Александра Лисина – Проклятие Саана (страница 31)

— Сначала мне нужно вымыться.

— Не проблема, — пожал плечами я и мысленным усилием убрал решетку, открывая ему путь на свободу. — Вода во второй комнате слева. Там же лежат мыло, расческа и полотенце. Когда закончишь, поднимайся наверх, в лабораторию. Там и поговорим.

С этими словами я развернулся и вышел, оставив молодого оборотня наедине с его сомнениями, а спустя полчаса он, уже одетый, гладко выбритый и аккуратно причесанный, явился пред мои очи и сердито зыркнул из-под мохнатых бровей.

— Что? Уже попытался прогуляться на улицу? — с усмешкой поинтересовался я, знаком предлагая ему присесть.

Мрон оглядел полупустое помещение, где не было ни одного колюще-режущего предмета, но почти сразу заметил лежащий на краешке стола камень правды и выразительно поморщился.

— А ты предусмотрительный. И звери у тебя снаружи стоят внушительные. Балуешься темной магией?

— Это магия крови, — качнул головой я. — Доступна любому человеку. Даже мне. Нет, в принципе зверье можно было бы собрать и из камней, но с костями проще работать, да и интереснее так, согласись?

Оборотень тут же насупился — мои костяные гончие явно пришлись ему не по душе, не говоря уж о том, что на выходе пауки построили новую решетку, за пределы которой гостю не было хода. Нет, никакой магии — только кости. Но судя по тому, что Миррт до сих пор жив и здоров, то с боем прорываться на улицу, к терпеливо ждущим его собачкам, он не рискнул.

— Садись, — снова предложил я, видя, что он по-прежнему колеблется. А когда в лабораторию, цокая когтями, неспешно вошла Кость, мрон еще и отодвинулся к дальней стене. Видимо, на случай, если придется обороняться.

Гончая, поведя в его сторону носом, вопросительно на меня посмотрела.

— Свой, — усмехнулся я, забираясь прямо на стол и устраиваясь рядом с камнем правды, который все это время сохранял спокойный черный цвет. — Кусать его не надо. Да и погоню с членовредительством он пока не заслужил.

Псина понятливо тряхнула башкой и улеглась у меня в ногах, не сводя горящих зеленью глазниц с откровенно напрягшегося оборотня. Тот, правда, удержался от смены облика. Даже клыки не стал демонстрировать. А когда гончая явственно ему подмигнула и добродушно вильнула хвостом, так растерялся, что забылся и все-таки сел на стоящий рядом стул, не сводя с нее ошарашенного взора.

— Это… это что?!

— Имитирующее заклинание, — охотно пояснил я, демонстративно поставив ногу на череп спокойно лежащей гончей. — Делает ее почти живой и заодно позволяет обучаться со всеми вытекающими последствиями.

— Для чего? — снова нахмурился оборотень.

— Для чего мне псина, которая выглядит как мертвая, а ведет себя как живая? Очень просто, — пожал плечами я. — Так мне комфортнее живется и создается иллюзия общества.

— Зачем тебе общество?

— А тебе зачем твоя стая?

Мрон нахмурился еще больше.

— Большинству из нас привычнее находиться среди себе подобных. Люди, звери, оборотни… Так уж мы устроены. К тому же вместе мы сильнее. Стая — это защита. Помощь. Забота. Но тебе это определенно не нужно.

— С чего ты решил? — внимательно посмотрел на него я.

— Ты — нежить.

— Даже нежить предпочитает держаться вместе. Ты разве не замечал?

Оборотень непримиримо сверкнул глазами.

— Тварей связывает друг с другом скверна, которая их породила. Она ими управляет. Заставляет сбиваться в стаи. Но ты… ты нечто иное.

— В этом я, пожалуй, с тобой соглашусь.

— Все мое существо восстает при виде тебя, — по-звериному оскалился мрон. — Все во мне просто требует… кричит, чтобы я немедленно тебя уничтожил. Ты — угроза для меня, нас… для всего живого. Так я тебя ощущаю. И так тебя ощущает мой народ.

— Хочешь сказать, ненависть к таким, как я, у вас все-таки врожденная? — удивился я. — Или нет… погоди… скорее, она навязана вам ведьмами. Их магией. А то и магией барьера. Но даже если и так, то ее в любом случае можно держать под контролем. Ты ведь ее контролируешь, верно? Не поддаешься инстинктам? А вместо этого сидишь тут, думаешь, даже разговариваешь…

Мрон отвел взгляд.

— Это нелегко. А не нападаю я только потому, что знаю — этот бой мне не выиграть.

— Правильно, — кивнул я. — Поэтому ты выжидаешь. Ищешь подходящий момент. Однако раз ты можешь себя контролировать, значит, и другие сумеют. Вопрос в другом: почему вы не удосужились сделать это раньше?

