Александра Лисина – Воровка (страница 8)
Внезапно мне на спину с воем рухнуло что-то увесистое, чувствительно притопив и чуть не заставив захлебнуться. Под водой особо не разберешь, что да как, но вот чужие зубы на лопатке ощущаются, к сожалению, очень хорошо. Вторая крыса, прыгнув практически одновременно с первой, немедленно вцепилась в плечо, а третья сумела добраться до раненого бедра и жадно стиснула челюсти.
Я взвыла, забившись в мутной жиже, словно рыба в сети, и что было сил рванулась сквозь узкое отверстие в решетке. Уцепившись пальцами за прутья, буквально втиснулась между ними, на последнем издыхании меняя самые широкие и тяжелые кости. А когда все-таки пролезла, то со всей возможной скоростью рванула к поверхности, тщетно пытаясь стряхнуть с себя проклятых тварей.
Вода вокруг мигом покраснела, забурлила и почти вскипела от наших совместных метаний. Уши вскоре заложило, перед глазами поплыли багровые круги. Да и течение стало гораздо мощнее, властно увлекая нас всех в беспросветную темноту.
В какой-то миг я даже сумела вдохнуть, и это придало немного сил. Потом мне удалось стряхнуть себя одну крысу, предварительно шмякнув ее о стену. Спустя несколько минут отчаянного сопротивления течение оторвало и отшвырнуло прочь второго крысодлака. Затем куда-то смыло и третьего. А вот потом… потом я лишь смутно помню, что меня куда-то несло, швыряло в разные стороны и беспрестанно ударяло о камни. А в какой-то момент попросту выбросило, выплюнуло, причем с такой силой, что я даже не сразу поняла, что канализационная труба вела не прямо в реку, как мне казалось, а открывалась прямо над ней с немаленького обрыва.
Осознав, что падаю, я успела напоследок увидеть стремительно отдаляющиеся городские стены, черное небо, загадочно улыбающуюся луну и сверкающую далеко внизу водную гладь, падение в которую с такой высоты можно было смело приравнивать к самоубийству. Но изменить уже ничего было нельзя, поэтому я просто прикрыла глаза и сжалась в комок, ожидая неминуемого удара. И вот после того, как он пришел, меня смяло, перемололо в фарш, изломало, словно детскую куклу, и…
Больше я ничего из той кошмарной ночи не помню.
Глава 3
Я проснулась на рассвете, под тихий шелест листвы и беззаботное пение лесных птиц. Слабая, измученная и совершенно опустошенная. Но живая. Как ни странно, действительно живая и даже способная на членораздельную речь.
– Пить…
Я с трудом узнала свой сиплый голос, больше похожий на писк новорожденного мышонка. Но меня все-таки услышали – на мгновение вокруг посветлело, неподалеку всколыхнулась тонкая занавеска, а затем на мое лицо упала тяжелая тень.
– Очнулась, милая? – ласково спросил кто-то незнакомым голосом.
Моих губ коснулась благословенная влага, и я жадно сглотнула, едва не подавившись. Неизвестный благодетель заботливо придержал мою голову. Затем бережно уложил обратно и присел на скрипучий табурет, одновременно трогая сухой ладонью мой лоб.
Я прищурилась, стараясь разглядеть свое временное пристанище, и с некоторым трудом все-таки смогла вычленить хлипкие стены небольшого шалашика. Запоздало различила насыщенный лесной дух, смешанный с чем-то травяным и явно целебным. Затем почувствовала дуновение ветерка, принесшего ароматы цветущей черемухи. Ощутила под собой жесткое плетеное ложе, набитый сеном тюфяк, тонкий плащ, укрывший меня до подбородка. И наконец обнаружила рядом незнакомое морщинистое лицо, обрамленное длинными седыми волосами и белоснежной бородой.
– Как себя чувствуешь, милая? – спросил старик, испытующе глядя на мое измученное лицо.
Я попробовала встать, но быстро осознала, что едва могу шевелиться. Боли, к счастью, не было, но левая нога онемела от самой пятки, а тугие бинты на груди не позволяли глубоко вдохнуть.
Я слабо дернулась, чтобы проверить свои догадки, но сухая ладонь снова требовательно легла на лоб и уложила обратно.
– Не стоит. Ты еще слишком слаба.
– Где мы? – прошелестела я, смутно дивясь, что совсем не помню случившегося.
– Меня зовут Омнир, – представился старикан. – Я лекарь. Тебя мне принесли проезжие люди в надежде, что еще не слишком поздно и оборотень не успел тебя загрызть.
– Какой… оборотень?
– Ты не помнишь? – внимательно глянул на меня Омнир.
– Нет. Помню только, что упала в реку. За мной гнались… кажется. А потом меня затянуло в водоворот, и… и все. – От слабости у меня то и дело прерывался голос, но память, слава Двуединому, пока не подводила – крысодлаки еще долго будут мне в кошмарных снах аукаться. Вот только я не была уверена, что посторонним людям надо знать о моих злоключениях, вот и постаралась сказать не всю, а только часть правды.
Впрочем, старикан, даже если и понял, настаивать не стал.
– Тебе надо поспать, – мягко улыбнулся он. – Ты три недели качалась между жизнью и смертью. Я боялся, не справишься. Вчера вообще едва дышала.
– Ск-колько?!
Я мысленно ахнула.
Святые апостолы и все демоны Иира! Три недели! Я без сознания валяюсь столько времени, даже не зная, где и как бродит не успокоившийся после моего побега оберон?!
Мне резко поплохело от мысли, что я могла и вовсе не проснуться. Да еще и старика чуть не подвела.
– Что с тобой, милая? Плохо?
– Нет. Спасибо, что помогли. Я у вас в огромном долгу.
Омнир покачал головой.
– Признаться, я почти ничем тебе не помог. Твои раны оказались так глубоки, а кровопотеря столь обширна… Думаю, вода сыграла с тобой злую шутку, не позволив ранам вовремя закрыться. Сколько бы ты ни пролежала на берегу, а кровь до последнего не желала сворачиваться. Даже с моими травами. Кто тебя ранил, дитя?
Я устало закрыла глаза.
– Спи, – мгновенно отреагировал лекарь. – Конечно, спи. Не буду тебя тревожить.
– Да нет, я не очень хочу, – прошептала я. – Просто пытаюсь понять, но ничего не получается… не помню ни тех людей, что меня спасли, ни того, как везли меня сюда… ничего не помню… даже вас.
– Это не страшно. Главное, ты пришла в себя. – В голосе Омнира промелькнула растерянность. – Я ведь уже и не чаял тебя спасти. А сегодня ты сама открыла глаза и вдруг попросила воды. Да и раны…
Он откинул плащ, придирчиво изучил мое изувеченное бедро, которого я до сих пор не чувствовала, и озадаченно пожевал губами.
– Они выглядят гораздо лучше.
– Да? – слабо поинтересовалась я. – А полнолуние когда было?
– Вчера, – замедленно отозвался старик.
Я только вздохнула: ну вот вам и ответ. Видимо, не зря мне тот сон приснился. Но так было всегда – луна неизменно спасала меня от проблем. Однажды даже с того света вытащила, когда я по неопытности решила сцепиться с одним типом из гильдии убийц. Если бы не Рум, сумевший разбудить меня до того, как я истекла кровью, не его амулет и не полная луна, под которую я все-таки сумела выползти…
Вспомнив об амулете, я машинально дернулась и с некоторым трудом нащупала спрятанную под рубахой жемчужину.
– Я не трогал ее, дитя, – понимающе улыбнулся Омнир. – И не думаю, что смог бы забрать ее без твоего ведома – у тебя очень сильный оберег. И он слишком давно с тобой сроднился, чтобы подпустить к себе кого-то чужого.
Я удивленно моргнула.
Давно? О чем он говорит? Не могла жемчужина принять меня так быстро. Мой первый амулет целых двенадцать лет молчал, прежде чем окончательно проснулся. А тут всего три недели, и амулет действительно мой?
– Он вас не обжег? – спросила я, чтобы сгладить затянувшуюся паузу.
– Нет, дитя. Только предупредил.
– А… второй?
– Какой? Этот? – старик порылся в складках длинного серого халата и без всякого почтения вытащил на свет мой старый оберег. – Он не протестовал, когда я его забирал.
Странно… И этот повел себя неправильно. После стольких лет не мог он так просто от меня отказаться. Наша связь была крепка, мы же почти сроднились! Разве что Рум перед уходом выкачал из него силу полностью? Или же жемчужина оказалась настолько сильна, что перетянула нашу связь на себя?
Вопросы, вопросы…
– Почему я не чувствую тела? – снова не выдержала я неизвестности.
– Это пройдет, – успокаивающе пожал мою руку лекарь. – Как только силы восстановятся, ты снова встанешь на ноги…