Александра Лисина – Охотник за душами (страница 8)
– Как это, не будет гостей, хозяин? – недоверчиво переспросил дворецкий, когда я вернул ему бумагу. – Что, совсем?!
– Мой дом – моя крепость. И в ней я предпочитаю жить один.
Нортидж озадаченно замер. Видимо, в его понимании молодой маг по приезде в столицу должен закатывать пирушки и транжирить доставшееся ему наследство в попытке понравиться местной знати. Однако мне было безразлично его мнение по этому поводу. Это в девятнадцать я не задумывался, откуда берутся деньги, и тратил больше, чем мог бы заработать в принципе. Но жизнь приучила меня к бережливости, да и тратить на всякие глупости то, что сумел накопить бесконечно уважаемый мною человек, я считал нецелесообразным.
– Хорошо, как скажете, – наконец кашлянул дворецкий, и тема была закрыта. После чего я жестом отпустил призрака восвояси, а сам направился к неприметной дверке в углу и, приложив к ней серебряный перстень, решительно повернул ручку.
О том, что рабочий кабинет учителя окажется непростым, я подозревал, поэтому не особо удивился, когда обнаружил за дверью лишь каменную кладку. Затем прикинул схему дома и быстро вспомнил, что в реальном мире в этом месте и впрямь была несущая стена. После чего вернул на левый глаз темную линзу. Увидел на месте кладки плотную черную массу, внешне напоминающую полупрозрачный студень. А затем без колебаний нырнул на темную сторону и улыбнулся, обнаружив, что в потустороннем мире кабинет у учителя действительно был, да и защитил его мастер так же хорошо, как сундук на острове.
О том, что ключом к нему тоже будет служить перстень, догадаться было несложно: стоило коснуться им «студня», как вязкая черная масса мгновенно разошлась в стороны. После чего я без всяких помех зашел в небольшое помещение, но, кроме самого обычного стола и лежащей на нем папки с надписью «Артур Кристофер Рэйш», ничего не увидел.
Кажется, все самое важное учитель заранее перенес в схрон, иначе полки здесь не стояли бы пустыми. А может, старик перепрятал сокровища куда-то еще, потому что, как и большинство магов, не любил хранить ценности в одном месте.
Присев за неимением стула на краешек стола, я без особого интереса распустил одряхлевшие завязки на папке. Но первый же лежащий внутри листок бумаги, оказавшийся вырезкой из старой газеты, поверг меня в состояние, близкое к ступору.
«Ужасное происшествие в Белом квартале! – как в бреду прочитал я, чувствуя, что земля, как когда-то давно, вновь уходит из-под ног. – После долгого расследования Королевский суд Алтира наконец-то огласил приговор графу Артуру Кристоферу де Ленуру и признал его виновным в совершении жестокого убийства»…
От неожиданности я едва не выронил папку, но в последний момент все же удержал, упустив из виду лишь один-единственный листок. После чего заставил себя нагнуться, поднял с пола проклятую статью и бросил ее на стол, словно та внезапно превратилась в ядовитую гадину. Все еще не веря, перечитал газетную вырезку от начала и до конца, затем открыл папку и высыпал на столешницу целую стопку кем-то старательно подобранных бумаг.
«Трагическая гибель аристократа!..»
«Сенсация! Безжалостно убит молодой наследник древнего рода…»
«Убийца пойман!» – посыпались друг за другом громкие заголовки. – «Королевский прокурор требует для Артура де Ленура смертной казни!..»
«Защитник убийцы не захотел обжаловать приговор!»
«Высокородный граф отказался от сына-преступника!..»
«Смертная казнь назначена на послезавтра!..»
– Не может этого быть… – прошептал я, расширенными глазами глядя на заголовки и перебирая пожелтевшие от времени вырезки, которые кто-то не поленился собрать вместе и даже подчеркнуть особо сочные выражения. – Фол меня забери, зачем?!
«Граф де Ленур не вынес позора и повесился в собственном доме!»
«Графиня де Ленур трагически погибла, выпав из окна супружеской спальни!»
Неожиданно мне попалась бумага совершенно иного качества – плотная, грубая, мгновенно впитывающая чернила и способная десятилетиями храниться в специальных архивах, не поддаваясь ни времени, ни влаге. На каждой стоял штамп северного участка столичного Управления городского сыска.
«Протокол допроса Артура Кристофера де Ленура, – не веря своим глазам, прочитал я. – Заключение судебного мага по итогам освидетельствования Артура де Ленура: вменяем, на момент осмотра признаков алкогольного и наркотического опьянения не выявлено…»
А следом: число, подпись и полуистершаяся от времени, почти нечитаемая магическая печать.
«Заключение судебного мага по итогам осмотра места преступления… следов присутствия посторонних личностей не обнаружено…»
И снова: число, подпись и такая же блеклая печать.
