Александра Лисина – Наблюдатель (страница 41)

Спустя половину рина на небольшой кухне устроилась самая необычная компания, какую только можно себе представить. Хороший вор, очень хороший вор, один из лучших в столице убийц и изоморф, находящий эту самую компанию вполне приличной.

Мастер Тан на этот раз к нам не присоединился. Девчонка тоже осталась наверху. Первый ушел отдыхать на изнанку. Поэтому мы просто сидели, пили крепкое пиво, и только я, благодаря Изе излишне восприимчивый к алкоголю, цедил простой травяной настой.

– Тара появилась в моей жизни шестнадцать лет назад, – ровным голосом сообщил Шаран, первым разбив воцарившуюся на кухне вдумчивую тишину. – В один прекрасный день перед дверьми моего дома возникла маленькая девочка в оборванном платьице. Чумазая. Худая. И сообщила, что у нее для меня письмо. Ей тогда было пять. Охрана, естественно, малявку в дом не пустила (мало ли бездомных детей на улице?), но Тара, вместо того чтобы заплакать и уйти, вышла на середину улицы и благим матом проорала мое имя.

Я тихо фыркнул.

Вот уж, наверное, Шаран обрадовался, когда какая-то пузатая мелочь начала в голос выкрикивать при всем честном народе его неофициальную должность в гильдии. Это Лоорг живет среди своих. А ночной король предпочитал скрываться среди простых жителей. Поэтому столь явная огласка была ему не нужна.

– Естественно, я заинтересовался, – проигнорировав мою гримасу, глотнул еще пива Шаран. – Дерзкую малявку выловили. Отмыли. Привели ко мне. И вот тут-то оказалось, что насчет письма она не врала.

– Что за письмо? – заинтересованно покосился на него я.

Шаран нервно дернул щекой:

– Позволь, я опущу детали. Они отношения к делу не имеют. Скажу только, что неизвестный автор весьма убедительно сообщил, что мне стоит удочерить эту девочку. И пообещал, что в будущем ее способности могут высоко поднять нашу гильдию. Тогда я и узнал в первый раз об изоморфах…

– А сама девочка по этому поводу что-нибудь сказала?

– Когда я начал ее расспрашивать, она призналась, что тем утром она проснулась и обнаружила рядом с собой незнакомого дядю. Тот дал ей конфету, погладил по голове, назвал ее хорошей девочкой и за руку привел на нужную улицу, вручив то самое письмо и четко указав на мой дом, в котором, как он пообещал, ее ждет большая и дружная семья.

Я прищурился:

– А как он выглядел, этот дядя?

– Высокий, добрый, красивый, – со смешком процитировал дочку ниис. – Это, собственно, все, что я смог у нее узнать. Но самое интересное знаешь что? Никто из моих людей не видел, как к дому приближается маленькая девочка. Никто не заметил рядом посторонних. В один прекрасный момент она просто вынырнула у двери, будто из воздуха. И это была без преувеличения самая странная встреча в моей жизни, хотя я за эти годы повидал немало.

Я так же задумчиво глотнул из кружки ароматную травяную смесь:

– Чего только в жизни не бывает… насколько много тот дядя дал вам информации по изоморфам?

– Достаточно, чтобы подобрать бездомного ребенка с улицы.

– Как насчет родителей? Друзей-приятелей?

– У нее никого не было. Родителей она так и не вспомнила. Как попала на улицу – тоже. Но, на свое счастье, прибилась к банде малолеток, коротая вместе с ними ночи в холодном подвале. Как и все, просила милостыню. Голодала. Мерзла… обычная, в сущности, история.

– Только странный дядя из нее сильно выбивается, – пробормотал я, чувствуя, что в скором времени захочу побеседовать с одним знакомым собирателем. – Ладно, я понял. Девочку вы все-таки удочерили. Наверняка начали учить своему ремеслу… Вам, кстати, ничего не показалось в ней странным? Ничего не смутило, раз уж она росла у вас на виду?

Шаран криво улыбнулся:

– Лет до восьми она была обычной девочкой с самыми обычным запросами и потребностями. Смешливая, неуклюжая, забавная, милая. Она привыкла ко мне так быстро, словно и впрямь поверила, что я – ее родной отец. При этом ничто не говорило о том, что в ее теле прижился ментальный паразит, или о том, что он как-то влияет на ее разум. К тому времени мы с Резом успели добыть кое-какую информацию по изоморфам. Немного, конечно, одни обрывки, но и их хватило, чтобы следить за Тарой более пристально. Поэтому мы и ждали… всякого. Но за все годы так и не появилось ни одного признака, что Тара знает и умеет больше, чем положено знать и уметь маленькой девочке.

– Хотите сказать, что улишш ей достался молодой и неопытный? – нахмурился я.

Так, Шэд, у меня точно появились к тебе вопросы!

– Все говорило именно об этом, – кивнул ниис. – И только лет с восьми ее стали тревожить странные сны. Детальные, яркие, живые. Поутру она рассказывала о незнакомых людях. Могла детально описать, где они жили, куда ходили, о чем разговаривали и какую одежду носили. Сперва я не придал этому значения. Но потом поддался на уговоры и сходил с дочерью посмотреть на один из домов из ее снов, после чего убедился, что это были не совсем сны. А скорее…

– Воспоминания?

