Александра Лисина – Ученик колдуна (страница 31)

– Леман интересуется, нет ли у нас еще чего-нибудь на продажу, – как-то раз сообщил он, когда мы с Мором вернулись с очередной вылазки.

Я хмыкнул.

– У нас что, серебра больше не осталось?

– Нет, запасов пока достаточно. В такие сжатые сроки никто не сумел бы перепродать столько металла, не сбросив цену хотя бы вдвое, так что Леман не спешит. Но вчера его подручный намекнул, что готов взять на продажу что-то более привычное. Драгоценные камни, старинные украшения, другие считавшиеся безвозвратно утраченными ценности…

– Иными словами, он интересуется, не ограбили ли мы еще какой-нибудь склеп?

Нардис широко улыбнулся.

– Что-то вроде того.

Я скинул пропахшую болотными миазмами куртку и изучающе посмотрел на преобразившегося помощника. Одет как с иголочки, подтянутый, внимательно следящий за каждым моим словом… Куда подевался вечно скалящийся балагур, который временами прямо напрашивался, чтобы ему дали по шее?

– Как бы ты охарактеризовал Лемана в качестве партнера?

– Вполне надежный. Скрытный. Умеет держать слово. Пунктуальный. Дорожит репутацией. В меру честный, но не забывает о своих интересах.

– Это как раз нормально… За твоими передвижениями он, разумеется, следит?

– Каждый день возле дома какой-нибудь оболтус крутится, – усмехнулся парень. – Даже на рынке пасут. К пекарю нельзя на минутку заглянуть, чтобы туда не просунулась чья-то любопытная морда. Мальчишки-беспризорники, уличные воришки, приличные с виду господа и даже обыкновенные шлюхи… Должен признать, что у господина Лемана весьма обширная агентурная сеть. Но время от времени он все же спрашивает о тебе. И о тоннельщиках в целом.

– Тоннельщики? – озадаченно переспросил влетевший в комнату Мор.

– Так они нас называют, – пояснил Нардис. – Вилли же открытым текстом сказал, что нас целая банда, мы якобы живем в подземелье и время от времени интересуемся делами верхнего мира. Я – обычный посредник. Они вроде как держатся в стороне, лишь избранным позволяя узнать тайну своего существования. Но Вильгельма в последнее время совсем не видно. Меня, как они уже убедились, пытать бесполезно. Ну, а поскольку других следов нашей деятельности в столице не было и нет, то Леману, наверное, страшно любопытно, кто же мы такие и почему нас так интересуют проклятые вещи. Само собой, ему хотелось бы понять, как ты снял то проклятие, почему так быстро двигаешься и какие еще у нас есть способности. Его люди за это время, наверное, все тоннели под городом проверили. Под каждый камешек заглянули. Но никого, кроме тараканов и пауков, не нашли и, мягко говоря, засомневались.

Я протер покрытое паутиной лицо.

– Загадочность и неуловимость нам только на руку. Чем грандиознее ложь, тем проще в нее поверят, так что будем и дальше держать Лемана в неведении. Но если ты говоришь, что он готов к более тесному сотрудничеству, то, пожалуй, стоит ему подыграть. Когда у вас следующая встреча?

– Через три дня.

– Отлично. К этому времени я найду, чем его удивить. А сейчас, Мор, иди-ка сюда. Пора уже возвращать тебе твою душу, иначе ты никогда не расскажешь того, что я хочу знать.

Нардис, услышав это, чуть не поперхнулся.

– Вы что, не могли за пределами города это сделать?! Где-нибудь в пустыне, в горах или на болоте, откуда, судя по грязи на твоих ботинках, только что выбрались?

Я поморщился.

– Мор не хочет рисковать. Считает, что храмовое серебро ему поможет. А я не хочу тащить его на своем горбу за тридевять земель. Проще уж подвал обложить готовым облицовочным материалом.

– Серебро мне не поможет, зато удержит мою силу, если она снова начнет расти, – возразил призрак.

– Думаешь, это возможно? – удивленно повернулся к нему Нардис.

– Я все-таки темная сущность. А серебро, пусть и не совсем чистое, помогает удержать такую сущность в узде. К тому же проблемы у меня уже начались. В первый раз, когда это произошло, в ближайшем овраге передохла вся живность. А во второй из земли поднялась целая армия зомби.

Все верно. Тогда я настоял, чтобы Мор все-таки начал принимать себя и раньше времени скормил ему несколько самых маленьких осколков, раз уж первый эксперимент ничего плохого не принес.

И поначалу все шло хорошо – призрак сообщил, что вспомнил еще несколько эпизодов из своей прежней жизни. Сказал, что чувствует себя лучше. А потом то, что его составляло, вдруг начало резко расширяться в размерах, после чего вдруг вспыхнуло, замерцало, рассыпалось целым веером черных искр шагов на сто во все стороны и быстренько впиталось в землю.

Вся живность в пределах тех самых ста шагов сдохла практически мгновенно. Включая жучков-паучков и неосторожно пролетевшую мимо птичку. Поэтому в следующий раз осколок я решил отдать тени в каком-нибудь менее населенном месте. К примеру, на кладбище…

Нет, полезших из могил зомби Мор почти сразу упокоил, а мы с Костью быстренько закопали обратно. Но эти твари потом еще раза три восставали без всяких на то оснований! Так что пришлось порядком помучиться, пока они не угомонились окончательно, да и то некоторых особо настырных я был вынужден разрубить на куски.

– Это была ошибка, – признал нашу общую оплошность Мор. – Нежить взяла от меня слишком много, поэтому стала неуправляемой. Да и фон мы там испортили – будь здоров. Если бы Вильгельм не умел открывать спонтанные порталы, нас бы точно отыскали по следу, а его сожгли как владельца темного артефакта.

– Это была бы меньшая из проблем, – пожал плечами я. – Огонь мне не страшен. А вот то, что неподалеку от того места находится большая деревня без единого колдуна, уже нехорошо. Нежить-то мы упокоили, но у них там второе кладбище под боком. Вдруг кто-то из мертвяков надумает очнуться и там? Надо будет, кстати, сходить проверить. Не то сожрут их всех до единого, а потом туда нагрянут колдуны из ИСБ и поймут, что вместо темного артефакта на самом деле виноват проклятый предмет.

Нардис озадаченно крякнул.

– А чем, если не секрет, отличается проклятый предмет от артефакта?

– Происхождением.

– Не совсем так, – счел нужным поправить меня призрак. – Артефакты чаще всего создаются с помощью магии крови. Они – центр новообразованной скверны и подпитываются тоже благодаря крови, а точнее, благодаря жертвоприношениям. Если жертв нет, их сила начнет постепенно рассеиваться, вплоть до того, что пятно уснет и, пока его не разбудят, станет почти неопасным. А вот если жертвы приносятся регулярно, то со временем сила артефакта может возрасти настолько, что вместо простой нежити он начнет производить высшую, а там и до темного сердца недалеко. Именно с этого момента скверна считается зрелой. Что же касается проклятых вещей, то, как ты понимаешь, человеческая кровь для их создания не нужна.

Нардис кивнул.

– Для этого достаточно и проклятийника. Я понял. А раз кровь не нужна, значит, и для подпитки проклятому предмету нужно совсем иное.

– Чужие смерти, – подтвердил призрак. – Причем чем больше и мучительнее, тем лучше. Проклятие может надолго уснуть, и тогда такая вещь ничем не будет отличаться от обычной. Но само по себе оно неспособно истощиться, поэтому рано или поздно снова станет активным. К тому же в отличие от артефакта оно может перекинуться на другую вещь, и тогда поражены будут оба предмета.

– А если вещей будет две, три или десять?

– Да хоть тысяча, – фыркнул я. – Проклятие, будучи единожды созданным, потом само себя порождает и будет расползаться по округе, пока его не выжгут. Или пока его не очистит могущественный жрец. Поэтому-то проклятые предметы намного опаснее простых артефактов.

Нардис окинул меня задумчивым взором.

– Как же тогда ты? На жреца ты при всем желании не тянешь. Так почему же твое проклятие до сих пор никуда не расползлось?

– Потому что я его контролирую.

– Не только ты, – снова счел нужным вставить свое веское слово Мор.

Но я от него только отмахнулся.

Не то чтобы я ему не верил, но все же его теория хоть и неплохо дополняла теорию Кариура, пока не нашла наглядного подтверждения. Иными словами, призрак считал, что, помимо проклятых камней, в моем теле находился и источник скверны, который уравновешивал собственно проклятие. Но таким источником, исходя из всего вышесказанного, мог стать только темный артефакт.

Логично?

Да, мне тоже так показалось. Но вот в чем загвоздка: не далее как неделю назад, как раз перед тем, как Мор забрал очередной осколок своей души, мы решили это проверить. И никакого артефакта ни я, ни он, как ни странно, не обнаружили. Для этого мне даже ребро пришлось вынуть, чтобы продемонстрировать призраку, какая жуть живет у меня в груди. Потом мы вскрыли живот. Изучили вполне себе человеческие, только совершенно пустые, можно даже сказать – слипшиеся и абсолютно нефункциональные кишки. Осмотрели увеличенную печень и заодно селезенку, которые выглядели как растолстевшие пиявки, только что нахлебавшиеся крови. Но не нашли среди них ничего похожего на артефакт, что поставило под сомнение гипотезу Мора.

– Должен быть артефакт, – упрямо повторил он, когда я срастил кожу, смыл с себя кровь и оделся. – У него и у проклятого предмета очень похожая сила, но при этом разные свойства. Артефакт должен постоянно поглощать, чтобы работать. Проклятие, напротив, непрерывно излучает. Когда один находится в другом, процесс рано или поздно стабилизируется, если обе вещи по силе равны.