Александра Лисина – Вестник (страница 39)

– И он все равно уцелел? – с толикой недоверия переспросил я.

– Ну… плоть-то с него слетела, – с досадой отозвался откуда-то сбоку призрак. – Оставшись без мышц и связок, скелет рухнул на пол и рассыпался, как ему и положено. Кости раскатились, черепушка тоже куда-то делась… Но минуты через полторы они снова начали сползаться в единое целое. Примерно как у Кости, когда ты ее будишь. Поэтому довольно быстро Гнор собрал себя заново. А пауки ему в этом помогли. Тогда как от меня в этом плане помощи, к сожалению, немного.

– Насколько велики повреждения? – снова спросил я, проанализировав неприятные новости.

– У тебя-то? – переспросил Мор. – Да почти никаких… по крайней мере, сейчас. А поначалу мне пришлось любоваться на твою распиленную голову, отсеченную руку и половину ноги, которая, несмотря на отсутствие связи с телом, все еще пыталась куда-то упрыгать, пока один из пауков не перехватил ее возле самого выхода. Гнор поначалу пытался вскрыть тебе и грудную клетку. Так сказать, по горячим следам. Но остался без пальцев сразу на обеих руках и решил повременить.

Я на мгновение прикрыл глаза.

– Значит, он и впрямь сделал себя бессмертным…

– Да уж, на него в ближайшее время лучше не смотреть, – проворчал Мор, снова мелькнув у меня перед глазами. – Ходящий и гремящий костями скелет с зачатками плоти – прямо скажем, малоприятное зрелище. По-видимому, он подозревал, что проклятие у тебя живет не только в крови, и заранее к этому подготовился. У него в шкафу стоит куча банок с человеческими органами. И глаза, и уши, и даже язык… знаешь, как он ругался, когда снова смог видеть и говорить? Я такого мата даже на кладбище не слышал. После этого он тебя осмотрел, велел оторвать оставшиеся конечности, собрал воедино твою голову и, сложив останки, приковал здесь. С тех пор я его не видел.

Я мельком покосился по сторонам.

Если Мор все еще здесь, значит, времени с моей «смерти» прошло немного. По крайней мере, утро точно не наступило.

– Ты успел сообщить Нардису? – осведомился я, прикидывая свои шансы на освобождение.

– Нет, – мрачно отозвался призрак. – Здесь повсюду стоят ловушки для духов. На полу, в стенах, на потолке… даже в двери! Помнишь первую лабораторию? Так вот, ловушки действуют даже на меня. Я ведь, как ни крути, всего лишь сущность. Причем ущербная. Но что самое скверное, вся моя сила сосредоточена в тебе…

– Так забери ее.

– Не могу, – снова вздохнул Мор. – У тебя в груди сидят несколько штырей, а сверху лежит огромный мешок, до отказа набитый храмовым серебром. Причем освященным серебром. Штыри глушат твое проклятие изнутри, тогда как содержимое мешка подбирает остатки снаружи. Поэтому можно смело сказать, что в данный момент я… как, впрочем, и ты… абсолютно бессилен. Без помощи извне я даже эту комнату покинуть не могу, так что в плен мы с тобой угодили практически одновременно.

Я удивленно моргнул.

Храмовые артефакты? Здесь?

А вот это и впрямь была скверная новость. Собственно храмовая магия мне не страшна, однако освященное в храме светлых богинь серебро – та единственная вещь, которая способна противостоять моему проклятию. Освященное серебро способно удерживать его в себе. И судя по тому, что Мор не смог вернуть себе силу, артефакты оказались достаточно эффективными, чтобы сдержать нас обоих.

– Поэтому я сразу и сказал: все гораздо хуже, чем ты думаешь, – снова завис надо мной призрак и заглянул в мои глаза. – Я не могу освободить тебя. Ты не можешь освободить меня. Мы в ловушке, Вилли. Кажется, Гнор сумел перехитрить нас обоих.

Я задумался.

Ситуация и впрямь выглядела на редкость неприятно. Я практически полностью потерял подвижность. Не имел возможности освободиться своими силами и, что самое плохое, больше не мог использовать свой главный козырь. Мор тоже был неспособен мне помочь – хоть и бог, однако после расщепления личности он сильно потерял в возможностях и с некоторых пор всецело зависел от меня. К тому же Гнор заранее озаботился созданием ловушек для духа. Оборудовал целую комнату, из которой невозможно вырваться. И это означало, что о существовании призрака он тоже подозревал. Быть может, Мор был в свое время неосторожен. Или же старик, когда пришел в мою пещеру, имел при себе артефакт вроде тех, что уже есть у ИСБ, способный определить присутствие потусторонней сущности…

Впрочем, даже если бы о Море никто не знал и он смог бы незаметно выбраться на поверхность, Нардис и его подопечные вряд ли сумели бы исправить положение. Напротив, в скверне они стали бы еще беспомощнее меня. И намного уязвимее. Так что в конечном итоге это даже хорошо, что никто из них не сунулся следом за мной. И еще лучше, что Мор сообразил это первым.

Но тогда что же нам остается?

Без рук и ног цепи мне не порвать. Проклятие тоже нельзя использовать… Я, разумеется, все равно попробовал, однако наружу вырвался лишь слабый дымок, который тут же впитался под мешковину.

Мор сейчас бесполезен. Спасения извне ждать бессмысленно. Никто сюда не придет. А тех, кто в теории мог бы это сделать, я и сам бы сюда не пустил.

Покрутив ситуацию так и этак, я снова открыл глаза и воззрился на неподвижно зависшего призрака.

– Когда-то ты мог управлять неживыми предметами. На кладбище, помнишь? Ты смог вселиться в статую. Сейчас эта способность нам бы пригодилась.

– Я думал об этом, – не меняя положения, отозвался Мор. – Но тогда мне понадобилась не одна сотня лет, чтобы сделать камень проклятым и заставить его подчиниться. Мы, конечно, можем попробовать… скажем, я попытаюсь вселиться в одну из цепей. Но металл – не камень. Храмовое серебро тоже свое дело делает, поэтому результаты будут очень не скоро. Прости. Мое время вышло.

Отвернувшись, призрак поблек и безмолвно растаял в воздухе. Тогда как я, закончив оценку ситуации, пришел к выводу, что у нас остался всего один приемлемый вариант – Кость… вернее, ведомая ею стая гончих, которая после моей кратковременной «смерти» гарантированно встрепенулась, снялась с места и уже со всех своих костяных лап мчалась сюда.

Сколько времени им понадобится, чтобы сюда добраться?

Две недели? Три? Месяц?

Я расслабился и чуть опустил веки.

Ничего, подожду. Ведь, как недавно заметил Гнор, время для бессмертного не имеет значения.

Отсутствие возможности двигаться не являлось для меня чем-то обременительным. Я мог сутками сохранять полнейшую неподвижность, не испытывая от этого ни малейшего дискомфорта. И раз уж так вышло, что ничто иное мне оказалось не доступно, то после ухода Мора я снова погрузился в размышления. Причем настолько глубоко, что со стороны могло бы показаться, что я и вовсе умер.

Впрочем, отчасти это было верно – я ведь не дышал, не моргал, да и других признаков жизни в моем теле давно не было. Если бы меня окликнули, я бы не ответил. Землетрясение, пожар, внезапно случившийся обвал… я не отреагировал бы даже на них, просто потому, что угрозы для моего существования они не несли. Однако как только где-то неподалеку скрипнула дверь, в комнате слегка посветлело, а рядом с моим ложем послышались шаркающие шаги, я все-таки отвлекся и навострил уши.

– Как же я тебя ненавижу! – то ли прохрипел, то ли пробулькал вошедший в комнату Гнор, которого я узнал именно по шагам. Свет в помещении стал еще немного ярче, а затем рядом звякнул поставленный на пол фонарь. – Незнамо как заполучивший бессмертие сопляк, который не в силах даже оценить, какой бесценный дар ему достался!

Шарканье стало ближе, а следом кто-то явственно потревожил лежащий у меня на груди мешок.

– Что? Несладко тебе там? – язвительно вопросил старик, кажется, придавив меня чем-то еще. – Я зна-ал, что однажды ты придешь. Знал и предпринял меры!

Я приоткрыл один глаз и взглянул на исступленно хрипящего… видимо, он теперь так смеется… зомби.

Впрочем, какой зомби? Сейчас это был самый обычный скелет. Старый, с пожелтевшими костями, собранный словно из десятков разных людей, кривой и еще более нескладный, чем обычно, он представлял собой жалкое зрелище. Тряпки на этот раз ему не понадобились – голым костям нечего скрывать. Хотя нет, кое-какие остатки плоти на нем все-таки сохранились. Вернее, полагаю, наросли. Но впечатления это не улучшало, потому что, согласитесь – наполовину облеченный в чужую кожу труп с торчащими наружу ребрами, лысым черепом, единственным вставным глазом, виднеющимся сквозь щербатые зубы языком и криво прилепленными вокруг глазниц обрывками плоти – вовсе не то зрелище, на которое хочется лишний раз любоваться.

Интересно, каким образом он все-таки восстал?

Почему на его костях снова образовались мягкие ткани?

Откуда взялся глаз и каким именно образом это уродливое создание говорит, если оно толком не дышит, а вместо нормального горла у него на шее болтается неопознаваемый комок плоти, на котором еще не успела высохнуть чья-то кровь?

– Что? Не ожидал? – ощерился зомби, перехватив мой изучающий взгляд.

Я промолчал, но ему и не требовался мой ответ.

– Я знал! – торжествующе просипел он. – Предвидел, что с твоим проклятием все не так просто! Ты, конечно, поступил умно, не рассказав мне все до конца, но я тоже не дурак и знаю, что если проклятие есть, то оно неустанно растет и при любом удобном случае стремится вырваться наружу. Поначалу я, правда, думал, что оно у тебя слишком слабое, чтобы мешать. Но потом, после эликсира… и после того, как я провел ряд исследований на мышах… стало понятно, что все это время ты многое от меня скрывал. А твое проклятие на самом деле не просто сильно – оно огромно! Но при этом я никогда не видел его вживую, а это могло значить только одно – ты умеешь им управлять!