Александра Крючкова – Книга Тайных Знаний. Премия им. К. Кастанеды. Игра в Иную Реальность (страница 29)
Я смотрела на здания, окружающие Соборную Площадь, как внезапно на крыше одного из них заметила огромную вывеску из трёх букв: «RAY». На всех остальных зданиях никаких вывесок не наблюдалось.
Рэй любил напоминать о себе.
***
Последний раз мы виделись несколько месяцев назад на крупной выставке в той отрасли промышленности, куда меня командировали Высшие Силы в плане места работы.
Выставка проходила одновременно в восьми больших павильонах. Я знала, что Рэй должен быть там, и даже знала, в каком именно павильоне
Пройдя две трети зала, я замерла у одного из стендов. Вокруг меня ходили люди, а я продолжала стоять как вкопанная, медитируя над выставочными образцами земной ерунды. Ничего особенного в них не было, и я сама не понимала, ЧТО я делаю здесь.
Простояв минут пять, я хотела развернуться и продолжить бесцельное путешествие вдаль, как загипнотизированное состояние Сознания разрушила прозвучавшая совсем рядом фраза знакомого, как дважды два, усмехающегося мужского голоса:
– Здравствуйте, Алиса Андреевна.
– Рэй! Что ты делаешь здесь? – воскликнула я.
– А ты как думаешь? Тебя жду!
Я взглянула на название компании, расположенной на стенде. Рэй не имел ни малейшего отношения ни к ней, ни к представленной ею продукции. Он сочувственно покачал головой, оценив мой взгляд.
– Я стоял и смотрел на тебя. Как ты зачарованно стоишь у того, что тебе совершенно не нужно, так же, как и мне. Смотрел и думал: ведь ты смогла почувствовать, что тебе надо пойти «направо» и остановиться тут, но ты не смогла поднять свою умную голову, чтобы найти разгадку. Тебя всё время не хватает на совсем чуть-чуть, Лис. Ты идёшь правильным Путём, безошибочно чувствуя, в какую сторону нужно повернуть. Но, когда оказываешься в очередной промежуточной точке своего маршрута, ты не можешь поднять головы, чтобы увидеть главное и понять: что ты делаешь здесь. Неужели ты смогла бы сейчас развернуться и уйти, если бы я не окликнул тебя? Ладно, пойдём, я знаю, у тебя ещё есть время прогуляться.
Мы бродили по павильону практически молча, но совсем не потому, что нам нечем было поделиться, – обменявшись парой слов и взглядов, мы уже всё знали. Рэй – про меня. Я – про него.
Многие упрекали меня в том, что я иногда общаюсь с Чёрными Людьми. Но, с одной стороны, миру присуща дуальность, с другой – каждый из нас встречает кого-то на своём Пути не просто так, ведь случайностей ни на Этом, ни на Том Свете нет. Любой человек, с которым мы пересекаемся в жизни, – наш Учитель и Ученик. Высшие Силы сталкивают нас, чтобы мы что-то отдали и что-то получили.
Рэй учил меня Вселенским Законам, которые непреклонно действуют для всех. В частности, принимать людей такими, какие они есть, или просто не общаться с теми, чья сущность совершенно для тебя неприемлема.
Каждый человек – это целая Вселенная. Перекраивать чужую Вселенную по своему образу и подобию или даже осуждать её за то, что она не такая, как твоя собственная, – всё равно, что говорить Богу – Творцу Вселенных, как глубоко Он ошибался в процессе Творения, и что одно из них не имеет права на существование. Но Богу-Творцу известен изначальный замысел Творения данной Вселенной, даже не устраивающей тебя по каким-то причинам. Борясь с ней, ты борешься с Богом и Высшими Силами, а такая борьба заведомо обречена на поражение и наказание.
Одновременно Рэй для меня – лакмусовая бумажка для проверки моей светлости. Я могла разделить с ним Путь Чёрной Магии, но не сделала этого. Каждый из нас продолжал идти своим Путём, прекрасно понимая, куда тот в итоге приведёт.
Рэй предложил встретиться в три часа и пообедать в столовой, тщательно скрытой от посторонних глаз в первом павильоне на втором этаже.
За десять минут до назначенного времени я поднялась на второй этаж и встала у Двери, за которой начинались запутанные лабиринты коридоров с лестницами. Добраться до столовой возможно исключительно через Эту Дверь. Людей почти не наблюдалось, но было очень шумно. Так шумно, что хотелось отключить слух. Я стояла у Двери и держала в руке мобильный телефон, периодически бросая на него взгляд. Телефон молчал. Рэя не было. Прошло минут пятнадцать. Мне очень хотелось кушать. Рэй мог бы и предупредить меня, что задерживается. Я решила позвонить ему сама и… к своему удивлению, обнаружила на дисплее телефона ровно семь (!) пропущенных вызовов от Рэя.
Я набрала его номер и вместо «привет» услышала смех.
– Ты где? – спросила я, уже чувствуя подвох.
– Я-то – в столовой, а вот ты где?
