Александра Крючкова – Исповедь Призрака. Confession of a Ghost. Премия им. Ф.М. Достоевского / F.M. Dostoevsky award (Билингва: Rus/Eng) (страница 5)

Урануполи

– С возвращением! – воскликнула Николетта. – Квартира Алисы ждёт свою хозяйку! Кофе?

Я распахнула дверь на балкон и улыбнулась: «Привет, Город Неба! Привет, Солнце и Море! Здравствуй, Афон и Святая Гора!»

Внезапно зазвонил телефон, но номер не определился.

– Привет, Алиса, – раздался знакомый мужской голос. – С возвращением!

– Рэй?! – я не верила своим ушам.

– А где ты сейчас? – поинтересовался он.

– На Афоне… Послушай, но…

– На Афоне? Хм… – казалось, он был удивлён.

– Я всегда на Афоне в августе… Но Рэй…

– В августе?! – ещё больше удивился он.

– Да послушай же ты меня! Как ты можешь мне звонить? Ты – призрак!

– Призрак, и что? Ты никогда не общалась с призраками?

– Вот так, как сейчас с тобой, нет.

– Значит, пришло время, чтобы теперь и так – тоже.

– А что ты хотел мне сказать? – спросила я, почти расслабившись и смирившись с возможностью общаться по телефону с призраками, звонящими в прямом эфире на Афон с неопределяющихся номеров.

– Да так… Ладно, я понял. Увидимся.

– Где? Здесь, на Афоне? – удивилась я.

– Кто ж меня, колдуна, на Афон пустит? Во сне! – засмеялся Рэй, и связь прервалась.

…

В Урануполи всего две многолюдные улицы: морская, с кафешками и магазинами, и центральная, через два дома от морской, в основном с иконными лавками. Улицы начинаются у Башни.

Иконная лавка Димитры находится на центральной улице прямо напротив Башни, а Святая Марина, замахивающаяся на Дьявола топориком, приобретённая у Димитры, – моя первая афонская икона. Димитра и вся её семья – греки. Мы общаемся по-английски.

– Привет, Алиса! Надеюсь, Костас домчал тебя молниеносно? Как море?

– Я – в Раю, спасибо! – улыбнулась я и заскользила взглядом по стене с рукописными иконами.

– Марина у тебя уже есть, и Святое Семейство – тоже, – Димитра помнит все иконы, которые у меня уже есть. – Кстати, как поживает Марина? Она ещё не зарубила Дьявола топориком?

– Всё ещё рубит, – вздохнула я. – Мне нужна икона Святого Петра.

– У меня есть Пётр и Павел!

– Пётр и Павел у меня есть. Кстати, я хожу в церковь Святых Апостолов Петра и Павла, подворье Оптиной Пустыни. Знаешь, что они символизируют?

– Я не такая набожная, поэтому и расспрашиваю тебя про иконы, пользуясь тем, что ты любишь кофе, – Димитра улыбнулась.

– Пётр и Павел – символ дуальности мира, чёрное и белое, слитое воедино, левый и правый путь. Пётр считался главным апостолом в Католичестве, а Павел – в Православии. На Афонском изображении они обнимаются, и их объятие – в форме сердца.

– Белая и Чёрная Магия?

– Можно и так сказать, но мне нужен Пётр с ключами, – уточнила я, продолжая осматривать рукописные иконы, многие из которых я уже видела здесь в прошлом году.

– С ключами от Рая? – переспросила Димитра.

– У него там два ключа, – засмеялась я, – и не факт, что оба – от Рая!

– Ты же у нас на Афоне – уже в Раю! – сказала Димитра, доставая амбарную книгу, в которой ею ведётся учёт всех заказанных на Афоне икон, их поступление и продажи. – Нет, Петра с ключами я никогда не заказывала. Позвоню завтра монахам-близнецам в скит Святой Анны, возможно, они успеют написать икону до твоего отъезда.

…Я зашла в иконную лавку семьи Яниса. Его родители говорят по-гречески, но Янис изучал русский. Он всегда поздравляет меня с православными праздниками, отправляя фото рукописной иконы праздника из их магазина. Недавно у Яниса родилась дочка.

– Алиса! С приездом, дорогая! Как дела? Как поживает Ваш кот?

Кот – не мой, но периодически у меня гостит и, совершая обход по квартире, включая открытые полки с Афонскими иконами, прикладывается к иконам лбом, прямо как человек. Я фотографировала кота, чтобы показать афонцам.

