем по полу, ластясь к начищенным кожаным сапогам королевских стражников, и оседали на блестящих пряжках. Словно собственное желтое отражение нравилось снежинкам больше, чем глянцевая чернота тупых мысков. Леди поджала ноги, треклятым словом поминая атласные туфельки, нимало не подходящие зимней погоде.
— … и выделить на ваше обживание тысячу астров, — нудный голос канцлера оседал в голове тупой и вязкой мутью.
Крохоборы. Скоты. Тысяча астров… Ее шуба стоила дороже! Впрочем, надо радоваться, что песцовая шубка осталась при ней. Не отобрал, не велел вернуть, лишь брезгливо скривил губы, приказав не устраивать сцен с раздеванием. Щеки вновь опалило гневным стыдом. И как сказал-то!
«Понимаю, вам, леди, не привыкать раздеваться перед чужими взорами, но спектакль с замерзшей дамой будут наблюдать одни медведи. А им чужды женские прелести». И ладно бы сам по-прежнему тяготел к этим прелестям, но нет, подмахнул указ о ссылке, не глядя. Тоже сволочь.
— Далее ежемесячно вам будет высылаться провизия в размере… — блеклый мужичок поправил пенсне и перевернул страницу длинного королевского указа.
Как в тюрьме будут приносить еду вместо денег и нарядов. Впрочем, зачем на севере деньги? Приманивать тюленей на блеск монет или торговаться с катхемскими духами за каждую охапку дров? Боги, а ведь и дров там практически нет. Или есть? Надо признаться, в географии леди не сильны. Как и в торговле. Она точно не сильна, потому что не слишком древний, но полный чванливости род считал ниже своего достоинства торговать, а обмен женской ласки на драгоценности торговлей назвать нельзя. Ну ничего, зато в тонком искусстве любовной магии она давно поднаторела, виртуозно плетя дурманные чары. Как еще окрутить Его величество с последующей свадьбой, если не чудом? Даже если это чудо заключается в небольшом ритуале и приворотном зелье сомнительного состава.
— Леди Аврора, вам нехорошо?
— Мне очень хорошо, — язык нервно облизал припухшие губы.
Гад. А ведь еще почти вчера никто не смел ее назвать иначе как «Ваше величество»! Разводы в Парелике проходят медленно и тяжело, но для августейшей четы сделали исключение. Ладно, не казнили — и то неплохо, с мужа бы сталось приговорить ее к эшафоту за измену. Августейший рогоносец… Аврора недобро усмехнулась. Однако, Ваше величество, вы совершенно не привыкли быть на вторых ролях, не правда ли?
— Тогда продолжим, — от мозговыносящего поскрипывания канцелярского голоса разболелась голова.
Нет, нельзя отвлекаться на боль. Соберись. Сосредоточься. У тебя будет всего один шанс, когда остолопы с саблями потеряют бдительность, оставив леди одну в экипаже, и перестанут заглядывать в окно ежеминутно. Да, как раз на границе с Катхемом, пока таможенники проверяют документы и выдают разрешение на въезд, можно успеть не только исполнить ритуал, но и еще раз переспать с тем симпатичным бароном.
Жаль, нельзя сказать муженьку, что с ним она успела бы переспать дважды за то же время. Вот бы его от злости перекосило.
Главное, не напортачить! К любовной магии новый ритуал не имеет никакого отношения, а потому еще-вчера-королева изрядно нервничала, покусывая губы и теребя перчатки. Она ведь не ведьма и не королевская магиня, способная рассчитать последствия любого колдовского действия. Да и в ритуалистике… как в торговле. То ли дело ее бабка, что обучила внучку основам любовных приворотов! Да, бабкины знания и сила сейчас бы изрядно пригодились. Ха, будь у нее такой дар и ушлость, Стефан не сорвался бы с крючка, измени она хоть со всем кабинетом министров.
Всего-то взять себе чужую невиновность и потребовать Высшего Суда, обманув артефакт истины на публичном заседании.
Всего-то. Нервная усмешка скользнула по губам леди.
— Вы отправитесь по месту ссыл… пребывания через три часа, — прикусил язык канцлер. — К обеду Его величество просил вас не спускаться.
Даже последние услужливые черви будут шептаться за ее спиной, из уст в уста передавая, в какой позе застали королеву Парелики с любовником и как громко он верещал, что не виновен. Трус и ничтожество, но в постели хорош. Надо было связать его клятвой и приказать взять вину на себя в случае поимки на горячем. А что? Изнасилование — не грех, а лишь досадная случайность.
— Монаршей волей Его величества вам возвращается прежнее имя рода. Зваться же именем короля отныне запрещено. Во искупление… гхм, проступка королевским указом на вас возлагается ответственность по курированию новой школы.
И снова она леди Макмиллан. Просто леди Макмиллан, провинциальная девочка, не имеющая даже своего титула, одна из безликих «леди», что кроются в тени отцов, мужей и братьев. Но! По сравнению с ними у леди снова-Макмиллан есть преимущество.
Целый год на отмену развода.
И если приворот потеряет свою силу за двенадцать месяцев разлуки, что вполне вероятно, то после Высшего Суда можно потребовать отступных, приличного содержания, земли и нормальный личный титул, не ниже виконтессы. Но лучше бы вернуться ко двору королевой. В конце концов, ее славили подданные как королеву, и в историю Парелики она вошла как самая изящная и элегантная правительница. Пусть и недолгая.
— Леди Макмиллан, вам все понятно?
— Повторите, — Аврора тряхнула головой, отгоняя лишние мысли.
— Ближайшие десять лет вы будете куратором и попечителем новой школы для детей с ледяной магией. Его величество распорядился, чтобы женщина, вышедшая из монаршего двора, занималась богоугодной деятельностью и явила свою добродетельность.
— Разве в Катхеме открылась новая школа?
— Да, за горной грядой.
Бывшая королева задохнулась от ужаса. За горной грядой! Этот деспот отправляет ее в самое сердце Катхема, туда, где даже медведи почти не водятся, а бураны настолько сильны, что за ночь могут завалить снегом дом? Нет!
— Там же невозможно жить!
— Ну почему же, — чуть ехидно протер стекла канцлер. — Живут. И вы будете вместе с одаренными детками. У Его величества на краю Катхема небольшое поместье, вам вполне хватит. Только со слугами туговато, мало кто соглашается служить за горной грядой даже за северную плату.
Вместе с детками? Да она в жизни не разговаривала с сопляками младше восемнадцати! И… и если это не деревня и городишко, на которые она рассчитывала, а безлюдный дикий край, то школа будет находиться совсем рядом. Следовательно, маленькие сопливые бестии будут раздражать ее одним своим видом. Нормальные леди не видят своих подопечных — больных, сирот и стариков — каждый день! Они приезжают раз в месяц, привозят подарки и забывают о существовании школ, больниц и приютов еще на тридцать дней. А ей… Ей, первой красавице двора, велено опекать мальцов с едва пробудившимся даром? Да ни за что!
Но всем оказалось преступно плевать на негодование владычицы.
Ее отвели в покои, еще принадлежащие королеве. Целых три часа будут принадлежать, пока служанки пакуют чемоданы. Хочется подойти и грубо встряхнуть нахалок, проверить, что кладут они в дорожные сундуки, но гордость не дает. А ведь наверняка венценосный рогоносец велел класть самые непотребные и старые платья, а с приличных отпороть позолоту и срезать камни. И у нее нет теплой одежды.