— Мы… не знали.

— Чего именно? Того, что меня нельзя убить? Того, что я могу вернуться? Или того, что в моих силах проклясть вас на веки вечные, тем самым уничтожив все, что вас составляло?

У оборотня предательски дернулась щека.

— Все вместе.

— То есть если бы вы с самого начала заподозрили, что я опаснее, чем любая тварь из ваших подземелий, вы бы отступили? — насмешливо посмотрел на него я. — Оставили бы меня в покое и дали разрушить барьер?

— Нет. Ни за что! Мы…

Миррт неожиданно смешался и замолчал.

— Тогда что же останавливает тебя сейчас? — добил его я. — Только ли страх неудачи? Ожидание проигрыша? Или твое спокойствие вызвано чем-то еще? Ты ведь не трус. И совсем меня не боишься. Так почему же ты медлишь, Миррт? Почему до сих пор не напал?

— Я… — Мрон снова осекся, а потом опустил плечи и тихо добавил: — Я не знаю.

Знаешь. Только не хочешь озвучивать это вслух.

Я помолчал, давая парню время собраться с мыслями. Посидел, подождал. В какой-то момент даже решил, что начал разговор не с того, однако Миррт сумел меня удивить.

— Ты прав, — так же тихо уронил он, стараясь не смотреть мне в глаза. — Я знаю, как все было тогда, у барьера. Мне рассказали о тебе и о тех, кого ты привел с собой. А еще я точно знаю, что мы бы ни за что не остановились… тогда. Однако сейчас мне кажется, что это не совсем правильно.

— Почему?

— Мы слишком уверовали в собственные силы, — с трудом признал ошибку оборотень. — Посчитали себя непобедимыми, не учли того, что можем столкнуться с чем-то, что нам не по силам, за что и были наказаны.

Я покачал головой.

— Нет, мальчик. Я наказал вас совсем не за это.

— Тогда за что?

— Вы забрали у меня нечто очень важное, поэтому я посчитал себя праве лишить вас того, что было дорого вам.

— Что именно мы у тебя отобрали? — озадачился оборотень. — Золото? Драгоценности? Артефакты?

— Человека.

— Что-о?! Ты проклял нас из-за смертного?! — неверяще вскинулся мрон.

— Я проклял вас из-за друга, — спокойно ответил я, и вот тогда он растерянно замер. — Которого твои родичи убили лишь потому, что тот имел несчастье за меня заступиться.

— Но ведь у мертвых не бывает привязанностей!

— Скажи это тому, кто пожертвовал ради меня жизнью.

— Зачем это ему? — неожиданно насторожился оборотень. — Ты что, насильно привязываешь к себе людей? Для чего? Что тебе это дает?

— Может, и ничего, — пожал плечами я. — Но когда-то один мудрый старик сказал, что рядом с людьми я и сам становлюсь человечнее. Его давно нет в живых, но он оказался прав — чем больше живых меня окружает, тем больше я понимаю и чувствую. Чем больше тех, кому я небезразличен, тем проще мне оставаться самим собой. И поскольку во всем этом важна только искренность, то золото тут не поможет. Поэтому же рядом со мной нет ни одного человека, которого я привязал с помощью денег, угроз или магии. И поэтому же тот парень умер за меня добровольно.

Мрон ошарашенно замер, а потом потряс головой.

— Нет… не может этого быть! Ты ведь нежить!

— Ты меня пытаешь в этом убедить или все-таки себя? — иронично хмыкнул я.

— Ты убиваешь людей!

— Ну и что? Вы тоже периодически этим грешите.

— Мы убиваем врагов, а ты питаешься чужой плотью!

— Я вообще никем не питаюсь, — доверительно сообщил ему я, состроив загадочное лицо. — Ни людьми, ни зверьем… Несколько глотков свежей крови в месяц — вот, собственно, и весь мой рацион. Но убивать ради этого не требуется. Всего один укол, небольшое кровотечение, потом капелька яда, помогающего жертвам забыть о моем существовании, исцеляющий амулет в руки — и готово. Никто не ранен, не болен и почти не пострадал. Тогда как я просто живу дальше и стараюсь никого не трогать, если, конечно, кто-то не надумает тронуть меня. Что, не веришь?

Я снова усмехнулся и демонстративно покосился на лежащий рядом камень правды, но оборотень и без того не сводил с него глаз. На мой вопрос так и не ответил. А вместо этого поднялся со стула, сделал несколько шагов навстречу и зачем-то потянул носом воздух. Затем нахмурился. Снова попытался уловить в воздухе нечто доступное только ему. Но, судя по всему, не нашел. Озадачился еще больше. И, сделав еще один шаг, нерешительно на меня взглянул: