Александра Лисина – Каратель (страница 51)

Кто он? Откуда взялся? На кого работает? И каким образом связан с Орденом? Я не был с ним знаком ни в одной из своих личин. И он ни разу не мелькнул в жизни мастера Шала. Больше того: эти двое вообще нигде не пересекались, и я, на ходу перерывая воспоминания матрицы, так и не смог уловить никакой связи. Но по какой-то причине из всех карателей столицы его заинтересовал только мастер Шал. Не нечистый на руку Жош, не его подпевалы, ни другие мастера, которых в Гоаре имелось аж три десятка, а именно я.

Почему?

Я где-то наследил? Что-то упустил из виду? Может, лессу Майену насторожило мое чересчур быстрое выздоровление? Или еще какие-то вещи вылезли, когда меня принесли к ней в невменяемом состоянии? Нет, личина бы с меня не слезла – Изя был катастрофически слаб, чтобы выбраться наружу, а Ули пребывал в глубокой отключке. Но, может, я что-то сделал не так? Скажем, нес какой-нибудь бред или разговаривал на незнакомом языке?

Но даже тогда этим фактом в первую очередь должен был заинтересоваться магистр Нэш. Это ведь к нему на стол с завидным постоянством ложились доклады подчиненных. О моем состоянии лесса обязана была ему докладывать регулярно. И в процессе моего нахождения в башне, и особенно после. В том числе перед тем, как мне разрешили приступить к несению службы.

Будь у мастера Нэша хоть малейшее подозрение в том, что я – это я, а не мастер Шал, хрена с два мне бы дали оружие в руки.

Но ничего не произошло. Меня, можно сказать, даже повысили. Больше того, дали возможность реабилитироваться. И если бы не Рез, я бы наверняка вернулся из подземелий с победой.

Получается, изначально я никаких подозрений не вызывал? Или же вызывал, однако леди ни с кем в Ордене не захотела ими поделиться, а вместо того, чтобы подать начальству полный отчет, предпочла его исказить и слила информацию на сторону? Причем не первому встречному, а магически одаренному и очень уж кстати нарисовавшемуся любовнику.

Нет, может, она и раньше сливала ему секретные данные. Но что-то во мне определенно было не так, если тот маг целых два раза поинтересовался причинами моей смерти и сомневался в ней до тех пор, пока не увидел официальное заключение.

Хорошо. Допустим, что-то во мне все-таки отличалось от настоящего мастера Шала. Вопрос: что? Внешность – вряд ли, личина села на меня как влитая. Привычки – тоже мимо. В присутствии посторонних я ни разу из образа не выходил и от поведенческих реакций матрицы не отступал. Слежка за мной на протяжении этого времени тоже не велась – улишши тому гарантия. Подозрительные личности возле нашего логова не крутились. А значит, чисто теоретически никто не мог заметить, что за пределами Ордена я веду себя не так, как обычно.

Насчет изнанки я тем более не волновался – места перехода через барьер не видели даже маги, не говоря уж о простых людях. На открытом пространстве я на изнанку никогда не уходил. Всегда выбирал места поукромнее. Да еще тщательно проверял окрестности перед уходом, поэтому был уверен – никто не мог уличить меня в том, что я шайен.

Изя тоже вел себя безупречно. И в башне целителей, и после.

Пакость?

Маловероятно, потому что после неудачи в коллекторе даже она старалась соблюдать конспирацию.

Улишши?

Нет. Малышня учла свои прежние ошибки, да и в резиденцию я их ни разу с собой не брал.

Но тогда что же насторожило лессу? Что вообще такого могла заметить юная, неопытная, недавно выпустившаяся из учебного заведения целительница, которая даже год в Ордене не успела отработать?

Выбравшись на совершенно пустой, погруженный в серо-зеленую хмарь перекресток, я задрал морду к небу, старательно принюхался и, безошибочно отыскав витающий в воздухе аромат серебра, смешанный с отчетливым привкусом фэйтала, свернул налево.

Хм. Кажется, карета направилась к выезду из Старого города? Необычный выбор для мага. Но это и к лучшему. Там мне все знакомо даже лучше, чем в фешенебельной части города.

Ун через двадцать меня настигли примчавшиеся на зов улишши, и я тут же отправил их вперед, чтобы в случае необходимости помогли Пакости и заодно разведали обстановку. Спешить после этого тем более стало некуда, поэтому я бежал по-прежнему ровно, неторопливо, продолжая при этом напряженно размышлять.

Но как я ни теребил чужую память, как ни пытался отыскать собственную ошибку, ничего толкового на ум так и не пришло. Единственное, что я предположил, это то, что лесса Майена обладала каким-то особенным даром, который позволял ей видеть то, что было недоступно, скажем, Максу, улишшам или мне. Тогда же я припомнил, что и Пакость каким-то образом узнавала меня в любой личине. Но был ли это запах, тембр голоса или какие-то совсем уж тонкие материи, мы понять не смогли. Даже хотели поспрашивать по этому поводу Шэда, но тот сперва долго не приходил, а потом оно как-то подзабылось.

