Александра Крючкова – Ангел-Хранитель. A Guardian Angel. Премия им. Оскара Уайльда. Билингва: Ru-Eng (страница 40)
Мы уже подплываем к неизвестному мне островку…
И тут звонит телефон. Я ещё сплю и во сне ругаюсь на того, кто смеет меня отвлекать в столь безумно интересный момент! Я пытаюсь всеми силами «удержаться» там, в Венеции, во сне. Но телефон здесь, в Милане, в отеле, звонит столь настойчиво и долго, что я кричу мысленно:
Но телефон сильнее – я срываюсь с волн, открываю глаза, поднимаю трубку.
– Алиса, через полчаса мы ждём тебя в машине! Поедем на выставку вместе.
Я произношу: «Хорошо…», вешаю трубку и, с грустью от недосмотренного, направляюсь в ванную.
2.2. Материализация
– Алиса, что ты там всё время пишешь?
Я протягиваю маме тонкую зелёную тетрадку в клеточку. Она перелистывает её, рассматривая мой детский корявый почерк, и удивлённо восклицает:
– Это
Я молча киваю и улыбаюсь. Мама мрачнеет и строгим голосом категорично произносит:
– Ты не должна больше этого делать!
– Почему? – удивляюсь я.
Она долго молчит, будто сканируя моё будущее, а потом выносит свой безжалостный вердикт, срываясь чуть ли не на крик, приводя в пример тех, чьи имена мне ещё совершенно ни о чём не говорят:
– Нет! Нет!! Нет!!! Ты не будешь писать стихов!!! У всех поэтов – страшные судьбы! Большинство из них влачат нищенское существование, их жизнь полна трагедий, они заканчивают её самоубийством!!! Цветаева, Маяковский, Есенин! Ахматова искала любви, но так и не нашла, как, впрочем, и Блок! Я не хочу, чтобы ты убила себя! Нет, Алиса! Ты больше никогда не будешь писать стихов! Никогда!!!
Мама уходит из комнаты. Я закусываю губу, чтобы сдержаться и не заплакать от обиды, но слёзы вот-вот хлынут из глаз, и руки судорожно разрывают тетрадку на мелкие кусочки.
…Мы идём с мамой к железнодорожной станции. У нас здесь дача. До переезда – пара минут. Я бреду за ней следом, но не за руку, как обычно. Мы идём молча, и тишина вокруг пугает меня. Я ещё никогда не слышала такой громогласной тишины! Туман окутывает землю не плотной пеленой, а настоящим ватным одеялом. Почти ничего не видно, лишь голые чёрные ветки осенних деревьев, насквозь промокших от беспрерывного дождя, периодически набрасываются на меня, выскакивая из призрачной завесы и обдавая ледяным душем панического страха… Страха неизбежности… Неизбежности того, что вот-вот должно произойти… Мы подходим к переезду. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на наш дом. Но его, чего и следовало ожидать, разглядеть уже невозможно. За мной – Бездна всепоглощающего Тумана. И кажется, если я сейчас же не продолжу свой путь, она утянет меня к себе, в себя, навсегда.
Внезапно раздаётся оглушающий звук приближающегося поезда. Я выныриваю из гипнотического транса и вижу его прямо перед собой – он взрывает стену Тумана, врываясь в моё пространство с бешеной скоростью, громыхая колёсами так, что я закрываю уши ладошками. Мне страшно. Я ищу маму глазами, но тщетно – пока я оборачивалась и смотрела в лицо Бездне, мама перешла железнодорожные пути, не замечая, что я отстала. Поезд кажется мне бесконечным! Сколько у него вагонов? Тысяча? Миллион? Я никогда не видела таких длинных поездов! Куда он летит со скоростью света?
Но вот поезд исчезает. И снова воцаряется тишина. Я перехожу на другую сторону железнодорожных путей и оказываюсь на пустой платформе. Туман рассеивается. Здесь никого, кроме меня, нет.
– Мама… Мама… – тихонько зову я и внезапно понимаю, что больше никогда не увижу её: поезд забрал маму с собой. Я сажусь на краешек платформы и плачу.
И просыпаюсь. Посреди ночи. Я осторожно привыкаю к кромешной темноте и вглядываюсь в мамин силуэт. А потом, убедившись, что она дышит, сильно-сильно обнимаю её рукой, прижимаясь к ней своим дрожащим маленьким тельцем. И снова засыпаю.
Я приехала в горы на семинар Раисы Ахметовны Мансуровой, с которой познакомилась в Москве. Она тогда прочитала мои стихи, сравнив с Цветаевой и Ахматовой, сказала, что я стану известной, меня переведут на иностранные языки и будут издавать за рубежом, по моему ещё не написанному роману про Иную Реальность снимут кино, и я наконец-то встречу свою Любовь – столь долгожданную мной Каменную Стену… Вскоре в крупном издательстве вышла книга моих стихов с вызывающим названием «Марина. Анна. Александра», придуманным издателем, а на горный семинар в Китай я привезла роман про «Игру в Иную Реальность», но Раиса Ахметовна внимательно посмотрев мне в глаза и держа в руках рукопись, констатировала: «Ты не сказала самого главного. Дописывай!»
С 4-х ночи до 10 утра мы занимаемся в горах. В тот день я возвращалась в отель вместе с одним из семинаристов – Сашей. Обычно он задавал мне интересные вопросы, поскольку считал меня продвинутым пользователем в Иной Реальности, но внезапно предложил заняться белой магией и «наколдовать Каменную Стену».
После забавных расспросов Сашка рисует итоговый образ: мой мужчина сильнее и умнее меня, лидер, смелый, высокий, светлой масти, дружит с Юпитером – планетой, отвечающей за материальное благосостояние, любит путешествовать, интересуется Иной Реальностью, принимает меня такой, какая я есть, помогает в продвижении моего творчества и мной гордится. Сашка говорит, что уже видит меня звездой: как я мелькаю на ТВ и гастролирую по миру, мой дом с камином и – ха-ха-ха!!! – на Рублёвке, будто и работать мне уже не нужно, но здесь я выступаю категорически против, и Сашка соглашается на компромисс: либо я работаю у моего МЧ, либо это – что-то совсем моё, для души.
– Да какая из меня звезда, Саш?! – хохочу я. – Просто пишу стихи. С детства. В стол. Теперь вот иногда читаю на литературных вечерах среди таких же «поэтов», как и я сама!
Внезапно на внутреннем экране я увидела собаку. Большую… