Александра Лисина – Проклятие королей (страница 52)
Когда я открыл глаза, зеркало снова было живым, однако на этот раз в нем отражался не я и не погруженная в полумрак спальня, а самая обычная улочка, каких было немало в Алтире. Кажется, когда-то я поставил здесь свою метку? Однако сейчас я думал вовсе не об этом. Я просто смотрел на раскинувшийся за зеркалом мир, узнавал в нем темную сторону Алтира и с удивлением понимал, что вижу ее иначе, чем раньше.
Когда-то темная сторона была для меня абсолютно мертвым миром. Мрачным, холодным, лишенным какой бы то ни было жизни, если не считать, конечно, населяющую его нежить. Здесь было неуютно. Неприветливо. Меня всегда встречали темнота и ледяные ветра. Я чувствовал себя единственным выжившим в этом мертвом царстве. И сражался с ним так же, как сражался когда-то с самим собой.
Потом этот мир стал понемногу меняться, и я обнаружил, что в нем есть место не только для меня, но и для других существ. Сначала для гулей и шуршей. Затем для моргулов и вампиров. Со временем я впустил сюда даже людей. Но лишь много позже осознал, что в действительности это не темная сторона была мертва, а я когда-то умер. Это не она стремилась укрыть покореженные балки и дырявые крыши свежим снежком, а я хоронил в себе болезненные воспоминания.
Однажды Роберт Искадо уже открыл мне глаза, продемонстрировав тот мир, который был для меня недоступен.
И вот теперь я увидел его снова. Лишенный солнца, но отнюдь не темный в полном смысле этого слова. Немного мрачный, однако при этом удивительно притягательный. Особенный. Холодный, но совсем не мертвый. Укрытый глубокими снегами, но искусно раскрашенный разноцветными клубками виднеющейся в нем магии. Темной и светлой, смертоносной и исцеляющей…
Конечно, ожидать праздно одетой толпы на этих улицах было глупо, но тем не менее жизнь здесь была. Она буквально кипела. Снизу, сверху. Внутри и снаружи утративших зловещий оскал домов. Просто нужно было иметь смелость ее увидеть. И с самого начала следовало принять ее такой, какая она есть.
Я смотрел перед собой и словно в первый раз видел яркие краски в этом некогда бесцветном мире. Он был настоящим. Глубоким. Бесконечным. Таким же цельным, как и тот мир, который царил снаружи.
Как я ни старался, но все же не смог убить его до конца. И все эти годы он старательно избавлялся от пепла, потихоньку стирал следы того страшного пожара, которым я выжег собственную душу. И вот когда копоть и руины скрылись под толстым слоем белого снега, когда над ним появились скупые мазки моих воскресающих эмоций, только тогда я понял, что на самом деле хочу туда вернуться. Не в обледеневшую пустыню, а просто в заснеженный город. Не на пепелище, а в самый обычный дом. На ярко освещенную кухню. Увидеть за большим столом всех, кто был и по-прежнему оставался мне дорог…
Все, что для этого требовалось, это просто сделать еще один шаг.
И я без колебаний его сделал, почти не удивившись тому, что Тьма спокойно расступилась и без возражений пропустила меня туда, куда я хотел попасть.
Когда под сапогами хрустнул снег и моего лица коснулся прохладный ветерок, я запрокинул голову и с наслаждением вдохнул морозный воздух, которого, как оказалось, мне не хватало. Горло тут же обожгло. На закрытые веки посыпались колючие снежинки, но, пожалуй, в первый раз за последние десять лет я был бесконечно рад это почувствовать. Ведь чувства – это именно то, что делает нас живыми. То, от чего я в свое время так решительно отказался и так неожиданно снова обрел.
Наверное, для этого стоило расколоть свою душу, а потом собрать ее заново?
И стоило принять помощь старого врага ради того, чтобы во всех смыслах обрести себя самого?
Я не успел додумать эту мысль, как ощутил, что рядом появился посторонний, и резко обернулся, отыскивая взглядом существо, которое посмело проявить ко мне повышенное внимание.
Застигнутый врасплох гуль испуганно замер, а затем поспешно припал на брюхо, заискивающе глядя на меня снизу вверх. Его уши прижались к уродливой башке, короткий хвост безостановочно загулял из стороны в сторону. Гуль был слегка напуган Тьмой, что молниеносно рванулась в его сторону. Но все же не удрал. Не атаковал. Не оскалился. Просто лежал и смотрел, словно откуда-то точно знал, что больше мне не соперник.
Я ощущал его как нервно трепещущий комок, который сейчас всецело от меня зависел. Я мог убить его, просто приказав. А мог отпустить, как сделал это когда-то Роберт.
При этом я знал, что даже этот гуль – неотъемлемая часть меня точно так же, как я был неотъемлемой частью темной стороны. В каком-то смысле мы были очень похожи. Просто если раньше мне приходилось с ним воевать, то теперь в этом больше не было необходимости.
– Свободен, – спокойно бросил я, перехватив беспокойно-ищущий взгляд твари.
