Александра Логинова – Академия преемников. Яга против! (страница 25)

Значит, нужно убедить остальных на время оставить поиски и догадки, расставив приоритеты. И возможно это только в том случае, если мойры не нашли обрыв жизни в нити судьбы маленькой Леры. О, небо, пусть с ней все будет в порядке!

Добежав до места студенческой дислокации, я с размаху скинула ботинки и сайгаком понеслась к себе. Ну, то есть в девичью спальню, которую делила с Фридой и Амирой.

— Рарог сказал, что завтра будем менять человеческую жизнь, — возбужденная богиня подпрыгивала на кровати, на лету ловя перепутанные волосы. — Мне мама никогда не разрешала влиять на человеческую судьбу, говорила, что я еще не готова. Я так рада, что поступила в Академию!

— Потрясающе. Девочки! — постучав кулаком в стенку, позвала я. — Зайдите на минутку.

Три взлохмаченные головы заглянули в дверной проем, оставив остальное снаружи. Я отряхнула влагу с кожаных переплетов и схватила полотенце.

— Рассказывайте, что узнали о девочке?

— Ты не поверишь! — Плешка едва не стукнула по носу сестру. — С ней все в порядке!

— Неужели? — от сердца значительно отлегло.

— Угу. Эта мымра, конечно, крутила носом, мол, нельзя ей так откровенно пересказывать чужую судьбу, но я ее победила.

— Хвастунья, — фыркнула Кири. — И шантажистка. Но по правде говоря, заглянуть в судьбу девочки было тяжело, будто что-то экранировало. Зато в ближайшие годы смерть малышке точно не грозит, как и тяжелые увечья.

Слава всем богам! Значит, можно спокойно изучать дневники старших родственниц, не мучая себя виной и страхом за невинное дитя. Так, где бы мне уединиться с моей новоприобретенной прелестью?

Дни потекли своим чередом. Каждое утро мы подрывались по будильнику, наспех завтракали, рассаживались в автомобиль и мчались навстречу очередному заданию. Вылечить онкологию у пенсионера? Конечно. Доказать непричастность строительной фирмы к аварии в бизнес-центре? К вашим услугам. Легально остановить бурение скважин в заповедной территории? Дайте два.

Студенческая база неизменно встречала нас — грязных, уставших, готовых проклясть все на свете — по вечерам растопленной баней и приготовленным на скорую руку ужином. А после я закрывалась в свободной комнате и листала тетрадь за тетрадью, погружаясь в могущественное, но такое знакомое колдовство.

— Надо же, никогда не встречала настоящих призраков, — делилась я впечатлениями с Арсением, штопающим рубашку. Болтая ногами от скуки, я пыталась систематизировать новую информацию.

— Я встречал. Как-то забрел в старый чешский замок, думал, оставлю там пару золотых на потеху, полюбуюсь как люди с ума сходят. А там вместо пыли и пустоты летает один, злой и грустный.

— Разошлись миром?

— Еще бы! Да и в конце концов, что такое призраки? Неупокоенные души, цепляющиеся за воспоминания о жизни. Наши заложенные покойники веселее. А с чего ты о призраках заговорила?

— Бабушка пишет, что встречала одного после Ледового побоища. Искал свой шлем и категорически отказывался уходить на покой без него, пока бабуля не благословила. Ты уже закончил?

— Угу.

— А чего тогда не уходишь?

— Да тихо у тебя тут. Не думал, что устану от общения, но как-то так получается, что единственная возможность посидеть в тишине — это рядом с тобой.

— Все потому, что я очень организованная и занятая, — наставительно подняла я палец, возвращаясь к чтению. — А вообще, мне импонирует как быстро ты находишь общий язык с окружающими.

— Следствие интернациональности, — пожал плечами он. — Если имеешь родственников во всех странах мира, можно не бояться разницы менталитетов и культурного шока.

Спустя полчаса я снова осталась одна, чему крайне обрадовалась — пара слов зацепила мое внимание, пришлось тщательно вникать в корявый и прерывистый почерк. Свеча на столе колебалась от сквозняка и я пододвинула ее ближе, поднеся почти вплотную к тонкой бумаге.

Так, а это что? Неужели не просто тень?

Ну, конечно! Помимо обычных чернил на бумаге просвечивались невидимые буквы, явно написанные чем-то вроде лимонного сока. Получается, по всем записям такие скрытые комментарии раскиданы?

— Бабушки-матушки, я же уже половину прочитала! — досаде не было конца. — Неужели заново начинать?

— Зачем? — приоткрытая дверь распахнулась, явив черную фигуру.

Я вздрогнула и прижала к себе ежедневник. Сегодня все собрались на кухне и играют в настолки, от скуки ставя свое имущество и интересные заклятия.

— Что ты тут делаешь?

— Смотрю, как ты сама себе негодуешь. Так зачем начинать чтение заново? — Кощей закрыл дверь и уселся на пол.

