Александра Лисина – Проба сил (страница 5)

«Куда дальше?» – деловито осведомился шейри, когда я запрыгнула в седло.

«Комнату надо снять. Желательно не очень дорого».

«Я трактир по пути видел».

«Где?»

«Минок пятнадцать ходу, если не особо спешить».

Я подумала и решила, что такой вариант нам подойдет – жить слишком близко к базару или активно посещаемому офису гильдии не хотелось. Нам бы с Лином что-то среднее, недорогое, но чтобы и вещи оставить без опаски, и кормежка чтоб была нормальная. Хотя я, конечно, не привереда. Просто тараканов из тарелки не хочется выковыривать.

Искомый трактир действительно нашелся быстро – на одной из сквозных, очень узких улочек под слегка покосившейся, но недавно покрашенной вывеской. «Олений бок» назывался. А что? Скромно и со вкусом. И не на виду, так что вряд ли здесь запросят за постой больше одного медного лира в сутки. А так как я приехала надолго, то может, и вовсе скидку сделают.

Оставив Лина подпирать ворота, я отправилась на разведку.

Трактир оказался небольшим, но по санитарно-гигиеническим нормам вполне меня устроил.

Обеденный зал уютный и тщательно вымытый. Посетителей почти нет. Стойка бармена пустует. Сам «бармен» – низенький и крепко сбитый мужичок без раздражающей угодливости в глазах – тоже пришелся по душе. Ко мне сразу не кинулся. Кланяться до земли, выказывая радушие, не стал. Насчет комнат тоже сказал, что свободные ПОКА имеются, хотя даже с порога видно, что трактир переживает не самые лучшие времена. Цену назвал приемлемую – два серебряных лира за дюжину дней вместе с питанием. Для коня – отдельное стойло и прыткий мальчишка на сервисе. Для меня – съемная «квартира» три на пять метров с индивидуальным окном и целой ванной комнатой за низенькой дверцей по соседству. Конечно, не люкс, но санузлом он меня купил – что правда, то правда. Смогу хоть нормально вымыться, не опасаясь стука в дверь и громогласного требования освободить помещение. И пусть вместо просторной купальни там стояла всего лишь сорокаведерная бочка, которую еще предстояло наполнить, но мне и такой комфорт показался несусветной роскошью. Удобства на улице, конечно, смущали, но ничего лучше я за такие деньги в ближайшее время не найду.

Господин Берон в ответ на мой кивок с достоинством поклонился и велел слуге приготовить комнату, а затем кликнул мальчишку, чтобы устроил «коня». Вот только в конюшню Лин идти не захотел – соседство со смирной хозяйской лошадкой показалось ему сомнительным. А лошадке, напуганной появлением демона, и вовсе едва не схудилось. Уговорить ни одного, ни вторую на мирное соседство так и не удалось. Но в результате пятиминутного спора мы с шейри все-таки пришли к консенсусу. И совместными усилиями постановили, что коня изображать он все-таки будет, но ночевать станет не на конюшне, а в соседнем сарае. Один. И, если совсем оголодает, будет тайком пробираться в мою комнату с тем условием, что до рассвета вернется обратно. Благо окно выходило во внутренний двор и было расположено по соседству с облюбованным им сараем, который хозяин, удивленно приподняв брови, крепко подумав, но махнув рукой, все же нам отдал. За дополнительный медный лат в день и под клятвенное заверение, что ничего там не сломаем.

Под эту марку я также попросила, чтобы Лином, кроме меня, никто больше не пытался заниматься, а на ночь, дабы избежать неприятностей, предложила запирать сарай на замок. Не для того, чтобы не сперли, как сперва решил господин Берон, а чтобы бедные конокрады не обнаруживались поутру в крайне непрезентабельном виде.

В общем, с грехом пополам устроились, потратив на это еще часа два. С хозяином тоже общий язык нашли. И он даже не слишком любопытствовал, когда наблюдал, как я быстро ем в своей зловещей маске, не делая попыток ее снять. Но ела, скажу честно, с огромным удовольствием: готовили тут на редкость вкусно, а я нормальной человеческой еды уже с полгода не видела. Поэтому расхвалила неизвестную стряпуху от души, неожиданно смутив вышедшую из кухни средних лет даму до алого румянца на пухлых щеках.

Уходила я далеко за полдень, предварительно заперев дверь комнаты и предупредив, что должна вернуться поздно. За вещи свои не боялась: предусмотрительный хозяин на каждую комнату вешал персональный замок, ключ от которого торжественно вручал постояльцу. Поскольку на данный момент я у него была в единственном числе, то от моего визита он тоже выиграл. А когда я сообщила, что могу заявиться и ночью, госпожа Берон, оказавшаяся той самой стряпухой, окончательно растаяла и пообещала оставить на кухне ужин, если я вдруг припозднюсь.

