Как написала о «Хранителе» литератор Надежда Шлезигер, поклонница Марины Цветаевой:
«Крючкова идёт по краю гениальности, её стихи прорастают в твоей душе, поражая искренностью и глубиной мысли, её проза удивляет и формой, и содержанием, и, конечно же, Силой Духа, её Иная Реальность – это выстраданная правда жизни…»
Однако завершить рассказ о «Хранителе» правомерно словами уже процитированного мной в самом начале руководителя литературного объединения «Свежий взгляд» Петра Гулдедавы, который, несмотря на упрёк в излишней «небесности» главной героини, продолжает свою рецензию так:
«Но именно в чистой одухотворенности и проявляется сила воздействия произведений Крючковой, ключ её высокого мастерства. О чём бы она ни говорила, каждое слово – это слово любви, веры и надежды, излучающее магию обаяния таланта и красоты. К великому сожалению, люди разучились по достоинству ценить своих ближних и живущих рядом современников, поскольку у них такие же, как у остальных, два глаза, чтобы видеть, два уха, чтобы слышать, и один рот, который не только способен говорить умные слова, но и требует хлеба насущного. Им сложно довести уровень своей объективности до степеней, равнозначных великим дарованиям ближних. Особенно если Господь сподобил их самих укрывать собственное косноязычие за обилием рифмованных цитат общеизвестных истин и перефразированных высказываний признанных авторитетов. Наверное, должно пройти время, и только потомкам дано с расстояния десятилетий разглядеть истинную масштабность величия Мастера. Следуя заразительному примеру и перефразируя высказывание Ф. Листа о Полине Виардо, хочу со всей ответственностью заявить: Александра Андреевна Крючкова – не просто русский российский литератор. Она – „явление культуры“, и когда-нибудь „настанет свой черёд“ „драгоценным винам“ её неповторимого творчества!»
Борис Борисович МИХИН,
поэт, член Союза писателей России,
лауреат литературных премий
Журнал «Зарубежные записки» №1 (47) /2022
http://z-zapiski.ru/archive.php
https://reading-hall.ru/publication.php?id=30990
Л. М. Кузьминская: «Венеция в творчестве Александры Крючковой»
Книга известной московской поэтессы Александры Крючковой «Москва – Санкт-Петербург, а далее – везде» включает в себя множество интересных стихотворений, достойных внимания, однако, на мой взгляд, особо следует отметить стихи о Венеции из цикла «Сказка Странствий».
Венеция – один из любимых городов Александры Крючковой, о чём она говорила на страницах своих романов из серии «Игра в Иную Реальность», в частности, Венеция является практически самостоятельным персонажем в романе «Ангел-Хранитель», в который включены и стихи о Венеции. Александра неоднократно бывала в Венеции – и в командировках по работе, и с творческими выступлениями.
« – Я только что оттуда из командировки, – продолжая разглядывать картины, вздыхаю я. – Мой самый любимый город. Я часто езжу в Венецию. И по работе. И сама по себе. В этом городе есть нечто магическое, что заставляет меня возвращаться.»
(А. Крючкова, роман «Ангел-Хранитель», ч. 2. «Ловушка снов», глава 4. «Девочка и Волк»)
Важнейшая для автора поездка, описанная в романе «Ангел-Хранитель», состоялась в марте 2012 года – это была выездная экскурсия из миланской Школы Букеровских Лауреатов, где Александра проходила семинар по курсу поэзии у Евгения Рейна (друга Иосифа Бродского). Вместе с Евгением Борисовичем Рейном семинаристы посетили и могилу И. А. Бродского на кладбище Сан-Микеле (Б. Б. Михин: «Ангелы и звёзды: М. Цветаева, Е. Рейн и А. Крючкова», «Зарубежные записки» №1 (27), 2022).
«Вокруг меня – надгробия. Я подхожу к одному из них и читаю: «Иосиф Бродский»… Как я оказалась в Венеции? Что я здесь делаю? Наверное, я – во сне?.. Издалека доносятся чьи-то голоса, они зовут меня – я догоняю их и… вдруг с радостью вспоминаю: я же здесь с группой писателей и поэтов, на семинарах Евгения Борисовича Рейна и Виктора Ерофеева! Ко мне подходит поэт и историк Дмитрий Немельштейн:
– Сашунь, не грусти! У тебя всё получится!
Я не сплю! Да! Точно! Он назвал меня моим земным именем! Мы приехали сюда на экскурсию по местам Бродского! Память возвращается, я постепенно вспоминаю, как мы выехали из Милана на автобусе, как добрались до причала Сан-Марко, а потом на катере – до острова-кладбища Сан-Микеле.»
(А. Крючкова, роман «Ангел-Хранитель», ч. 3. «Семь секунд», глава 3. «Лабиринт подсознания»)
У итальянцев есть примета – в Венецию нельзя приезжать с любимым человеком, в противном случае после поездки вы по той или иной причине расстанетесь.
« – В Венецию надо ехать с любимым человеком!
– Я тоже так думала. Но итальянец, директор фабрики, с которым мы общаемся по работе, сказал, что Венеция считается в Италии несчастливым городом для влюблённых, приносящим вечную разлуку. Он привёл примеры из собственной жизни и жизни его друзей, когда после поездки расторгались помолвки, а одна девушка вообще умерла!»
