Александра Лахтинен – Хвост Авроры (страница 1)
Александра Лахтинен
Хвост Авроры
© Александра Лахтинен, 2024
© Наталья Плешкова, иллюстрации и обложка, 2024
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом «Самокат», 2024
Маме
За десять лет до этой истории, или Пролог
В высоком поварском колпаке и длинном, до пят, фартуке бог грома и молнии Укко суетился вокруг огромной картофельной запеканки. Как обычно, она напоминала карту Финляндии. Верхнюю – северную часть карты Укко щедро засыпа́л сыром, и запеканка покрывалась белыми, будто снежными, хлопьями. Нижнюю её часть предстояло сбрызнуть маслом – а заодно полить дождями реки и озёра на юге страны, чтоб не замёрзли раньше времени. Так, а что у нас там слева, в Остроботнии? Не пора ли столицу её, Сейняйоки, тоже сыром припорошить?
И тут же, рядышком, чуть поправее да повыше – Лиеска, родная деревня, осталась для неё-то хоть горстка сырных хлопьев? Осталась… Ноябрьская запеканка – дело непростое и ответственное. Каждой её части полагается своя погода, а каждой погоде – свой ингредиент.
– И куда ж мне этот гром вместе с грозой в ноябре пристроить… – Укко задумчиво вертел в руке головку чеснока.
– Фьюи-фюи-и-ить!
Укко улыбнулся: так пронзительно свистеть умеет только…
– Кюлликки! – Он распахнул входную дверь. На пороге сидела крохотная мышь в белой вязаной безрукавке. – Знал бы, что заглянешь в гости, выпустил бы солнышко сегодня на подольше. Осторожно, запеканка!
Впрочем, Кюлликки в указаниях не нуждалась. Мышка прошмыгнула внутрь пещеры и, ловко перепрыгивая через банки, кружки, рассыпанные луковицы и обегая масляные лужи, устремилась поближе к печи, где полыхал огонь.
– Хочешь сырку? Только сыр у меня, знаешь ли, волшебный, морозит немножко. Так что ты сперва отогрейся, – хлопотал Укко вокруг своей гостьи.
Но Кюлликки было некогда: она уже взобралась на плечо Укко и быстро-быстро шептала ему что-то на ухо. Выслушав, бог грома и молнии побледнел и в растерянности опустился на засыпанную луковой шелухой табуретку.
– Имя, говоришь, поменяла? На какую ещё Аврору? Чушь и дурачество! Все имена лис из рода Бореалис начинаются на «И», это же тысячелетняя традиция! Ну ладно бы на «Ирину» поменяла, но Аврора-то при чём? Имя лисы Бореалис – это ведь не просто имя, а часть заклинания! Неправильное имя означает неправильно произнесённое заклинание. А любая, слышишь,
Укко вытер пот со лба и взглянул на бушевавшее в печи пламя. Ничего не поделаешь, нужно немедленно приниматься за работу. Тяжело вздохнув, он осмотрел свою полку со специями.
– Главное, не промахнуться с выбором, – бормотал он, перебирая баночки с порошками и сушёными травами. – Розмарин на лис не действует… гвоздика работает слишком медленно… может, кориандр? Хотя нет, кориандр даёт заклинание всего на год… Значит, будем следовать древней кулинарной книге. – Помедлив, Укко снял с полки три разноцветные баночки с какими-то порошками и вернулся к печи.
Пафф!
В пламя полетела щепотка красного порошка из первой баночки.
Повинуясь заклинанию, огонь в печи разгорелся сильнее, и в комнату повалил тяжёлый алый дым. Когда он рассеялся, Кюлликки увидела в пламени кирпично-рыжую лису с зелёными глазами и пушистым рыжим хвостом. Лиса исполняла какой-то танец, при этом её хвост стучал по поленьям, высекая цветные искры при каждом ударе.
Пуфф!
Укко бросил в пламя щепотку белого порошка из второй баночки. Поленья в печи подпрыгнули, пламя на секунду превратилось в плотный белый дым, от которого лиса закашлялась.
Когда дым развеялся, в пламени танцевала кирпично-рыжая лиса с зелёными глазами и белым хвостом. Лиса продолжала стучать хвостом по поленьям, но цветных искр больше не возникало. Укко горестно вздохнул и открыл крышку третьей баночки.
Пыфф!
И щепотка чёрного порошка. На этот раз огонь яростно зашипел, из печи повалил чёрный едкий дым. Лиса заметалась, из глаз у неё покатились слёзы.
Теперь уже вся пещера наполнилась чёрным дымом, от которого у Кюлликки защекотало в носу и заслезились глаза. Дым подействовал даже на грозного бога грома и молнии – Укко чихнул три раза, затем устало опустился на табурет и тихо заплакал. Под ногой у него хрустнула головка чеснока. Бог грома и молнии вздохнул, поднял её и в сердцах воткнул в запеканку – прямо туда, где находилась деревня Лиеска. В тот же миг над горой И́вари сверкнула длинная молния, проревел раскат грома и на едва припорошённую снежком деревню хлынул дождь.