– Что, уже нас покидаете? – с нескрываемым ехидством спросил давешний молодой страж, с которым я успела познакомиться утром. – Решили, что Нор – не для вас, уважаемый?

– Размечтался, – хмыкнула я. – К ночи вернемся. Так что прежде чем запереть ворота, проверь сперва, не стоит ли мой конь перед ними. Не то снесем ведь к Айду. Кто восстанавливать будет?

Страж оскорбленно всхрапнул, но Лин уже резво взял с места и черной стрелой полетел к Харону. На первую нашу совместную охоту, от которой очень многое зависело.

Глава 3

Всю дорогу до леса я размышляла над странностью, которая никак не укладывалась у меня в голове. А именно о том, по какой причине рейзеры носили броню в хорошо укрепленном городе. Я понимаю, есть параноики, помешанные на безопасности. Но когда в один день наталкиваешься на трех таких, то поневоле задумаешься. И ладно я – нам с Лином все равно надо было выбраться на разведку, поэтому раздеваться не стали. Но тот тип в офисе? И парочка, которую успел погонять по двору шейри? Плюс по дороге к воротам я успела заметить немало вооруженных до зубов людей, тоже – как готовящихся к войне.

Да, я знаю, что Фарлион – место неспокойное. Могу поверить, что ночью за пределами города лучше не шастать. Готова согласиться, что каждый выход наружу похож на маленькую смерть… но это не причина таскать тяжелые доспехи внутри собственного дома.

Единственное, чем можно объяснить такое странное поведение, это предстоящий рейд в Харон, но опять-таки, ладно я – мне надо глянуть, что тут и как, чтобы решить, на кого лучше охотиться. А сделать это необходимо днем, пока Твари неактивны. Но местные?! Им-то наверняка каждая тропка известна! Фарлион – не бескрайняя степь, где можно сослепу заблудиться. Дорог раз-два и обчелся. К тому же за каждой крепостью раз и навсегда закреплен строго определенный участок для охоты, а тот, в свою очередь, распределялся между рейзерами, как кусок пирога между детьми. Причем работали парни посменно: выходили наружу примерно раз в три-четыре дня… то есть по три-четыре бригады на каждую изученную тропку. Так, чтобы весь «треугольник» оказался перекрыт. И чтобы в любое время суток возле Харона постоянно находилось несколько готовых ко всему команд.

Берон, пока я перекусывала, сообщил, что все бригады имели уже утвержденный состав. Направление работы за каждой из них определялось отдельно и контролировалось господином Фаэсом лично: ни один рейзер не смел покинуть крепость без его разрешения и указания точного места предполагаемой охоты. О причинах уже говорила, повторяться не буду. Добавлю лишь, что старший эрдал внутри своей крепости был кем-то вроде воеводы в древнерусских кремлях, власть его была неоспоримой, полномочия – огромными, а слово – нерушимым. При необходимости он мог и город закрыть, и городскому управляющему физиономию начистить без больших последствий, и даже королю советы давать, если бы его величество вдруг надумал навестить свою провинцию.

Надо сказать, Харон произвел на меня скверное впечатление. И тесно стоящими, как на страже, деревьями. И мрачной тенью, отбрасываемой на землю густыми кронами. И особенно угрюмым молчанием, которым встретила нас лесная чаща. Обычно ведь как бывает: птички поют, кузнечики стрекочут, дятел стучит, выковыривая из-под коры какого-нибудь упрямого червяка… а тут – ничего. Ни крика, ни шелеста, ни звука. Как в мертвое царство попала. Того и гляди – нежить косяками попрет.

И это, заметьте, днем.

Что же тут тогда творится ночью?

Вплотную подъехав к неподвижной стене деревьев, я внимательно осмотрела исчезающую среди густой зелени дорогу и нахмурилась. Странно. Если в Хароне нет живых, а Твари водятся на каждом шагу, то откуда тогда дорога? Причем старая, укатанная, а дальше, за поворотом, и вовсе – выложенная каменными плитами. Может ли это быть та самая дорога, что вела к пробуренным в Серых горах золотым шахтам? Берон утверждал, что их приходилось по две или три на каждый «треугольник», потому что, дескать, когда-то Фарлион считался основным поставщиком природного золота в королевстве. И если так, то и хорошо сохранившие подъездные пути вполне объяснимы.

Но настораживало не это. Потому что за двести-триста лет любая дорога должна была порасти травой, потрескаться, запылиться. Тяжелые плиты могли частично или полностью погрузиться под землю, засыпаться нанесенным ветрами сором, мусором, листьями, сухими ветками. А эта – как новенькая. Над ней даже деревья не сходились полностью, позволяя солнечным лучам свободно достигать земли. Но всего два шага в сторону – и все: сплошная стена, сквозь которую не прорубиться, не прорваться. Такое впечатление, что дорогу хранила какая-то магия, которая и через триста лет по непонятной причине умудрялась сдерживать агрессивный напор Харона и чудом сохраняла свободный проход чуть ли не до самых гор.