Александра Лисина – Маг (страница 55)

Хорошо еще, что Ули помог. Остановил нас обоих. Не то тут до сих пор бродил бы озлобленный зверь, пьянеющий от запаха и вкуса человеческой крови.

– Наконец, четвертое и самое важное, – тем временем продолжил маг, – это то, что если конфликт сохранялся достаточно долго, то так или иначе одна из душ погибала. Однако заранее предсказать, кто это будет, было невозможно. Более того, вторая душа, поглотив первую, в процессе сосуществования приобретала часть ее свойств. Или частично очеловечивалась, или же, напротив, зверела. И это в любом случае приводило к скверным последствиям, особенно в том случае, если победитель догадывался скрыть свой новый статус и получал возможность свободно разгуливать по лаборатории.

– Люди сходили с ума? – тихо уточнил я.

Шэд кивнул:

– И люди, и звери. Думаешь, я зря советовал тебе хорошенько подумать, прежде чем сохранять вторую душу? Ты, правда, нашел другой выход из ситуации. Но так везло далеко не всем. Представляешь себе собаку с душой человека, которую однажды выпустили погулять? Или человека с душой милейшего пса, у которого в один прекрасный момент происходило замыкание в мозгах?

Вот черт. Наверное, не только я в этот момент вспомнил Булгакова и печальную историю Шарикова.

– От шайенов тогда погибло много народу, поэтому правда в итоге всплыла, и эксперименты с душами запретили. Но, как это обычно бывает, нашлись желающие продолжить. Отщепенцы. Чрезмерно увлекающиеся личности. Одним словом, люди, которые хотели что-то кому-то доказать. И решили, что могут себе позволить продолжить работу, только теперь уже втайне от остальных.

– Именно их и начали в то время называть отступниками, – горько усмехнулся магистр Ной. – Но сам понимаешь, они зашли слишком далеко, поэтому уже в то время была организована служба охотников за такими отщепенцами. И она потом легла в основу того Ордена карателей, который мы знаем.

– Что было потом? – так же тихо спросил я, совершенно по-новому взглянув на историю возвышения и падения «барьерников».

– Потом какое-то время было тихо. Основная масса магов согласилась с решением Ковена, поэтому ни войн, ни бунтов не возникло. Но как среди «барьерников» в свое время нашлись полоумные фанатики и горе-экспериментаторы, так и среди карателей сыскались чрезмерно увлекшиеся своей миссией люди, которые посчитали улишшей такими же мертвыми душами, как некко, и сделали все, чтобы объявить всех без исключения «барьерников» шайенами. Поскольку правда об улишшах действительно была достаточно скользкой и «барьерники» с самого начала предпочли ее скрыть, то доказательства карателей легли на благодатную почву, и вот тогда Ковен начал полномасштабное расследование. Тогда же они добыли сведения, что изнанка на самом деле не так необитаема, как считалось раньше. И тогда же выяснилось, что в нижнем мире обитают не только улишши и некко, но и гораздо более могущественные сущности, которые в силах нас, так сказать, казнить и миловать. И которые способны вмешиваться в дела верхнего мира, приводя туда или, наоборот, забирая оттуда любую понравившуюся им душу.

– Ваши страхи – самые большие ваши враги, – вполголоса обронил Шэд, когда магистр Ной остановился перевести дыхание. – Но тогда это сыграло ключевую роль в решении Ковена. Нас они, конечно, уничтожить не могли. А вот «барьерников» объявили предателями, открыли на них охоту, и это стало началом конца, в итоге приведшем к почти полному уничтожению этой касты магов и грубому нарушению равновесия между нашими мирами, с которым мы не можем справиться по сей день.

– Знаешь, почему «барьерники» почти не оказывали сопротивления? – неожиданно спросил магистр Ной. – И почему они нередко предпочитали просто уходить на изнанку, где гарантированно погибали?

Я прикусил губу:

– Из-за улишшей?

– Чтобы не повредить барьер еще больше, чем это делали маги Ковена. Последствия им были известны слишком хорошо, чтобы так рисковать. Ведь если бы наши с тобой коллеги использовали всю силу, что была им доступна, Ирнелл мог не устоять. А еще – да, некоторые прекращали борьбу из-за улишшей. Эти безвинные создания настолько прочно вошли в нашу жизнь, что, когда иного выхода не было, маги умирали, спасая именно их.

Я погладил тихо заскулившего Первого:

– Я бы тоже за своих умер.

– Тебе повезло заполучить таких друзей, – вздохнул магистр Ной. – Я вот, к примеру, не сразу понял, что полноценный, физически и психически здоровый шайен может возникнуть только в случае соединения или родственных душ, или же в присутствии третьего участника, который смог бы уравновесить и сгладить конфликт первых двух.

«Ули?»

– Ули, – подтвердил Шэд, бесцеремонно считав мои мысли. – Он стабилизировал твою связь с нурром. Если бы не он, рано или поздно ты бы сошел с ума.

