Александра Лисина – Наблюдатель (страница 59)

Шэд снисходительно улыбнулся.

– Нет, ну а что? – буркнул я. – Я, между прочим, чужие души читать не умею. Да и задание, которое мне поручили, выглядело более чем сомнительным. Но я решил, что все равно поеду, потому что тут и карта «ночников» пришлась к месту, и доверие надо было заслуживать, и нурры каким-то боком сюда приплелись… в общем, мне стало интересно, и я приехал в форт, будучи почти уверенным, что ничего особенного тут не найду. Когда же оказалось, что это не так, я тоже поначалу ничего плохого не заподозрил. Ну подумаешь, хранилище… Тара, правда, доставила мне много проблем. Да и потом ее явление народу, в смысле мне сумело отвлечь от основной задачи. Тогда я думал, что ищу вместе с ней сокровища Олерона Аввима. Ну и заодно зарабатываю репутацию в глазах людей, которые должны были стать ниточкой, способной привести меня к разгадке.

– Ты научился создавать двухслойную ментальную защиту, – заметил Шэд, когда я ненадолго прервался.

– Да, – признал я. – Мне показалось, что если тот же Данти работает в интересах сборщиков, то он вполне мог заполучить от них какой-то артефакт, способный влиять на разум. К тому же кто-то из этой четверки мог оказаться изоморфом-перебежчиком. Так что защиту мы с Ули сделали не двойной, а тройной. Наверх поместили самые простые и понятные воспоминания, свойственные настоящему Таору Саррато. Под второй защитой спрятали воспоминания посложнее, которые дают понять, что я – не он. И под третьей – уже то, что я ни в коем случае не хотел кому-либо демонстрировать. В том числе и тот факт, что у меня вообще есть этот слой мыслей и воспоминаний.

– Тебе повезло, что Хого ослаб, поэтому до последнего слоя так и не добрался.

– Да, – вздохнул я. – Мы допустили просчет, когда решили, что, куда бы нас ни занесло, барьер и его магия будут мне одинаково доступны. Я считал, что у меня есть роскошный козырь не только перед стихийниками, карателями или предателями-изоморфами, но и перед сборщиками. Казалось, я все предусмотрел. Ко всему подготовился. А в итоге так облажался…

Я сокрушенно покачал головой.

– Нас повязали, как котят, да еще и башку мне вскрыли, словно консервную банку! Даже сильно ослабнув за века, сборщики мне оказались не по зубам. Орли смог без труда взломать первый слой защиты, хотя был не слишком опытен в этом деле. Не на ком учиться ему было, поэтому нас и пронесло. А вот наблюдатель оказался мудрее, поэтому сумел найти и сломать второй слой, после чего мне стало совсем невесело.

– Но Ули ты все же не потерял? – полюбопытствовал Шэд.

– Нет, – покачал головой я. – Убивать улишша, который дарит моему телу возможность гулять на изнанке, сборщикам было ни к чему. Ты ведь об этом только что говорил. Поэтому Орли и не планировал его убивать. Ну а пока его не оглушили, малыш изобразил умирающего лебедя и сбежал под третью защиту. А вот я чуть с ума не сошел, когда он сказал, что больше не чувствует братьев, и мы решили, что уже никогда их не увидим.

На губах Шэда мелькнула и пропала странная улыбка:

– А дальше?

– Дальше? – переспросил я. – Да дальше все как раз очень просто. Когда Хого вознамерился нас сожрать, я решил, что сдохну, но встану ему поперек горла. Пусть бы подавился напоследок. Да и Ули сказал, что живым не сдастся, поэтому попросил убить его до того, как к нему прикоснется этот мудила. Я тогда же и понял, почему за столько веков собиратели не смогли получить для новых экспериментов ни одного изоморфа: без улишшей их тела становились самыми обычными, не приспособленными для изнанки кусками плоти. А улишшей им бы никто живыми не отдал. В общем, я приготовился к тому, что собственноручно убью малыша, Ули тоже сказал, что ни о чем не жалеет, но тут вернулись наши коты и смогли дать ту самую энергию, с которой я умею работать лучше всего. Я тогда был зол. Растерян. Но в какой-то момент сообразил, что барьер для изоморфа – это действительно все. Он позволил мне творить потрясающие по своей правдоподобности иллюзии. Подарил силу. Возможность путешествовать по Ирнеллу порталами. А когда эта жирная тварь не пожелала подохнуть сразу, мне пришло в голову, что барьер и впрямь может стать каким угодно. Нужно лишь дать ему подсказку. Или же просто попросить.

– И ты захотел, чтобы он подарил тебе еще и магию? – со все более явственной улыбкой уточнил собиратель.

– Да. Слабому артефактору нечего было и думать использовать магию против сборщиков. Поэтому я попросил у барьера дать мне возможность стать сильнее… намного сильнее их. Хотя бы на этом слое реальности.

