Александра Кузнецова – Приют для фамильяров, дракону вход запрещен! (страница 12)

Вероника прищурилась, но кивнула. – Посмотрим, что можно сделать.

У крыльца ее ждала метла – длинная, темная, с серебряными рунами на ручке. Она взяла ее в руки с тем же изяществом, с каким садилась бы в карету. Юбка легкой волной опустилась на сапоги, каштановые волосы в узле не дрогнули ни на волосок.

Она взмахнула рукоятью – и метла мягко приподнялась. Вероника села на нее, выпрямилась, словно и здесь оставалась в суде, и, не оглядываясь, поднялась в воздух.

Я стояла на пороге, пока фигура в клетчатой юбке не превратилась в темную точку на фоне ясного утреннего неба.

Я вошла в дом и, будто сама себя загоняя в угол, направилась к старому зеркалу, висевшему прямо в коридоре. Оно было мутным, с паутиной трещин по краям, но отражение выдавало правду куда безжалостнее, чем любые газеты.

Всю жизнь мне казалось, что мое будущее определено. Что я выйду замуж за самого лучшего мужчину на свете, буду блистать на столичных балах, устраивать пышные приемы. Что у нас будет орава славных кудрявых детей, которых каждое лето мы станем возить на южные острова – купать в море, кормить фруктами, чтобы они росли здоровыми, счастливыми, солнечными.

Я никогда даже не предполагала, что жизнь может повернуться иначе.

И вот я стояла в потрепанном сарафане, разведенная, с долговой ямой за спиной и толпой голодных фамильяров в придачу.

– Кем я хочу быть? – спросила я свое отражение.

В мутном стекле на меня смотрела не светская львица, не жертва скандала, а женщина, у которой все еще есть выбор. Не та, кого определили родители или чужая сделка. А свободная и независимая – та, которая сама решает, что делать со своей жизнью.

Да, сейчас у меня нет денег. Но ведь это не все, что у меня есть. Я коснулась пальцами розовой газеты с блестками, которую все еще держала в руке. У меня есть известность.

«Главный сплетник» читают сотни тысяч – в столице, на базаре, даже за городскими стенами. Среди них наверняка найдутся такие, кто захочет приютить даже самого странного питомца, лишь бы похвастаться перед соседями, что у них фамильяр из печально известного приюта.

– Значит, нужна статья, – пробормотала я, сжимая газету в руках.

Вот только никто не знал ни адреса редакции, ни настоящего автора заметок. Но за годы светской жизни я кое-чему научилась: если дать хороший повод, то «Сплетник» напишет сам.

Я вдруг почувствовала, как по венам пробежал ток решимости.

– Я придумала! – закричала я и сама удивилась, как звонко прозвучал мой голос в пустом коридоре. – Я устрою благотворительную распродажу! Все деньги пойдут на нужды приюта!

В голове все выстроилось само собой.

Благотворительный бал!

С распродажей платьев и украшений – мои подруги наверняка подключатся. Они не упустят случая показать свои гардеробы, а заодно блеснуть добродетелью. Светские дамы придут, конечно же, из любопытства: кто откажется поглазеть на скандальную разведенку, которая из жены дракона превратилась в хозяйку приюта?

Можно устроить аукцион на танец, добавить пару игр вроде «угадай вес фамильяра» или «кто быстрее накормит василиска яйцом».

Приурочить все это к ближайшему празднику – например, ко Дню Основания Столицы. И вуа-ля!

А там уж я выйду в зал и расскажу трогательные истории про моих питомцев.

Сплетник непременно напишет об этом – и останется только ждать. Толпы желающих приютить моих малюток… ну ладно, не совсем малюток, но все же.

Я подобрала юбки и почти бегом кинулась в кабинет – писать письма, звать подруг, искать союзников. Нужно было найти подходящий зал!

От волнения мне даже стало душно, я распахнула окно и подставила лицо прохладному ветру, чтобы немного успокоиться. Нужно найти место для бала.

Возможно Идд-Фрай или Вороновская примут бал у себя!

Я открыла шкатулку, разложила карточки на столе и вздрогнула, заметив, как письмо от Сильвиана снова заполняется строками.

Он пишет уже третий раз?

Я остановилась, закусила губу. Сердце кольнуло. Так и подмывало прочитать, что же пишет этот изменник: извинения? Угрозы? Насмешки?