(А. Крючкова, роман «Ангел-Хранитель», ч. 2. «Ловушка снов», глава 4. «Девочка и Волк»)
Возможно, именно поэтому Венеция предстаёт в стихах Крючковой – городом призраков, а в прозе – «театральной сценой с картонными декорациями», где даже «Луна на Небе – картонная», да и отражается она в «картонной воде».
«Венеция – мистический город, поездка в который вместе с любимым человеком, по преданию итальянцев, грозит вечной разлукой, предстаёт в романе зловещим чёрным городом, оплакивающим призраков. Сильное впечатление производит описание автором картонной Луны в небе и её картонное же отражение в картонной (!) воде – как погружение в сумасшествие в тот момент, когда ты сам переживаешь чувства главной героини и осознаёшь смещение граней в собственной голове.»
(Т. Трубникова: «Ангелы-Хранители существуют», газета «Литературные известия» №11—12 (197—198), 2021)
« – Что это? – невольно вырывается у меня.
– Я рисую, – смущённо произносит композитор.
На полках у окна – картины. Их много. На них на всех – чёрный город. Чёрные дома. Маленькие слепые окна. Серый Туман. Полная Луна… Это город, который до боли мне знаком. Мой любимый город. Город-на-Воде. Но на картинах он выглядит совершенно «картонным», как декорации на сцене… Искусственным… Пугающим… Зловещим…
– А ты был в Венеции?! – удивляюсь я.
– Нет, никогда…
– А почему она чёрная?
– Может быть, она… плачет?»
(А. Крючкова, роман «Ангел-Хранитель», ч. 2. «Ловушка снов», глава 4. «Девочка и Волк»)
Фактически, и стихи, и центральная часть романа «Ангел-Хранитель», «Ловушка снов», связаны с таинственным сном автора о собственных похоронах в Венеции, который описан и в романе, и в стихотворении «Химера».
« – Мне снился странный сон где-то год назад. Как меня хоронят в Венеции. Я совсем забыла, но вспомнила, когда недавно, во время последней командировки, гуляла по Сан-Марко. Я подошла к пристани и увидела лодку, которая отчаливала от берега. Прямо как в том сне…
– Так тебя похоронят в Венеции?!
– Не знаю… Было раннее утро. Похоже, весна. И туманная дымка. В лодке находилось всего два человека – сам лодочник и Человек в Чёрном. С седыми, практически белыми, волосами… Они везли моё тело. Или прах. Не знаю, мне было страшно заглянуть внутрь лодки. Они ехали на противоположный остров. Я даже не знаю, что это за остров. Я на нём никогда не бывала.
– Ну и КТО ОН, твой Чёрный Человек?
– Не знаю…»
(А. Крючкова, роман «Ангел-Хранитель», ч. 2. «Ловушка снов», глава 4. «Девочка и Волк»)
И вот растущая Луна, символ Подсознания, достигает «картонной» кульминации в Венеции:
«Мы причаливаем к Сан-Марко ночью. Человек в Чёрном привёз меня в мой любимый Город-на-Воде, но теперь, ступая на площадь, я вижу его ИНАЧЕ – Чёрным Зловещим Городом, утопленным в кромешной Тьме, целиком и полностью… картонным, как декорации на театральной сцене!
Весь земной мир – огромная театральная сцена, на которой люди играют в спектаклях для… призраков. Облачённые в костюмы земных тел, они «живут» на сцене в окружении картонных декораций, которые могут быть мгновенно разрушены Тем, кто постоянно прописывает в Скрижалях сюжетные нити пьес их судеб. Эти странные существа – люди – настолько зачарованы магической иллюзией сменяющихся декораций, что лишь Смерть в состоянии сорвать венецианские маски, сросшиеся с их лицами.
Я – на Сан-Марко… пытаюсь отыскать в кромешной темноте хоть один фонарик, но тщетно – Город обесточен, я не вижу в нём света. Вокруг меня – только чёрные мёртвые дома. Здесь всё – ненастоящее. Картонное! Пугающее!! Зловещее!!!
И я бегу прочь в длинном платье, сотканном Туманом, вдаль, по мостикам, пытаясь найти Реку, уносящую души в небо. Бегу, задыхаясь, вдоль декораций чёрных картонных домов, в окнах которых не горит свет <…> Наконец-то! Я нахожу точку перехода – добираюсь до места, где нет мостика, но есть ступеньки, уходящие в воду, и аналогичные ступеньки выходят из воды уже с противоположной стороны. Перепрыгнуть на ту сторону не получится. Там – Зазеркалье, в нём отражается всё, что находится здесь. Жаль, никто не видит то, ЧТО я вижу, и КАК я теперь вижу земной мир – он стал картонным, чёрным, зловещим монстром!
Я сажусь на ступеньки, ведущие в воду, – жду родителей, которые вот-вот придут за мной, – и смотрю в чёрное небо, где висит огромная Луна. Но и она тоже… картонная!!! Я перевожу взгляд вниз, на её отражение – надо же! – кто-то вырезал картонную копию небесной Луны и положил её на такую же картонную (!!!) воду…
