Александра Лисина – Ученик колдуна (страница 47)

Когда я пришел, в знакомом кабинете меня дожидались четверо: сам Леман, его правая рука Нум, неизменно сидящий в кресле колдун, а рядом с ним – правда, уже на обычном стуле – находился скрюченный, сгорбленный, сморщенный и вообще непонятно как еще не развалившийся на части старик, который при виде меня заинтересованно двинул кустистыми бровями.

– Вильгельм, это нэл Тарио, – представил гостя хозяин дома, когда мы обменялись коротким приветствием. – Нэл Тарио, это человек, по просьбе которого вас привезли в Даман.[13]

– Кхе-кхе, – странно закашлялся гость. – Когда вы сказали, что у заказчика нестандартная внешность, признаться, я не совсем поверил… Однако если молодой человек согласен меня выслушать, то, возможно, мы договоримся.

Как вскоре выяснилось, нэл Тарио, хоть и не был одаренным, когда-то давно имел честь преподавать в единственной на всю империю Академии колдунов, ведьмаков и магов. Его предметом являлась история магии, которую большинство студентов, как следовало догадаться, страшно не любили. При этом, будучи известным историком и весьма уважаемым человеком, нэл Тарио имел доступ не только во все столичные архивы, но и сам их когда-то составлял, особенно увлекаясь древнейшими временами и всем, что их касалось хотя бы косвенно.

– Знаки, которые мне передали, определенно ведьминские, – сообщил старик, моментально приковав к себе мое внимание. – Четыре из них мне хорошо знакомы. Это элементы защиты, символизирующие единство четырех стихий. По поводу остальных точно не скажу, в моих исследованиях такие еще не встречались. Но часть из них, пусть и видоизменившись, так или иначе, все равно перекочевала в некоторые разделы современной магической науки. А следовательно, их предназначение с высокой долей вероятности можно будет установить.

– Откуда такая уверенность? – поинтересовался я.

– Я их уже видел, – с улыбкой сообщил нэл Тарио. – Более того, частично даже использовал.

– Когда? Где?

– Лет тридцать пять назад, когда ко мне обратился с похожей просьбой весьма высокопоставленный и влиятельный в то время в Дамане человек.

Я быстро покосился на Лемана, но у того было абсолютно непроницаемое лицо, хотя, полагаю, я правильно догадался, откуда у него информация по этому необычному гостю.

– Скажите, нэл, правильно ли я вас понял – именно вы когда-то помогали разобраться в хитросплетениях древних знаков и малопонятных простому человеку символов некоему герцогу, которому вдруг захотелось поработать с большим количеством храмового серебра?

Нэл Тарио остро на меня взглянул.

– Вероятно, раз вы об этом спросили, то вам уже известен ответ.

– Магическая печать на саркофаге – ваша работа? – в лоб спросил я.

– Я не спрашивал, для чего она нужна и что именно под ней собирались прятать. Я только собрал схему. А вот напитывал ее совсем другой человек.

Я хмыкнул.

– А вас не смутил тот факт, что магия крови в империи считается запретным искусством?

– Вас же не смущает задавать мне такие вопросы и демонстрировать, что вас эта тема тоже чрезвычайно интересует? – многозначительно улыбнулся старик. – Но в чем-то вы правы. Да. После этой работы мне действительно пришлось надолго покинуть столицу. А когда срок клятвы, которую я давал заказчику, истек, возвращаться обратно мне уже не захотелось.

– Почему же вы согласились приехать сейчас? – слегка нахмурился я.

Нэл тяжело вздохнул.

– Да меня в общем-то и не особенно спрашивали. Но как только я понял, что это не ИСБ внезапно решила поднять мои старые грехи, то стало любопытно. А когда увидел символы… В тот раз я ведь так и не узнал, сработала схема или нет. Мне настоятельно посоветовали об этом забыть. Но я не смог. Это было выше моих сил, потому что на эту работу я потратил многие годы и просто не мог перестать думать, стоило оно того или нет…

Я понимающе кивнул.

– Если я правильно понимаю, герцог зачаровал ее на собственной крови?

– Да, – снова вздохнул старик. – По крайней мере, он собирался это сделать, потому что свято верил в собственное предназначение и в силу ушедших ведьм.

– А откуда, по-вашему, у него взялась такая уверенность?

Нэл Тарио неожиданно замолчал, а потом неохотно признался:

– Потому что я сам ему об этом сказал.

– Хм. А вам об этом откуда стало известно? – еще больше заинтересовался я.

Старик сначала замялся, но потом все же решил ничего не скрывать.