– И он ее тебе дал. Так что теперь ты при желании можешь поспорить даже со стихийником. Или стать первым на Ирнелле стихийником-универсалом. Если, конечно, захочешь.

Я неуверенно повел плечами:

– А надо ли оно? Ломать устоявшиеся стереотипы, привлекать внимание… быть незаметным проще. Да и вообще, возможность трясти горы, иссушивать океаны или раскалывать землю далеко не так полезна, как, скажем, умение грамотно чинить испорченные артефакты. А еще я не совсем понимаю, что же с нами произошло. Откуда здесь взялся барьер, если Орли даже не усомнился в том, что его появление рядом с кубом невозможно. Да и улишши…

Я опустил взгляд на вьющегося вокруг моих ног котенка. Хотя нет, уже восьмерых котят, которые на радостях то сливались в одно целое, то снова рассыпались на восемь игриво скачущих по полу нуррят. Причем делали это так легко, словно форма окончательно перестала иметь для них какое-либо значение.

– Почему они сделали то, что сделали? Как смогли? Разве простые паразиты на такое способны?

Контролер снисходительно усмехнулся:

– А ты когда-нибудь видел на изнанке свободного улишша? Может, тебе встречались где-нибудь их норы? Гнездовья? Ты вообще задумывался над тем, откуда они берутся? И на ком «паразитируют», если живых на изнанке не было и нет?

Я вздрогнул:

– Да ты что?… Неужели некко?!

– А разве с них есть что взять? – снова усмехнулся контролер. – Мертвые души и сами из кого хочешь энергию горазды вытянуть.

– Но тогда на ком? – окончательно запутался я.

После чего Шэд встал, окинул быстрым взором ластящихся ко мне котят и снова улыбнулся той странной улыбкой, которую я недавно уже видел.

– Все дело в том, что этот мир – живой, Олег. И, как у любого живого существа, у Ирнелла есть и тело, и, как ни странно, душа. Телом является верхний мир, который большинство обитающих на нем созданий считают единственным. А вот душа…

Я замер:

– Е-мое, ты хочешь сказать… барьер?!

– Да, – просто сказал собиратель, когда у меня округлились глаза. – Действительно барьер. Который подобно большой и мудрой матери время от времени порождает свои крохотные, слабые, но в чем-то вполне разумные копии.

Я в шоке уставился на малышню:

– Что?!

– Так устроен этот мир, – пожал плечами Шэд, когда я наклонился и, подхватив одного из котят, всмотрелся в его довольно прищуренные глаза. – Свойства ментальных паразитов улишши приобретают только при наличии носителя. В верхнем мире для них это единственная возможность выжить. Ну а на изнанке им хорошо. Там они дома. При этом, как и все дети, новорожденные улишши довольно просто устроены, легкомысленны и открыты всему новому. Себя они, разумеется, не осознают. Как не осознают связи с душой этого мира точно так же, как обычные дети просто любят своих маму и папу, не задумываясь, что являются их полной генетической копией. Для матери же улишши – это не просто дети. Это еще и способ познания. Она способна смотреть их глазами. Слушать. Наблюдать. Чувствовать. Со временем дети становятся взрослыми и отдаляются от матери, как и положено в любой семье, но полностью эта связь никогда не утрачивается. Поэтому улишши так тесно связаны друг с другом. Поэтому им так трудно находиться в одиночестве. Поэтому в свое время и изоморфы были тесно связаны друг с другом и с ними. Поэтому при смене матрицы твой Ули всегда наполнял твое тело магией ровно настолько, сколько ее было в Таоре Саррато на момент гибели. Неужели тебя это не удивило? И неужели ты ни разу за все время не поинтересовался, откуда улишш ее берет, если ни он, ни ты в действительности не маги и соответствующих резервов в других твоих матрицах не было?

Я смущенно отвел глаза:

– У Таора перед смертью магии было совсем чуть-чуть. Я не обратил внимания.

– А стоило бы, – невозмутимо заметил контролер. – Вам еще повезло, что первым тебя встретил именно Орли. Простому сборщику не положено знать все тонкости взаимодействия улишшей и души Ирнелла. Если бы Хого увидел, кого именно ты привел, и если бы он знал, что ты так глубоко продвинулся в отношениях с душой этого мира, тебе бы не поздоровилось. Но Орли ошибся. Не придал значения первому слою воспоминаний. И по незнанию подарил улишшам шанс спрятаться в твоей тени. Ты был уверен, что они мертвы. Ули тоже ни на миг не усомнился. А явившийся на зов своего младшего ученика Хого был настолько поглощен мыслями о новом теле, что детали его не заинтересовали. Зато, пока он готовился к вселению, твои нурры не просто вернулись к истокам и наладили связь с матерью, но смогли стать пусть маленьким, но все же полноценным кусочком того самого барьера, которого тебе так не хватало и без которого ты мог сегодня умереть.