Я протянула руку…

И в этот момент что-то холодное и тяжелое шлепнулось мне на плечо. Я замерла. Медленно, очень медленно опустила глаза.

Я совсем забыла а пауке! А он обо мне нет. И прежде чем я успела закричать, восьминогое чудовище сделало рывок и укусило меня!

Я вскрикнула, скорее от страха, чем от боли, схватила со стола ближайшую папку и уже замахнулась, чтобы прихлопнуть обидчик, как вдруг услышала голос в своей голове.

– Ау! Вы меня слышите?

Я застыла с поднятой рукой. Глаза округлились.

– О, по глазам вижу, слышите!

О нет! Это однозначно голос в голове! Паук наверняка ядовитый и у меня начались галлюцинации. Наверное через минуту я упаду в обморок и умру.

Но паука я уж точно заберу с собой. Я снова замахнулась папкой, а паук поднял передние лапы вверх.

– Что за кровожадность? Выслушайте меня, наконец! А то бегаете от меня, как курица без головы.

Я похлопала глазами. Похоже голос принадлежал кусачему пауку и он только что обозвал меня курицей. – Точно галлюцинации…

– Галлюцинации, – занудно поправил меня паук, – это когда вы разговариваете сами с собой. А я вообще-то здесь.

Я медленно опустила папку и уставилась на паука.

– Не может быть, – выдохнула я. – Пауки не разговаривают.

– Конечно не разговаривают, но я не просто паук, – резонно заметил он. – Позвольте представиться, мадам, меня зовут Герберт, – паук изобразил поклон, вышло довольно галантно, – Я фамильяр основателя этого поместья. Достопочтенного и благородного дракона, чей призрак, вероятно вы видели давеча…

Речь паука была дорого витиевата и старомодна, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы перестроиться и начать понимать суть.

– Прошу простить меня покорно, но к сожалению был вынужден укусить вас, дабы вы начали слышать мой голос. Досадная черта моей бытности, осложняющая общение с людьми.

Я похлопала глазами снова и медленно опустила папку, потирая укушенную шею.

– То есть вы укусили меня чтобы…

– Вы проницательны, мадам. Все так. Но все же, самое важное, что я хотел сказать вам, ради чего так бесцеремонно вторгся в ваше личное пространства и не к моей чести будет сказано, устроил на вас охоту это то, что я обязан предупредить вас! Всем нам угрожает страшная опасность!

Глава 5

– Хозяйка?

Я вздрогнула и резко обернулась. В дверях стоял Пол, и в руках у него была сковородка. Видимо, он собирался спросить, что там с завтраком.

Заметив на моей шее свежий укус и мохнатое чудовище рядом, лицо его чуть дрогнуло.

Прежде чем я успела что-то сказать, Пол, действуя с военной точностью, замахнулся сковородкой и одним ударом отправил беднягу Герберта в полет через всю комнату, прямиком в открытое окно.

Я кинулась к окну, выглянула наружу.

Герберт исчез где-то в кустах, а по дороге к поместью подкатывала незнакомая карета – темно-зеленая, с красной отделкой, лакированные бока блестели на солнце.

– Прекрасно, – прошептала я. – Еще и гости.

Я обернулась к Полу:

– Пожалуйста, спустись в сад и найди Герберта. Бедняга хотел предупредить нас о какой-то опасности. А я встречу гостей.

Наспех поправив волосы, я прикрыла след укуса платком, пригладила сарафан, насколько это вообще возможно, и поспешила вниз.

Дверь скрипнула, и меня едва не сбил с ног гигантский букет – розы, пионы, какие-то немыслимые лилии, завернутые в золотую бумагу.

За букетом показался мужчина, высокий, плотный, с лицом, в котором каждую черту словно нарочно сгладили, лишив его и привлекательности, и истинной суровости. Густые усы закрывали верхнюю губу, а глаза, маленькие и пронзительные, хитро блестели.

Он картинно поклонился, сунув букет мне прямо в руки. – Госпожа Алиса! – протянул он тягучим голосом. – Луиджио, хозяин «Славного кабачка». Прибыл, чтобы поддержать вас в столь сложной ситуации. Подставить плечо, так сказать, выразить свою преданность…

Я растерялась и, не зная, как реагировать, отступила в сторону.

– Проходите…