Отец Яниса здоровается со мной на греческом и сразу же просит девочек, работающих в их лавке, сварить кофе. Янис показывает новые иконы и делится последними новостями, а я медленно обхожу пространство и здороваюсь со Святыми, и те приветствуют меня в ответ. Янис говорит, что я чувствую живые иконы. А ещё есть следящие – Святые смотрят прямо на тебя, независимо от твоего перемещения в пространстве.

– Николай у Вас есть, и Александра тоже, – Янис помнит все иконы, которые у меня уже есть. – А чего у Вас нет?

– Лестницы, – призналась я.

– Редкая икона! Позвоню завтра в келью Святого Николая, узнаю, нет ли у них писаной, и тогда закажу, если нет, чтобы успеть до Вашего отъезда! Надо только выбрать образ – сейчас покажу, как у нас её пишут, и размер. Лестница помогает душам пройти Мытарства. Надеюсь, у Вас никто не умер? – Янис открыл страничку в Интернете и показал мне варианты лестниц.

Выбрав Лестницу, я оглянулась по сторонам, чтобы обозначить желаемый размер, и мой взгляд остановился на нижней полке в угловом стеллаже, откуда на меня пристально смотрела Богородица, явно живая, и я непроизвольно вздрогнула:

– Вот такого размера…

Кофе мы пьём на улице у входа в магазин Яниса. Здесь так принято: владельцы магазинов пьют кофе, общаются с прохожими, потом переходят улицу и пьют кофе с теми, кто напротив, обмениваясь новостями или молча рассматривая туристов с пакетами: пакеты, мелькающие чаще других, – указание на самую процветающую лавку в Урануполи. А Янис рассказывает мне про Афон, он бывает в кельях, беседует со старцами и водит туристов на Гору.

– Не встречали 12 отшельников? – поинтересовалась я.

– Чтобы их встретить, надо быть Святым, – вздохнул Янис и нырнул в лавку к только что зашедшим в неё покупателям.

– Как я рада, что Вы снова с нами! – воскликнула Лия, грузинка, моя ровесница, живущая здесь почти десять лет, сотрудница Яниса. – Слава Богу, Вы живы и здоровы! Вы очень светлая, даже хозяйка говорила: в Алисе – иная доброта, настоящая, с Неба.

– Спасибо, Лия! А Вы не знаете, как называется вот та икона Богородицы? – я показала её Лие сквозь витрину.

– Даже не помню, откуда она у нас. Но завтра скажу!

…Кирияки – племянница Димитры, да и Янис – её племянник, в этой деревушке почти все – родственники, хотя и не все дружны между собой. Кирияки досталась по наследству иконная лавочка её отца, который два года назад переквалифицировался в продавца мороженого. Лавочка, как и у Димитры, была небольшой, но Кирияки закупала большие и дорогие иконы. Мне нравился один из иконописцев, который писал для неё, и за приемлемые деньги.

– Привет, Алиса! Я снова беременна, как видишь! – улыбнулась она.

– И опять мальчик?!

– Ага! – засмеялась она и после приветственных расспросов приступила к обзору своих новинок.

– Алиса, очень рад тебя видеть! – обнимая и целуя меня в щёки трижды, произнёс зашедший в лавочку отец Кирияки. – Надолго к нам? Знаешь, а ведь ты никогда не уедешь! Останешься навсегда жить на Афоне!

– Кирияки, а у тебя нет, случайно, Святой Варвары с чашей? – поинтересовалась я, размышляя над словами её отца.

– С чашей – нет, а так – есть! А зачем тебе? Она от внезапной смерти оберегает? Чтобы не умереть без причастия?

Кирияки обещала узнать про Варвару, а я направилась к Сократису.

Сократис – друг Димитры, грек, но мы общаемся по-итальянски, хотя он говорит и по-английски. На итальянском нас никто не понимает, да и полезно попрактиковаться. Сократис любит редкие иконы и мне про них рассказывает – эмоционально! – похож на итальянца темпераментом.

– О! Алиса! С возвращением! Эх, что я тебе покажу! – кричит он издалека, а затем достаёт телефон и находит фото: – Про меня написали статью в National Geographic! Смотри! Видишь? Вот моё имя, вот название и адрес моей иконной лавки! А это мои иконы, вон они – на той стене! Прикинь, пришли журналисты и даже не сказали, кто они и откуда! Я, ты же знаешь, всегда говорю правду про иконы, и я им всё сказал! И они написали!

– Поздравляю! – улыбнулась я и, переведя взгляд на стену с иконами, замерла как вкопанная.

– Кофе? – предложил Сократис, не заметив моего оцепенения.

– Ты знал! Мне нужна эта икона, нигде не могла найти, даже решила, что её не существует!

– Какая из?

– Четырёх Евангелистов!