Александра Крючкова – Исповедь Призрака. Confession of a Ghost. Премия им. Ф.М. Достоевского / F.M. Dostoevsky award (Билингва: Rus/Eng) (страница 49)
– Добро пожаловать в Ад!
Перед нами простиралась гигантская каменная пустыня с возвышающимися чёрными засохшими деревьями, каждое из них – обвито паутиной, по центру которой находилась душа. Души стонали, пытаясь выбраться, – тщетно. Туда-сюда сновали черти-стражники, присматривающие за пленниками. По всей Пустыне – то там, то здесь – вспыхивали и гасли миражи – сцены из жизни, от которых души стонали ещё сильнее. Я заметила и других Хранителей, проводящих экскурсии своим рух перед воплощением, а также души воплощённых и совершенно невнятные тени.
– Кто они? – спросила я, крепко вцепившись в Хранителя, проходя очередное мёртвое дерево.
– В паутине – развоплощённые, но по решению Суда…
– А как проходит Суд?
– Душа сканируется. Вся её жизнь на Земле подвергается анализу. Если душа полна разрушительной и негативной энергии, либо страсть-привязанность к земным страстям пересиливает тяготение к Свету, в Высших Сферах ей делать нечего. Только полностью успокоенные души открывают дверь в Небо. Множество рух по разным причинам продолжают блуждать по Земле. В целом: к чему душа притянется, там и останется.
– А они, негативно-разрушительные, навечно здесь заперты?
– Всё негативное должно быть уничтожено. Рано или поздно.
– Они – в астральных телах?
– Да, но связь атомов – видишь? – частично порвана.
– А где их Хранители?
– В Высших Сферах. Чем темнее душа, тем дальше от неё Хранитель. Эти рух покинуты, в них нет Света, но они сами же от него и отреклись.
– Почему их сразу не уничтожат, а мучают?
– Много причин. Во-первых, есть закон Равновесия или Небесной справедливости-гармонии. Во-вторых, некоторые рух настолько сильно жаждут земной жизни, что не могут успокоиться и распасться на атомы, всячески цепляются за возможность получить земное тело напрокат. Вон тень подошла к чёрту, и они о чём-то шепчутся. Колдун заключает очередную сделку с Князем Тьмы. Ту рух, которая более всего подходит к выполнению задания колдуна, отправят на Землю подселенцем. Жаждущую плотской страсти – на приворот. Рух обязана отслужить Князю Тьмы. Чем больше душ попадётся в паутину, тем Ему лучше – он же борется за перевес Сил в сторону Зла.
– Исполнив желание колдуна во время пребывания в чужом теле, рух должна заманить сюда ещё одну рух?
– Минимум одну, да. Негативная энергия подпитывает эту пустыню, как вода – пустыни на Земле. А миражи накаляют жажду до предела. Душам показывают то, от чего они не могут освободиться, чего хотят, но не могут получить здесь.
– Уфф… А почему здесь бродят души воплощённых?
– Одни попадают сюда во сне, другие – в предсмертном состоянии. Некоторые целенаправленно приходят – ищут знакомых.
– Зачем? – удивилась я.
– Допустим, обидчик – в паутине, потому что его не простил обиженный. Обиженный приходит, они разговаривают, и обиженный прощает обидчика. Можно узнать, что человек не доделал на Земле и доделать за него, или сделать нечто с нуля, – для облегчения страданий. Иногда нужно что-то важное узнать.
– А где находится Князь Тьмы? – поинтересовалась я.
– Хочешь познакомиться с ним лично? У него поле битвы на Земле, а не здесь.
Внезапно кто-то дёрнул меня за руку. Я обернулась и увидела воплощённую душу мальчика.
– Привет, – улыбнулся мальчик. – А я тебя знаю!
– Как это? – спросила я и удивлённо посмотрела на Хранителя, но тот только вздохнул.
– Я читал твою книгу, – продолжая лукаво улыбаться, признался загадочный мальчик.
– Мою? Но ведь я ещё не воплотилась на Земле!
– Но она – уже в Библиотеке…
– Книжка про призраков? – переспросила я.
– Нет, – мальчик ухмыльнулся. – «Книга Тайных Знаний». И ещё несколько. Ты написала в них про меня.
– Про тебя? – воскликнула я, широко раскрыв глаза, и посмотрела на Хранителя в ожидании комментариев.
– Будущее многовариантно, – уклончиво ответил Хранитель.
– Но эти книги – в Библиотеке, – усмехнулся мальчик. – И мы все в них есть. И я уже воплотился.
– А кто ты? И сколько лет ты там живёшь?
Мальчик показал свой возраст на пальцах и добавил:
– И у меня – целых 5 (!) планет в 8-м (!) Доме.
– А как тебя зовут на Земле?
– Для тебя я – просто «Рэй», или «Луч».
– Луч Света? – улыбнулась я мальчику.
Он загадочно ухмыльнулся и… исчез.
– Не ту книжку читаю, – с чувством досады произнесла я, присаживаясь в кресло Читального Зала.
– Заметь, это был твой выбор!
– Если у мальчика целых 5 планет в Доме №8, получается, он – маг?
– Явно акцентированный Плутон. Можно сказать, даже 5 Плутонов сразу, – Хранитель вздохнул.
– Но что он делал в Аду? – удивилась я.
– Наверное, искал тебя, чтобы познакомиться.
– Бррр! Плутон в Аду искал меня… Жуть какая-то! А ты, когда на души смотришь, видишь их небесные паспорта?
– Вижу, – кивнул Хранитель и добавил: – Но не всегда смотрю.
– И что ты про мальчика ещё видишь? Мне важно, скажи.
– Селена с Лилит в соединении – борьба за душу между Силами Тьмы и Света на протяжении воплощения. Формула самоубийства. Вы очень похожи, но…
– Не он ли – тот самый колдун, чьей женой я могу стать?!
– Читай, Рух, читай, – произнёс Хранитель. – Тебе с детства будет свойственно копаться в Скрижалях и вытаскивать оттуда фрагменты, которые так или иначе касаются твоего Будущего.
Книжка раскрылась на странице с названием «Оракул» – обычная история о том, что знание Будущего далеко не всегда радует.
– Привет, – задумчиво произнёс Рэй, встречая меня на подоконнике в тайной комнате. – На сегодня просмотр вещей отменяется. Мне велели тебя выгулять!
– Я же – призрак, а не собачка!
– Призраки в цепях встречаются гораздо чаще, чем собачки. Где бы ты хотела прогуляться? Только не говори мне ни про Афон, ни про монастыри!
– Потанцуем на катке заснеженной Красной Площади в ночь перед Рождеством? По Гоголю, как раз вся Нечисть активизируется!
Рэй взял меня за руку, шепнул номер года, я закрыла глаза и…
Здесь играла музыка из «Последнего танго в Париже», по-рождественскому светили фонари, падал волшебный снег, били Кремлёвские куранты, а люди кружились на катке у огромной пушистой ёлки. Я поплыла по льду, представляя себя в коньках и любимой рысьей шубке, сшитой в стиле летучей мыши, и мне было уже нестрашно упасть в тройных тулупах, и мелькающие сквозь нас люди меня совершенно не волновали.