Я потеряла дар речи, пытаясь сообразить, как это может быть.
– Хочешь совет, Алис? Выбрось свой телефон к чёртовой матери, зачем он тебе нужен? Признайся, зачем тебе телефон, Алиса?! Ну зачем? Иди сюда, мы же договорились пообедать вместе…
Мы сидели в столовой. Рэй усмехался. Я продолжала вопросительно смотреть на него.
– КАК ты это сделал? Я же стояла у Той Двери…
– Стояла.
– Сюда ведёт всего одна дверь.
– Да, – кивнул Рэй, уплетая за обе щёки котлету.
– Мой телефон был включён.
– Был, был, – издевался Рэй.
– Я держала телефон в руке. Он не звонил.
– Звонил или нет – какая разница, если ты его не слышала.
– Ну, допустим, – предположила я. – Я не слышала его ровно семь раз подряд. Но я же не могла тебя не видеть!
– А ты куда смотрела? – с улыбкой спросил Рэй.
И тут я поняла – я смотрела исключительно земным зрением, пытаясь разглядеть Рэя среди обычных прохожих, одновременно отключив слух, чтобы не слышать безумного гула и постоянных рекламных объявлений.
– Я вижу, ты всё ещё не отпустила своё Прошлое, Алиса. Забудь! Никогда уже не будет так, как тогда. Никогда, понимаешь? И выброси телефон. Я уверяю: ТЕБЕ он уже давно не нужен. Он тебе только мешает. Ты же – птица, а зачем птицам телефон?
***
Я допила кофе. Город М. – самый настоящий город контрастов. Являясь законодателем мод на протяжении десятилетий, он притягивает на улицы с бутиками известных брендов как крупных олигархов, так и тех, кто пытается их из себя изобразить. А на соседних улицах нищие эмигранты торгуют «брендами» оптом по таким ценам, что весь товар, находящийся в магазине, похоже, стоит дешевле маленькой тряпичной сумочки на витрине «за углом». Когда-то я приезжала сюда с Братом. На выставки. А по вечерам мы гуляли по улицам «за углом», что-то примеряли и, если нравилось, покупали. А некоторые люди готовы не примерять, не выбирать, а сразу же купить даже то, что не нужно, но стоит дороже всего остального, чтобы, вернувшись домой, рассказать при многочисленных свидетелях, не забыв продемонстрировать ценник, о сногсшибательном приобретении, что, по-моему, равносильно демонстрации собственной глупости.
В тот вечер содержимое кошелька явно оставляло желать лучшего. Но разве нельзя побродить «за углом», полюбоваться витринами элитных магазинов и даже зайти в них, и что-нибудь присмотреть, и примерить, а потом сказать себе, что эта вещь хороша, но где-то существует другая, намного лучше, и она ждёт встречи со мной в самом ближайшем будущем?
Однако мне захотелось проведать улицу, где мы с Братом жили, когда приезжали сюда в последний раз, чтобы почувствовать то, что я чувствовала тогда, – абсолютное спокойствие и свободу. Эта была самая счастливая глава в моей Книге Жизни. Я хорошо помнила тот отель, его название и остановку метро. Я зашла в вагон, села на свободное место и закрыла глаза.
***
Брат сидел напротив и с любопытством переводил взгляд с меня на окружающих и обратно:
– Лиса, ты – вылитая местная жительница, никогда не скажешь, что иностранка!
Мы прилетели в город М. в день моего рождения. Брат, как, впрочем, и я, не запоминал ничьих дат и очень смущался, когда в очередной раз выяснялось, что он опоздал.
Брат ни на шаг не отпускал меня от себя в городе М. под различными предлогами, совсем как ребёнок, который боится заблудиться в тёмном лесу. А в городе, где мы жили, он занимался своими делами, о которых я его никогда не расспрашивала, но он постоянно звонил с коронным вопросом: «А ты… где?»
За годы, проведённые вместе, мы научились понимать друг друга без слов, и у нас существовали негласные – не оговорённые вслух – правила. Например, если я ему отправляла сообщение, даже не требующее ответа, Брат обязательно перезванивал при первой же возможности. Или, если я молчала, значит, я не была согласна, но не хотела ни спорить, ни врать, и Брат пытался заставить меня заговорить любым способом.
Тогда, в городе М., после очередного раздавшегося в моём телефоне звонка с поздравлением, догадавшись, что это был за день, Брат смущённо извинился и тут же принялся перечислять многочисленные варианты подарка: «А хочешь, я подарю тебе самую-самую крутую…» Мне было смешно. По-доброму. Мне ведь совсем не нужно ничего самого-самого крутого. И я произнесла тогда роковую фразу, будто почувствовав, что это – наша последняя с ним поездка в город М., как, впрочем, и во все остальные города и страны: «Подари что-нибудь на память о себе, что я смогу оставить навсегда, когда тебя уже не будет рядом…»
И Брат сделает мне свой подарок, который я храню до сих пор, как память о той главе Книги Жизни… Потом… А тогда, в городе М., мы были бодры, веселы и молоды. Мы были птицами…