Александра Крючкова – Ангел-Хранитель. Премия им. Оскара Уайльда. Игра в Иную Реальность (страница 18)
– Когда я уезжала из Москвы, мне пришло стихотворение про тауэрских воронов. Некоторые строчки я не совсем поняла. Бывает, осознаёшь все потайные смыслы и взаимосвязи лишь через какой-то промежуток времени. И, представь, я даже не знаю, кому написала тот стиш, потому что…
– Прочитай…
Алиса читает.
– У них подрезаны крылья? – спрашивает Писатель.
– Да. Это старинная легенда. Если вороны покинут Тауэр, рухнет монархия. Их здесь хорошо кормят, у каждого – своё имя. Они – ХРАНИТЕЛИ. Я похожа на тауэрского ворона, нет?
– Значит, ТЫ – тоже ХРАНИТЕЛЬ?
– Возможно… Но не знаю, чей, – смеётся Алиса.
Писатели заходят в башню, где проходит выставка корон. Шикарные экземпляры с указанием лиц, которым они некогда принадлежали, медленно проплывают мимо. Писатель периодически спрашивает Алису:
– Как тебе эта?
– Неее, эта не нравится, – улыбается она.
– А та?
– А та – ничего, да…
Писатели заходят в сувенирный магазинчик. Здесь, в отличие от Аббатства, короны продаются большие, но Алисе они не нравятся. Писатель берёт одну из них, «коронует» Алису и фотографирует. Алиса смеётся, а Писатель спокойно произносит:
– Всё, ты – Королева… Теперь уже точно…
Во внутреннем дворике Писатель фотографирует Алису с бифитером – стражником Тауэра, как внезапно к Алисе подходит… ВОРОН.
– Смотри! – восклицает она. – Все – там, внизу, а этот решил прогуляться! Разве мы не похожи?
Писатель фотографирует их вместе и спрашивает:
– Ты специально выбирала для Лондона исключительно чёрно-белую одежду?
Алиса оглядывает себя с ног до головы и осознаёт: действительно, всё, что она взяла в Лондон, – либо чёрного, либо белого цвета, за исключением свитера, он – чёрно-белый.
– Нет, так получилось…
– Ладно, Королева, поехали в Гринвич обнуляться, чтоб жизнь заиграла яркими красками…
***
Писатели заходят в первый вагон поезда с автоматическим управлением и усаживаются прямо на передние сиденья, где в обычных поездах расположена кабина машинистов. В окнах мелькают бедные районы Лондона, затем появляется новый банковский – аналог Сити – гигантские стеклянные небоскрёбы Canary Wharf.
И вот наконец они выходят на нужной остановке, добираются до входа в парк и медленно поднимаются на холм Королевской Обсерватории.
«Удивительно и неправдоподобно, но в Гринвиче светит Солнце! К чему бы это?» – размышляет Алиса и рассказывает Писателю про Нулевой Меридиан. Писатель скептически улыбается и по дороге фотографирует небо в «решётках веток».
– Любишь готику? – спрашивает Алиса, уже заранее зная ответ.
– Обожаю.
– Там, в костёлах, очень мрачно. Разве нет?
– Мрачно, – соглашается Писатель. – Но я – католик.
Они рассказывают друг другу истории из трудного детства. Алиса размышляет: почему так? Почему у них обоих оно было чёрным, а сейчас ей нравится тепло и Солнце, всё яркое и светлое, а Писателю – мрачные места и чёрные голые ветки деревьев? Она тоже когда-то убивала своих персонажей в рассказах, а теперь, наоборот, пытается всех спасти…
Алиса подбегает к Нулевому Меридиану, подпрыгивает на нём от радости и протягивает руки к небу, в котором светит Солнце. Писатель фотографирует её и так, и сяк. Алиса поочередно ступает по обеим сторонам линии Меридиана, начинает танцевать и даже что-то мурлычет себе под нос.
– Что ты там поёшь?
– Стишок, он пришёл ко мне на платформе 9 и ¾:
– Ты такая смешная! – улыбается Писатель.
– Давай, иди сюда, обнуляйся, ну же! Пусть всё чёрное оставит нас, а жизнь начнётся с чистого листа. Загадывай желание!
– Сбудется?
– Я была здесь десять лет назад. В апреле, как и сейчас. Осенью у меня резко изменилась жизнь. Настолько резко, что я и предположить не могла. К лучшему. Хотя сначала тяжело так кардинально разворачиваться. Но потом началась новая и счастливая глава в моей Книге Жизни! И я верю, что и сейчас оказалась здесь не случайно. И ты – тоже.
Писатель занимает место у Нулевого Меридиана. Теперь фотографирует Алиса. Хранитель смотрит на неё с грустью, потому что обнулилась подопечная явно не полностью – в её голове устойчиво присутствует образ Мужчины в Белом.
– Значит, осенью, говоришь? Новая и самая счастливая глава? – с улыбкой уточняет Писатель.
– Однозначно! Осенью!
Хранитель Алисы вздыхает, Мрачный спрашивает:
Они оба смотрят на Алису с печалью. А она сейчас, такая радостная, красивая, счастливая, ни о чём плохом из предстоящего не ведающая, берёт Писателя за руку, и… Они исследуют музейный домик Королевских астрономов, медленно обходят экспонаты – телескопы, различные механизмы, похожие на часы, какие-то свитки, и шагают в тёмную комнату, где Алиса обнаруживает гигантский глобус и подводит к нему Писателя.
– Смотри! Это наш земной шарик, прямо такого размера, каким я вижу его на медитациях. Представь: там, в небе, есть огромные монахи – ХРАНИТЕЛИ нашего шарика. Они рядом с ним стоят и ладони держат, как у костра, когда руки греешь. Хранители такие же большие, как мы с тобой по сравнению с этим шариком. Сфотографируй меня с ним на память?
После очередной «фотосессии» Алиса подходит к столу, на котором нарисованы предметы – чернильницы, карандаши, ручки и табличка, гласящая: «Дотронься, чтобы узнать больше». Алиса дотрагивается и тут же вскрикивает от ужаса – по поверхности быстро-быстро пробегают огромные, жирные, мохнатые с кучей лап…
– Что случилось? – удивляется Писатель.
– Это плохой стол!!! Он – чёрный!!!
Писатель дотрагивается до стола.
– Алис, не бойся. Это компьютер с тачскрином. После «монстров» на столе появляется текст с рассказом, и ты можешь перелистывать страницы, чтобы читать дальше.
Хранитель уводит Алису от стола: