Александра Ли Янг – Сплетни и K-pop (страница 9)

HUH-UH. HUH-UH. HOW YOU GONNA GET ME?

– Боже мой, папа! Ты смотришь клип XOKiss? – взвизгнула Оливия.

– Ну, я пытаюсь.

– Ты не сможешь на это смотреть. Это очень странно, – сказала сестра.

– Я просто пытаюсь понять, что за музыкантов представляет эта компания, – ответил папа.

– Они не музыканты. Они айдолы, – поправила она.

– Хорошо, я пытаюсь понять, каких айдолов представляет эта компания. – Папа снова повернулся к видео, и его лицо помрачнело. – Я не знаю, Эл, это довольно провокационный материал.

– Фу, папа, прекрати! – закричала Оливия.

Он нажал на пробел, и музыка смолкла.

– Этим девушкам сколько, семнадцать, восемнадцать лет? И они скачут по сцене, наполовину обнаженные, делая все эти сексуальные танцевальные движения.

Оливия закрыла уши руками, позволив металлическим палочкам для еды со звоном упасть в миску.

– Папа, мерзость! Пожалуйста, перестань болтать!

– Это просто не очень похоже на тебя, Эл. Это все, что я пытаюсь сказать.

– Я согласна, что я не из тех исполнителей, кто скачет по сцене, – призналась я, рисуя спираль на тарелке палочкой для еды. – И я тоже беспокоилась об этом поначалу. Но это действительно огромная возможность, папа. Я не против пойти на пару компромиссов, если это означает, что я смогу полностью сосредоточиться на искусстве.

– Это больше, чем просто пара компромиссов, тебе не кажется? – настаивал папа.

– Да, может быть. Но не все они просто скачут. И чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что быть айдолом – не так уж далеко от моей мечты. Я имею в виду, что есть много невероятных К-pop певцов.

– Это правда, папа, – подтвердила Оливия.

Прежде чем я успела добавить что-нибудь еще, мама подняла голову от толстой стопки бумаг.

– Элис, милая? – позвала она голосом, которым обычно пользовалась только на работе. – Ты читала это? Этот контракт имеет обязательную силу в течение шести лет. Это неправильно.

– О, я знаю об этом, – сказала Оливия как ни в чем не бывало. – Шесть лет – это даже не так долго, у некоторых айдолов контракт на десять или двенадцать лет. – Я пнула сестру по ноге под столом. Мама находила дыры в контракте с тех пор, как открыла его, и мне не нужна была дополнительная информация с галерки.

– Я не думаю, что стоит беспокоиться об этом, мам, – сказала я так беспечно, как только могла. – Ведь это хороший признак того, что Тоp-10 рассчитывают на меня и верят в мой талант.

Мама бросила на папу взгляд, который как бы говорил: «Ты можешь поддержать меня в этом вопросе?»

– Мама права, Эл, – вставил папа. – Шесть лет – это долгий, долгий срок. Есть очень большая вероятность, что за это время маму переведут на другое место, и мы все сможем вернуться в США. Через шесть лет ты можешь стать совершенно другим человеком. Черт возьми, возможно, ты даже больше не захочешь петь к тому времени, когда тебе будет – сколько? Двадцать три?

– Из всех вариантов будущего, которые ты только что придумал, мое нежелание петь наименее вероятно, – парировала я. – Кроме того, колледж обычно занимает четыре года, контракт всего на два года дольше.

– Кстати, о колледже… – сказала мама, облизывая палец и перелистывая еще одну страницу контракта. – Ты вообще думала об этом? Как ты собираешься поступить в колледж, если будешь тренироваться целый день?

– Я не знаю… – ответила я, отодвигая пустую тарелку на середину стола. Я знала, что мои следующие слова могут немного напугать моих родителей, но все же добавила: – Может быть, теперь мне не нужно идти в колледж.

Мама и папа удивленно подняли брови, глядя друг на друга.

– О, теперь ты не хочешь поступать в колледж? – спросил папа.

– Я имею в виду… это не значит, что я продумала все до конца или что-то в этом роде. Просто я все равно планировала изучать теорию голоса и музыки в колледже. А теперь, когда Тоp-10 хотят обучить меня… разве колледж не окажется пустой тратой денег?

Мама серьезно положила контракт на кухонный стол:

– Элис, колледж – это в любом случае не пустая трата денег. Колледж – это место, где ты учишься критически мыслить и понимаешь, как ориентироваться в мире, будучи взрослой.

– Почему ты думаешь, что я не смогу научиться этим вещам в Звездной академии? – заспорила я.

– Мне очень жаль, но уроки пения и танцев не заменят хорошего гуманитарного образования. Тебе действительно нужно хорошенько все обдумать. – Это была худшая часть разговора с моей мамой, дипломатом – ей всегда приходилось перебирать различные аргументы и сценарии, пока она не была удовлетворена результатом, она никогда не могла просто позволить мне помечтать о чем-то. Этот контракт был действительно большим обязательством, но почему она не могла просто хоть раз поверить, что я знаю, что делаю?