Шаран бросил в мою сторону острый взгляд:

– Вскоре после этого Тара стала видеть то, что простому человеку недоступно. Говорила о тьме в углах и прячущихся в ней тварях. А однажды вошла в мою комнату, минуя запертую дверь, и сказала, что замерзла. Потом такие случаи участились. Ну а когда она прямо в присутствии Лоорга выскользнула на изнанку, мы окончательно поверили, что насчет изоморфа тот дядя не шутил. Потом сны у Тары стали более тревожными. Она видела кровь, много мертвых, сражения, изнанку, улишшей… а потом вдруг замкнулась в себе и вытянуть из нее что-либо стало проблематично. С этого же момента ее развитие сделало сильный скачок, и десятилетняя девочка внезапно начала разбираться в вещах, о которых ей даже знать-то было не положено и чересчур здраво для ее возраста судить о них. О жизни и смерти. О мужчинах и женщинах. О долге. Чести. О друзьях и врагах…

– Тогда же она впервые призналась, что у нее есть невидимый друг, – внезапно подал голос Рез. – И эти несвойственные детям знания ей подсказывает именно он.

– Она назвала его Алуи[3], – подтвердил Шаран. – И нас это, мягко говоря, встревожило. Но со временем стало ясно, что улишш, даже если и владел памятью прошлых хозяев, не вмешивался в ее личность. А просто подсказывал, учил, направлял, тогда как выводы Тара делала сама.

– И тогда вы тоже решили, что ее пора учить чему-то новому, – хмыкнул я, уже примерно понимая, что происходит.

– Да. Ей неожиданно понравилось наше ремесло. Она научилась безопасно выходить на изнанку. С такими способностями Тара быстро стала лучшей ученицей Реза и не получила официальный статус мастера сразу лишь потому, что я не хотел раньше времени обнародовать ее таланты. Тогда же я понял, что изоморф в команде – это действительно ценное приобретение. Поэтому, как мог, ей помогал. Учил. Наставлял. Радовался ее успехам. И в общем-то горя не знал, пока Тара не попала в неприятную историю и по неосторожности не взяла у какого-то придурка свою первую матрицу.

Шаран помолчал, давая мне самому додумать, какие последствия это могло иметь для неопытного изоморфа. А потом тихо вздохнул:

– Вернуться в свою изначальную форму она сумела только через два года. И поскольку все это время ей нужно было чем-то заниматься, а я не мог вот так просто взять с улицы незнакомого парня, как когда-то взял девочку, то Таре пришлось два этих года изображать другого человека. А чтобы во второй раз не попасть в аналогичную переделку, осваивать новое искусство.

– Вероятно, ваше? – вежливо поинтересовался я у мастера Лоорга.

Тот спокойно кивнул.

– Тара – способная девочка, – снова продолжил Шаран, залпом допив пиво и знаком попросив Реза налить еще. – Из всех моих мастеров она, пожалуй, добилась самых больших успехов в профессии. К тому же она была единственной, кто имел возможность ходить по изнанке. А когда стало ясно, что в городе орудует еще один вор с похожими навыками, именно ее я отправил за ним проследить.

О, вот даже как?

– Да, – подтвердил ниис в ответ на мой молчаливый вопрос. – Ткань с антимагической пропиткой у нас тогда уже имелась, поэтому Таре не составило труда устроить засаду на крыше и проследовать за тобой по изнанке. Вот только оказалось, что ты чувствуешь себя там не в пример лучше, чем она. Способен находиться намного дольше. Да еще вдруг выяснилось, что тебя повсюду сопровождают нурры, поэтому Тара не рискнула вас выслеживать. И поэтому же мы так и не смогли выяснить, кто ты такой.

– За Таором тоже она следила? – поинтересовался я, приняв информацию к сведению.

– Нет. Саррато меня тогда не интересовал. Я про него, можно сказать, забыл, потому что мастер Тан никогда не подводил нас с заказами. В то время передо мной стояла другая проблема – Рез. И выкуп, которым я озаботился, чтобы спасти его дурную голову. Он, к сожалению, не сразу понял, кого именно оставляет подыхать от яда подземной твари, поэтому принял неверное решение. Рез рассудил, что тащить наверх карателя, пока коридоры кишели некко, слишком опасно. Забирать его из сокровищницы вместо шкатулки – глупо. Лечить нечем, а открывать карты рано. Поэтому он понадеялся на исцеляющий амулет и ушел. А я лишь на следующий день узнал, что в отношении мастера-карателя Шала он допустил ошибку. Причем серьезную ошибку. Слишком грубую, чтобы можно было надеяться на везение и на то, что брошенный на верную смерть изоморф не захочет с ним рассчитаться. После таких известий личность какого-то захудалого мага меня тем более не волновала. Но ты сам мне о нем напомнил, когда пришел в трактир с короной Аррихада, – усмехнулся Шаран. – Ради такого подарка я даже отозвал заказ. А вот Тану твоя самодеятельность не понравилась. Будучи несколько расстроенным отменой заказа и тем, как именно это было сделано, он уже по собственной инициативе решил познакомиться с тобой поближе. И именно он через какое-то время сообщил Лооргу, что лесс Таор Саррато ведет себя подозрительно.