– В существовании ведьм я убедился задолго до встречи с милордом герцогом. И был уверен: многое, что мы помним о них, имеет под собой реальную основу. Жрецы, конечно, отказываются признавать, что когда-то боги одаривали людей напрямую. Но в древних свидетельствах, легендах многих народов многократно упоминается, насколько ведьмы были могущественнее нынешних одаренных. Истории, которые мне встречались, конечно, могли быть и обычной выдумкой. Но не тогда, когда об этом говорится и в наших преданиях, и в сказаниях оборотней, и в легендах совсем уж дремучих, далеких от цивилизации народностей, которые искренне верят, что когда-нибудь век ведьм снова вернется.

– Даже если и так, то какое отношение это имеет к господину Болойскому и его семейным тайнам?

– В одном из архивных документов я нашел упоминание о нескольких признаках того, что некий род и впрямь мог иметь отношение к исчезнувшим ведьмам. К примеру, то, что в таком роду нет одаренных.

– Вы имеете в виду магов, колдунов и ведьмаков?

– Да. Есть мнение, что когда-то ведьмы совершили ошибку, и с тех пор божественная благодать их покинула. А сила, которая некогда была им дарована, не только исчезла насовсем, но и никакая другая взамен уже не проявится. Так считают жрецы, – добавил старик, заметив, как скривился эрт Ишра, да и на лицах остальных промелькнуло недоверие. – Однако они не отрицают, что ведьмы, скорее всего, исчезли не сразу. У них могли остаться потомки. Господину герцогу этого было достаточно, и он щедро мне заплатил, чтобы я поискал другие отличия, особенно метки, характерные приметы, строение, скажем, черепа, черты лица… Одним словом, все, что хоть как-то выделяет людей в таких родах. Вы ведь в курсе, что знатные семьи крайне щепетильно относятся к вопросам смешения крови?

Я задумался.

– Получается, герцог что-то заметил и посчитал, что это что-то как-то выделяет его род из всех остальных?

– Родимое пятно, – кивнул нэл Тарио. – Практически у всех женщин в его роду на левой руке имелось необычного вида родимое пятно.

– Это могло быть простое свидетельство чистоты крови, – не сдержался эрт Ишра.

– Вы правы, могло быть и так. Но согласитесь, когда натыкаешься на упоминание о таком пятне в хрониках пяти… или даже шестисотлетней давности, это наводит на размышления.

Колдун пренебрежительно фыркнул.

– Ну, и что с того?

– Понимаю ваше недоверие, – кротко улыбнулся нэл Тарио. – Первое время я и сам откровенно сомневался. Но позвольте, я вам кое-что покажу…

Взглядом испросив у Лемана позволение взять со стола лист бумаги и перо, старик быстро начертал на нем один из символов, который я ему передал. А рядом – почти такой же… Ну, может быть, слегка видоизмененный, составленный из множества мелких точек знак, который старикан для пущей важности обвел в кружочек.

– Это один из защитных знаков стихии огня. А рядом – родимые пятна на левом плече бабушки последнего лорда Болойского, которые он видел еще ребенком. Ничего не кажется вам странным?

На лицах присутствующих отразилось сомнение, недоверие, но сходство было неоспоримым.

– А вот теперь, господа, я должен задать вам один вопрос, от которого будет зависеть, соглашусь ли я вам помогать, – продолжил нэл Тарио. – А именно: если моя теория верна и старый герцог действительно был тем, кем был, поэтому зачаровал созданную мною печать собственной кровью… И если вы, молодой человек, утверждаете, что печать оказалась рабочей и когда-то я, опираясь лишь на косвенные сведения, правильно ее составил… То, полагаю, кто-то сумел ее вскрыть?

Все взгляды в комнате, как по команде, обратились в мою сторону.

– Почему вас это интересует? – после небольшой паузы отозвался я.

– Потому что тот, кому это удалось, должен не просто разбираться в том, как это работает, но и иметь в крови тот же дефект, что был у старого герцога, – испытующе взглянул на меня престарелый историк. – У самого милорда не было детей. Супруга его, к несчастью, не смогла выносить ни одного жизнеспособного плода. Но, возможно, у него остались незаконнорожденные наследники?

Во взгляде Лемана забрезжило понимание, и даже Нум решил, что понял, откуда ветер дует, поэтому позволил себе скупую усмешку.

А я тем временем снова задумался.

– Вы и правы, и не правы, нэл Тарио, – наконец уронил я в наступившей оглушительной тишине. – Насколько мне известно, у лорда Болойского действительно не осталось родственников по прямой линии. Но если ваша теория верна, то кто вам сказал, что его род такой один?

На лице старика проступило неописуемое выражение. И радость, и недоверие, и облегчение, а следом – понимание, к которому примешивалось нечто такое, что я пока затруднялся охарактеризовать.

– Я знал! – неожиданно прошептал он. – Знал, что все это не совпадение!.. Но если так, то я бы хотел и дальше это изучать. Ваше предложение все еще в силе?

– А вы способны сделать эту работу? – уточнил я, когда старик с беспокойством и одновременно с надеждой на меня уставился.