Великий магистр снова вздохнул:

– Мне, к сожалению, не так повезло. Я и «барьерником» не стал, потому что не хватило знаний, и шайеном в полном смысле этого слова не являюсь, поскольку нас только двое: я и Нари.

– Откуда вы его взяли? – полюбопытствовал я.

– Получил по наследству, – криво улыбнулся маг. А когда я недоверчиво прищурился, понимающе хмыкнул. – Да, я тоже до поры до времени не знал, что у нас в семье сложные корни. Но сам понимаешь, даже при очень большом желании всех «барьерников» Ковен не сумел бы уничтожить. Лишившись большинства артефактов, книг и учителей, они выживали кто как мог. Зачастую уходили в тень. Отказывались от использования изнанки. Осваивали новые профессии, занимаясь тем, чем маги их положения ни за что не согласились бы делать раньше. Кто-то даже сумел приспособиться. Кто-то сохранил остатки прежних знаний и пытался продолжать работать. Но таких быстро находили. Поэтому вскоре даже самые упертые предпочли залечь на дно. Однако я хотел сказать совсем не об этом, – спохватился маг, поняв, что разговор ушел в сторону. – Еще в то время, когда на «барьерников» началась охота, выяснилось, что улишши при определенных условиях способны менять хозяина. Для этого сам хозяин должен быть при смерти или готовым умереть, а рядом должен находиться человек, способный его принять. Ну и наконец, все это должно происходить исключительно на добровольных началах.

– Как ты понимаешь, даже среди людей таких желающих нашлось немного, – вполголоса обронил сборщик душ.

– Но они были, – возразил магистр Ной. – Поэтому, хоть мы и растеряли свое наследие, память о нем все-таки уцелела.

Я замер:

– Ее сохранили улишши?

– Да. Но в верхнем мире их, к сожалению, осталось немного. Долгое время я считал, что остался один. Ведь без сборщиков душ улишши больше не могли сюда проникнуть, а Ковен предпринял все, чтобы сделать для них барьер непроницаемым.

– Откуда же вы взяли своего Нари?

– Отец передал, – устало прикрыл глаза магистр Ной. – Мне было семнадцать. Отец был болен и больше не мог сменить матрицу. Нари не сумел ему помочь, поэтому в конце концов мне было предложено его забрать. И я согласился. Мы с улишшем поладили. Он многое мне показал, хотя и без расшифровки. Так я узнал правду об отце. С кем он дружил. С кем встречался. Что видел. Жаль только, что это были всего лишь видения. Но Нари помог мне выжить. С его же помощью я попал в семью магов, поначалу – в качестве простого служки. Там я какое-то время жил на общих условиях. А через несколько лет наследник семьи Ной, уже будучи в Гоарском магическом университете, был тяжело ранен на магической дуэли.

– Вы заняли его место? – догадался я.

– Мне показалось, это будет уместно, – не открывая глаз, кивнул великий магистр. – Оставаясь слугой, что я мог сделать? Поэтому я решил продолжить учиться. Занял место убитого хозяина. Умолчал о его смерти, спрятал тело. Окончил вместо него университет. Сделал себе имя. А потом начал интересоваться странными смертями и чудесными с виду выздоровлениями, за которыми мог скрываться такой же, как я, изоморф.

– Вы кого-нибудь нашли? – осторожно поинтересовался я, когда маг снова умолк, переводя сбившееся дыхание.

– Нет, мальчик. За всю свою жизнь я так никого из себе подобных не встретил. Но не исключено, что кто-то еще остался. Просто, как и мы с Нари, утратил способность менять форму и теперь доживает жизнь в той личине, которую подарила ему судьба. Да, – подтвердил магистр, открыв глаза и посмотрев на меня слезящимися глазами. – Мне это умение уже недоступно. Я слишком стар. И слишком слаб, чтобы взять себе новую матрицу.

– Человеческое тело хрупко, – невесело улыбнулся сборщик душ. – Поэтому даже при наличии сильного улишша у вас не так много возможностей сменить личность. У кого она всего одна, у кого три или даже пять. Редко – больше. Ну а когда ваши резервы подходят к концу, вы застываете в одной форме и обречены жить в ней до конца своих дней.

– Трансформация требует много энергии и еще больше физических резервов, – снова проговорил маг, немного отдохнув. – Настолько много, что даже молодое тело не может усвоить их в нужном количестве. Но тебе повезло, мальчик. Тебе досталось прекрасное тело: выносливое, сильное и способное усвоить любой материал, который только найдется.

Я машинально погладил ластящийся хвост:

– За это надо сказать спасибо Шэду. Это он меня сюда привел.

– Чужая душа? – едва заметно вздрогнул великий магистр. А потом так же быстро расслабился. – Что ж, я всегда подозревал, что за пределами изнанки есть и другое пространство, причем не исключено, что обитаемое. И рад, что не ошибся. Хотя, конечно, соединять в единое целое душу нурра и душу человека…