Выздоровел он на удивление быстро, без каких-либо осложнений. Буквально через пару дней, не обращая внимания на мое предупреждение, отправился с нами на очередное задание и с тех пор морщился на любое упоминание профилактики.

Я покосилась на него, на стопку тетрадей и вздохнула.

— Нашла тайные записи, сделанные невидимыми чернилами. Судя по всему, они крайне интересны, но было бы лучше, узнай я о них с первого листа.

Константин понимающе покивал и протянул руку. Нет, не ждет же он, что я допущу его до тайных знаний?

— Давай.

— Не дам, — ишь, чего захотел! Это наследие Яги, его не дозволено читать посторонним.

— Я тебе помогу, — медленно, по слогам произнес он. — Семейные секреты красть не буду, обещаю. Да и сложно их украсть с диаметрально противоположной направленностью магии.

Ладно, признаю, аргумент. Я протянула ему одну из тетрадей и зажгла вторую свечу.

— Что ищем?

— Любое упоминание о детях или существах, крадущих детей. Если найдем описание кого-то высокого и когтистого — вообще бинго.

Спустя два часа я отложила тетрадь и протерла глаза. Голова гудела, зенки слезились, ноги затекли от неудобного положения, но жаловаться было стыдно, тем более при посторонних.

— Есть что-то? — Константин перевернул очередную страницу и прилег прямо на пол, ткнувшись макушкой в мою коленку.

— Не-а. И никаких ритуалов, связанных с отречением от материнства, тоже нет.

— Знаешь, я тут думал… Может, эта мамашка с перепугу ошиблась? И не было никого «высокого», незнакомого нам существа?

— Тогда кто мог это сделать? — мысль показалась мне тревожной, но свежей.

— Нужно ориентироваться на факты: когти, волосы, принадлежность к неживым существам. Кто из знакомых нам созданий с когтями и волосами мог похитить ребенка?

Я перевела взгляд на стену и замерла. Нет, не может быть, им не интересны такие взрослые малыши. Это просто не могут быть…

— Богинки, — уронил Константин, смотря на меня немигающим тяжелым взглядом.

Глава 19

Мощные сизые крылья ударились о стену, заломившись назад и вынуждая шипящую девушку взвыть от боли. Огромные стальные когти бесполезно царапали бетон, силясь оставить борозды на руках живых, но одним ударом гвоздя из освященного железа пленница была прикована к столбу.

Я поправила косынку, прикрывающую уши, и переждала очередную волну визга и ругательств.

— Закрой рот или лишишься тела, — приказал Кощей, цепляя патлы и запрокидывая визжащую голову.

Молодое, но уродливое лицо, быстро старело, покрываясь глубокими морщинами, пигментными пятнами и шрамами. Мгновение и вместо девушки в руках Константина билась косматая старуха, костеря нас в пух и прах.

— Для главной у прибайкальских богинок ты слишком примитивно ругаешься, — я присела на бревно, закинув ногу на ногу.

Едва сойдясь во мнении и чуть не перессорившись, определяя, какая именно стая богинок может быть причастна к похищениям, мы спустились на кухню и поделились подозрениями с сокурсниками.

За что получили сначала неверие, шок и возмущение, а потом наводку на самую криминальную и беспринципную общину бездушных детских похитительниц. Хорошо, что Фрида отправилась спать раньше и не слышала нашего кощунственного предположения — девочки-богинки в академии были под ее патронажем.

— Я вырву ваши глаза и скормлю их рыбам, — бесновалась нечисть, стремительно молодея. Эх, жаль, не курю, а могла бы красиво поднести мундштук к губам, изображая мисс-следователя.

— Не раньше, чем ты расскажешь, зачем вы похищаете детей.

Мы с богинкой замолчали, уставившись на нервного Кощея. Нет, ну это явно лишнее. Судя по подозрительному взгляду нечисти, она начала сомневаться в умственных способностях своего мучителя.

— Последнее время. Не только девочек, но и мальчиков. От трех до шести лет, — нервозно уточнил Константин, постукивая пальцем по лбу оторопевшей нечисти.

Та лишь невнятно мяукнула и закатила глаза, осев пыльным перьевым мешком на столбе. Место, куда навий царевич тыкал пальцем, горело обугленной отметиной.

— Ты зачем свидетельницу сломал? — недовольно спросила я, распечатывая бутылку воды. Плеснув минералкой в лицо богинке, я с тайным удовольствием пару раз хлестнула ее по щекам, приводя в чувство.

— Похищение в Ельцовке девочки пяти лет. Отвечай, быстро, — приказала я, от души влепив пощечину изображающей обморок женщине.

Она взвизгнула, быстро очнувшись, и снова покрыла нас трехметровым слоем мата и брани. Боги великие, второй час с ней мучаемся, не спим, находимся где-то под Иркутском, а она только и делает, что визжит и царапается.