«Протокол допроса свидетеля номер два…»
«Протокол допроса свидетеля номер три…»
«Заключение старшего следователя Гидеро по делу номер… предварительный вывод: виновен, направить дело в суд по статье “Умышленное убийство”».
«Заключение старшего следователя Гидеро по делу номер… на основании материалов дела, свидетельских показаний и заключения судебного мага… – фамилия и имя старательно вымараны, – рекомендовано рассматривать дело графа Кристофера де Ленура по статье “Самоубийство”».
«Заключение старшего следователя Гидеро по делу номер… на основании материалов дела, свидетельских показаний и заключения судебного мага… – на имени мага стоит большая жирная клякса, – рекомендовано рассматривать дело графини де Ленур по статье “Несчастный случай”».
А затем стандартно: число, подпись и та же самая печать, что и на деле графа Кристофера де Ленура. И снизу, как на остальных бумагах, ярко-красный штамп королевского прокурора: «Одобрено. Дело закрыть».
Утерев выступившую на лбу испарину, я отодвинул в сторону протоколы, незнамо кем и когда похищенные из архивов столичного УГС, и наткнулся еще на несколько газетных вырезок.
«Несчастный случай в одном из столичных домов: бывшая служанка утонула в собственной ванной! Хлое Бартон не повезло!»
«Дерзкое нападение в центре столицы! Пожилому садовнику перерезали горло прямо на глазах у прохожих! Убийца не найден!»
«Трагическая смерть на городском празднике! Вчера во время проведения ежегодного фестиваля иллюзий погиб известный светлый маг Найдиш Оменах. Во время выступления опытный пиромант и прекрасный иллюзионист допустил ошибку в построении заключительного заклинания в связке и заживо сгорел на глазах у сотен зрителей! Прибывшая на место происшествия команда целителей не смогла сохранить жизнь пострадавшему чародею. Гибель Найдиша Оменаха была признана трагической случайностью…»
«Столичный некролог… сегодня на сорок восьмом году жизни безвременно ушел один из лучших сотрудников северного участка Управления городского сыска Оливер Гидеро. Опытный следователь, образцовый семьянин и прекрасный друг, он навсегда останется в нашей памяти, а его имя навечно будет вписано в историю сыска как имя честного, бесконечно преданного своему делу героя…»
«Протокол судебного вскрытия тела Оливера Гидеро. Заключение: острая недостаточность сердца. Признаков насильственной смерти не обнаружено…»
– Не обнаружено, – машинально повторил я вслух. После чего разжал похолодевшие пальцы, позволил бумаге спланировать на пол и, обессиленно опустившись на колени, невидящим взором уставился в стену.
Волею случая в моей памяти намертво отпечатались имена и лица всех, кто свидетельствовал против меня на Королевском суде.
Хлоя Бартон… милая смешливая девочка, которую я ни разу даже пальцем не тронул, но которая почему-то сообщила прокурору, что я в те годы не только много пил, но и не гнушался приставать к служанкам.
Старик Тридор, который стриг розы в нашем саду больше десяти лет. Он тоже признался суду, что я частенько возвращался домой, будучи не в себе. Да оно и понятно: богатенький мальчик, шумные вечеринки, дорогое вино, элитный табак…
Да, у меня было много пороков. Я был бабником, пьяницей и завзятым дуэлянтом. Но никогда, даже в пьяном угаре, я не тащил женщин в постель силой. И уж тем более не притронулся бы к несовершеннолетней дочери садовника, несмотря на то, что юная Эйлин мне по-настоящему нравилась и что уже в четырнадцать лет вся округа в шутку звала ее роковой красоткой.
Насчет личности погибшего мага ничего не скажу – когда меня освидетельствовали, я беспробудно спал. Но если вспомнить количество спиртного, которое я выхлестал накануне, да еще прибавить пару косяков, купленных с рук у какого-то прощелыги, заключение о моей вменяемости и отсутствии опьянения, мягко говоря, не соответствовало действительности.
Оливера Гидеро я тоже прекрасно помнил: здоровенный такой, вечно хмурый мужик, который часами мог задавать одни и те же вопросы. Но старший следователь в столице – это вам не мальчик на побегушках. Хорошая зарплата, семья, двое детей… Вряд ли человек на такой должности мог позволить себе утаивать от целителей серьезную болезнь. Или же помер в каких-то сорок с хвостиком лет, причем, если судить по дате некролога, это случилось всего через месяц после того, как закончилось следствие по моему делу.
Кажется, кто-то проделал гигантскую работу, результатом которой была небольшая стопка лежащей на столе бумаги. Кто-то, кто всерьез заинтересовался моим делом. Кто так же, как и я, не сомневался, что меня подставили, и имел достаточно влияния, чтобы не просто разворошить архивы ГУССа, но и добыть доказательства.