Не успел я подумал о сборщике душ, как по изнанке пронесся легкий ветерок, а из-за спины, как по заказу, раздалось насмешливое:

– Здравствуй, Олег. Ты меня искал?

Я обернулся и задумчиво махнул хвостом.

«Не то чтобы… просто вспомнил, что не успел кое о чем спросить в прошлый раз. Подскажешь по старой памяти?»

– Вообще-то мог бы и сам догадаться, что у тебя остается общего в разных личинах.

«Да? И что же?»

– Аура, – тихонько фыркнул сборщик душ. – Вернее, та ее часть, которую целители называют зерном.

«Что это еще за штука такая?» – насторожился я, а Изя озадаченно щелкнул зубами.

– Это основа. Самая суть. То, что не меняется в человеке от рождения до самой смерти. Собственно, аура может быть разной, в зависимости от того, здоров ты или болен, полон сил или истощен. Она может быть шире или уже, ярче или бледнее. Она меняется по мере того, как человек растет и взрослеет. В то время, как он испытывает эмоции. Когда он злится, огорчается или радуется. Но особенно она сильно меняется, если у него вдруг открывается магический дар. Или же, наоборот, если этот дар по каким-то причинам угасает. Аура подвижна, Олег. А вот зерно – нет. Поэтому именно с него снимаются отпечатки для создания именных меток. На него же создается привязка к сложным и особо опасным артефактам. И именно на его состояние ориентируются целители, если от остальной ауры ничего не осталось. Кроме них и специальных артефактов зерно, если ты не знал, никто не видит.

«Мля-а…» – протянул я, быстро додумав все остальное.

Это что же получается, девчонка заметила неладное, когда попыталась меня вылечить?! Поскольку я был истощен, а от ауры, вполне вероятно, ничего не осталось (Ули просто не успел ее восстановить!) то юная лесса, твердо вознамерившаяся вернуть меня к жизни, обратилась именно к зерну. И вот тогда-то заподозрила, что с «мастером Шалом» что-то не то.

Конечно, она была совсем еще неопытной целительницей, поэтому, скорее всего, засомневалась, в первую очередь, не во мне, а в себе. Постеснялась сразу обратиться к магистру, чтобы в случае ошибки ее не подняли на смех. Наверное, поэтому так тщательно меня осматривала. Проверяла. Пыталась понять, в чем дело. Но поскольку мастер Шал крайне редко к ней обращался за помощью и ни разу не был ранен настолько тяжело, чтобы лесса увидела его зерно в полной мере… естественно, она засомневалась! И само собой, предпочла смолчать, чтобы и без того презирающий ее, грубый, не склонный к сантиментам каратель не уничтожил окончательно ее и без того скромную репутацию.

Но сомнения-то никуда не делись даже после того, как я выздоровел и покинул резиденцию. С кем девчонка могла ими поделиться? Конечно, с более знающим и опытным магом! Поскольку в Ордене таких не было, а в расположенную по соседству гильдию магов Майена наверняка побоялась прийти с такими глупостями, то этим магом стал, разумеется, Таор. И если она ему доверяла, то вполне возможно, что информацию на мой счет слила не умышленно. Просто лесс Таор понял из ее сумбурных объяснений гораздо больше, чем могла уразуметь недавняя студентка. И вот тогда у него проснулся ко мне вполне обоснованный интерес…

Стоп. А как же тогда бытовик? Он ведь метку на меня ставил, когда магистр дал разрешение вернуться к службе!

Мою спину осыпало морозом, но мимолетный страх прошел так же быстро, как и возник.

Фу-у… он же не сам ее делал, а доверился артефакту. А тому, разумеется было без разницы, с чьего зерна снимать отпечаток. И уже тем более он был не в состоянии сравнить его с тем, что имелся у мастера Шала раньше. Остальные каратели, на мое счастье, не маги. Разницу в метках уловить не могли. Даже магистру Нэшу это не под силу. Только поэтому моя оплошность за столько времени не вскрылась, и поэтому же никто не заметил, что метка на моих вещах стала другой.

Но тогда что же получается? Если оружие и браслет были привязаны именно к зерну, то значит, я могу пользоваться ими и дальше?!

«Нет. Не могу, – с сожалением подумал я, когда такая же мимолетная эйфория схлынула. – Метка официальная. Со следящими нитями в структуре. Как только оружие появится в верхнем мире, оно тут же привлечет к себе внимание. Хотя, если найти способ заглушить следилку…»

Я с надеждой вскинул голову, чтобы задать Шэду еще один насущный вопрос, но тот, как обычно, исчез, в своей манере предложив мне поискать ответы самостоятельно.