– Я настроена серьезно, – возразила я. Сверкающая страна грез, в которой я провела целый день, начала исчезать. – Это может стать огромным шагом вперед в моей карьере певицы. С остальным я смогу разобраться на месте.

– Этого недостаточно, Элис, – сказала мама, повысив голос. – Это не то, что ты можешь просто придумать по ходу дела. Мы говорим о следующих шести годах жизни.

ДИН-ДОН.

– Кто это? – спросила Оливия.

– Я не знаю, но сейчас довольно позднее время для посетителей, – сказал папа, подняв брови. Он подошел к маленькому экрану, который показывал, кто стоит у двери, и заглянул в него. – Похоже, это маленькая старушка?

Мы с Оливией вскочили из-за стола и подбежали посмотреть на экран.

– Это женщина из Тоp-10! – воскликнула Оливия.

– Что она здесь делает? – спросил папа у меня.

– Понятия не имею, – ответила я.

– В любом случае, мы не можем просто позволить ей стоять там под снегом. – Папа нажал кнопку на экране, и мы увидели, как женщина вошла в парадную дверь здания. Примерно через четыре минуты раздался громкий стук, и мы вчетвером столпились у входной двери.

– Ах, Элис, la bonne étoile! – сказала женщина, когда я открыла дверь. – И младшая сестра.

– Привет! – поздоровалась Оливия.

Дама бросила мне на руки свою мокрую куртку, сняла обувь и вошла в квартиру, как будто была здесь миллион раз. Низко поклонившись маме и папе, она сказала:

– Здравствуйте, я Сори Тэ. Я из Top-10 Entertainment. Это я нашла вашу дочь. Я здесь для того, чтобы убедиться, что она придет учиться ко мне. Где мы сможем поговорить?

Мама и папа, выглядевшие несколько ошеломленными, представились и повели ее в гостиную.

– Извините, – сказала мама, как только мы все сели, – повторите, пожалуйста, чем вы занимаетесь в компании?

– Я главный учитель вокала, – ответила Сори, ухмыляясь прямо мне. Я моргнула и повернулась к Оливии, которая выглядела такой же потрясенной, как и я. Я бы никогда за миллион лет не догадалась, что она учительница вокала, да еще и главная. Она была такой… старой.

– Итак! Скажите мне, о чем вы думаете, – заявила Сори, складывая руки на коленях.

Мама вмешалась первой:

– Честно говоря, мы очень обеспокоены этим контрактом.

– Мы не волнуемся, – сказала я, пытаясь смягчить мамин ответ. – Я думаю, что у моих родителей просто есть несколько вопросов.

– Ооо. Да, этот контракт очень строгий, – понимающе согласилась Сори. – Пожалуйста, я отвечу на все ваши вопросы, задавайте.

– Ну, одна из наших главных проблем заключается в том, что Элис совсем недавно перевелась в новую школу. Было трудно найти место для девочек за такой короткий срок, а ей осталось всего полтора года до окончания средней школы… В общем, мы не хотим снова прерывать ее обучение. – Мама взглянула на меня, прежде чем продолжить. – И мы бы очень хотели, чтобы она поступила в колледж, когда закончит.

– Ага! Но она ведь может получить свой диплом у нас. У нас отличные преподаватели, занятия ведутся на английском языке минимум пять часов каждый день, – сказала Сори. – Кроме того, она будет очень хорошо говорить по-корейски, когда закончит.

Я оглянулась на маму, чтобы посмотреть, удовлетворило ли это ее, но было ясно, что нет.

– Звучит здорово, но это не избавляет нас от опасений из-за продолжительности этого контракта. Мы не можем привязать ее к одному месту на целых шесть лет. Возможно, в ближайшие несколько лет нам придется вернуться в Штаты. И, конечно, мы не сможем просто оставить ее здесь.

Я снова перевела взгляд на Сори, опасаясь, что мамины тревоги отпугнут ее и она заберет мой контракт с собой.

– Тогда два года. Сделано. Есть еще вопросы? – Сори выжидающе оглядела нас, все еще улыбаясь.

– Простите, но разве вы вправе принять такое решение? – с сомнением спросила мама.

– Мм, – промурлыкала Сори, как будто поняла, что пришло время немного серьезнее отнестись ко всему этому. – Тоp-10 не принимают студентов без моего одобрения. Я решаю, кто соответствует нашим стандартам вокала, и я позабочусь о том, чтобы они внесли необходимые изменения в контракт.

Теперь настала очередь папы задавать вопросы:

– Могу я спросить… Вы проделали весь этот путь сюда сегодня вечером, а также вы готовы существенно изменить условия этого контракта. Я знаю, что моя дочь превосходная певица, но все же, почему вы готовы сделать все это для нее?