Когда чёрный дым рассеялся, лисы в огне уже не было. Теперь это снова была обычная дровяная печь. И силы в волшебном хвосте уже не было, теперь это был обычный хвост, только седой. Лиса-отступница может махать им хоть до скончания века – сияний больше не будет. Укко вытер слёзы подолом фартука, открыл входную дверь и выпустил Кюлликки в ноябрьский лес.
А в это время в уютной гостиной крошечного домика на краю деревни старая белка Марьятта разгадывала кроссворд, устроившись в кресле-качалке. Внезапно по стене комнаты заплясали алые блики. Марьятта взглянула в окно на тёмный силуэт горы Ивари и увидела ярко-красный огонёк, вспыхнувший словно в самой глубине горы. Спустя пару минут огонёк стал белым, а потом потемнел и потух. И тут же над горой ударила молния, прокатился гром, и на крышу дома обрушился сильнейший ливень.
– Никак Укко расшалился! Гроза в ноябре? – прошептала белка, вглядываясь в ночь. Но тёмная гора молчала, привычно охраняя таинства своих богов и колдунов от внимания деревенских жителей. Марьятта пожала плечами, откинулась в кресле поудобнее и вернулась к кроссворду.
Глава 1, в которой мы знакомимся с главными героями этой истории, а также их соседями
Солнечным июльским утром фазанчик Олли проснулся от странных звуков – за окном кто-то пыхтел. Олли тряхнул хохолком, расправил крылья, потянулся и распахнул створки пошире: пыхтение сделалось громче, а вместе с ним из окна в комнату хлынул горячий воздух. В Лиеске стояла тридцатиградусная жара, от которой спастись можно было разве что в прохладной речке Виллийоки. Даже гора Ивари, казалось, страдала от зноя: камни-аметисты на её серых склонах поблёскивали, словно капельки пота.
Олли прислушался и попытался определить, проснулась ли старшая сестра, но в доме было тихо. Они уже две недели как переехали сюда из города, давно распаковали бесчисленные коробки и даже разложили почти всё в своих комнатах по местам, как просил папа. А мама попросила вскопать для неё грядку, и это они тоже сделали сразу, там и работы-то меньше чем на день, думали, в ней будет расти земляника или, ещё лучше, папайя… а мама взяла и посадила лук и воткнула какие-то семечки – кажется, подсолнухи. Но Олли не успел всё это как следует обдумать, потому что дверь уже распахнулась и фазанчик Титта ворвалась в комнату.
– Слышишь? Кто-то пыхтит! И стучит. – Титта хлопнула крыльями и наклонила голову в сторону звуков. На ней была светло-голубая пижама в горошек, а на голове торчал точно такой же непослушный рыжий хохолок, как у младшего брата. – А, знаю, это наш сосед!
Олли тоже наклонил голову, прислушался и кивнул. Дом, куда они въехали, был на две семьи, вторую его половину занимал огромный, грозного вида мастиф. Вывесившись из окна, фазанчики увидели соседа, который прибивал какую-то табличку к своей входной двери. Правда, делал он это странно: три удара молотком – три приседания, три удара – три приседания. Закончив наконец работу, мастиф задрал голову и строго посмотрел прямо на фазанчиков. «Без дела не входить!» – предупреждала табличка Олли и Титту, а может, и вообще всех деревенских жителей. И подпись: «Раф».
Стараясь не шуметь, фазанчики, как были в пижамах, спустились вниз и вышли на крыльцо. Пыхтение продолжалось теперь уже в доме у Рафа.
– Фух, йи-их… Фу-ух, йи-и-их… Нее-ее-ет! – донеслось из-за двери, послышался глухой удар и вслед за ним протяжный стон.
– Ой, он там, кажется, упал! – Титта распахнула дверь и ринулась в жилище соседа, Олли еле за ней поспевал.
Раф, держась за спину, лежал на боку в гостиной и тяжело дышал. Он был в обтягивающем трико, с большими круглыми спортивными часами на лапе и в ботинках с острыми шипами. Детей он, похоже, и не заметил.
– Вам не больно? – Олли осторожно приблизился к соседу и дотронулся до шипа на ботинке.
– Две секунды… – с трудом просипел мастиф. – Две секунды… десять метров! – В его голосе неожиданно прорезались торжествующие нотки. – Два умножить на десять будет… двадцать! – Торжество сменилось унынием, Раф был явно разочарован. – Стометровка за двадцать секунд… А было время – я в пятнадцать с половиной укладывался и даже в пятнадцать с четвертью! Э-э-эх, как бы я разогнался, если б не спина… тьфу, если б не стена эта!.. А вам что тут надо?