Гуль с облегчением выдохнул и, благодарно курлыкнув, поспешил убраться с улицы, пока моя Тьма не передумала и не сожрала его с потрохами.
Когда он исчез, я повернулся к тому месту, откуда пришел, и задумчиво уставился на перегородившую улицу полупрозрачную стену, из-за которой на меня с безумной надеждой смотрел отец Лотий. Он снова выглядел человеком, казался растерянным и взбудораженным одновременно. Но в отличие от меня за перегородку ему не было ходу, поэтому его пальцы, больше похожие на когти, лишь царапали стену, будучи не в силах ни пробить ее, ни заставить прогнуться.
– Рэ-э-эйш… – как сквозь вату, донеслось до меня отчаянное. – Рэйш, помоги! Ты ведь можешь!
Я промолчал, а затем почувствовал рядом еще одно существо и, повернув голову, уже без опаски взглянул на спикировавшего сверху моргула.
Тварь была в капюшоне, как раньше, поэтому я видел лишь мрачно посверкивающие из тьмы желтые глаза. Как и гуль, моргул не спешил атаковать. Просто приземлился и замер, пристально разглядывая меня и словно пытаясь понять, насколько сильно я изменился.
– Тебя было с-сложно найти, – наконец прошипел он, выпростав из-под драного плаща устрашающего вида когтистую кисть. – Но молодой хоз-зяин за тебя прос-сил.
«Роберт?» – успел подумать я, прежде чем моргул согнулся и выплюнул из пасти несколько сверкающих искорок. Не душа. Сплошные осколки. Но при виде их у меня гулко ударило сердце, а губы сами собой растянулись в улыбке.
– Отдаю тебе долг, Р-рэйш, – прошипел моргул, протягивая руку с тем, чего мне так не хватало.
Я благодарно кивнул и, сжав в ладони недостающие фрагменты собственной души, взглядом указал нежити в сторону крыш. Тот понял – отступил и исчез, успев издать напоследок подозрительно громкий смешок. А Тьма, едва добравшись до последних осколков памяти, торжествующе взвыла и на мгновение полыхнула так, что если бы моргул не поторопился, то мог бы лишиться не только плаща, но и зубов.
Впрочем, подруга успокоилась так же быстро, как и взбеленилась. Поводов злиться у нее по большому счету не было. Там, возле Врат, я принял решение самостоятельно. А теперь все, чего я хотел, это вернуться домой.
– Рэ-э-эйш! – едва слышно проскулил из-за перегородки Лотий, когда я открыл тропу и собрался уйти. – Прошу тебя: помоги!
Вспомнив о нем, я ненадолго задержался и, перехватив умоляющий взгляд лжежнеца, замедленно кивнул:
– Я дам тебе подсказку…
Лотий настороженно замер. А я тем временем создал на ладони небольшой сгусток темного пламени. Подбросил его в воздух. Пару мгновений полюбовался его переливами. После чего улыбнулся. Прикрыл глаза, вспомнив все, о чем так некстати забыл. Снова взглянул на свою руку. Едва не рассмеялся, обнаружив, что держу на ладони не сгусток первородной Тьмы, а загадочно переливающийся комок из такого же чистого света. И, одним щелчком отправив его за перегородку, бросил:
– Тьма над Тьмой дает свет, враг мой. Но только нам решать, как этим знанием воспользоваться.
Лотий вздрогнул, когда искрящийся и переливающийся комок беспрепятственно проник за перегородку и завис у него над головой. Растерянно выдохнул. Затем перевел на меня совершенно дикий взгляд. Хотел было что-то сказать, но в этот момент стена, которая нас разделяла, начала стремительно истаивать. А вместе с ней с верхнего слоя так же быстро исчезли и Лотий, и его тюрьма, и весь тот пласт, с которого я так удачно вернулся.
– Теперь мне можно пойти домой? – усмехнулся я, когда на снег легла глубокая, невесть откуда взявшаяся и на удивление длинная тень, в которой мне привиделся знакомый девичий силуэт.
– Ты уже дома, Артур, – шепнула Тьма, ласково взъерошив мои волосы. После чего с земли поднялся тугой вихрь, меня обняли со всех сторон, укутали теплым покрывалом и куда-то понесли. Легко, словно пушинку. И так бережно, будто от малейшего движения я мог рассыпаться.
Почувствовав, что угрозы даже в этом для меня нет, я просто закрыл глаза и расслабился. После чего раскинул руки и спокойно растворился во Тьме, решив всецело довериться той, что однажды не побоялась довериться мне.
В себя я пришел мгновенно и, едва открыв глаза, рывком сел, торопливо оглядываясь по сторонам. Но на этот раз все было как надо – я снова находился в своем теле, мог им управлять и ощущал себя как нельзя более правильно. Живым, я бы сказал… да. После стольких лет глубокой заморозки я снова чувствовал себя живым. Это было непривычно. Местами даже непонятно. Но когда-нибудь я привыкну, следовательно, беспокоиться и переживать было не из-за чего.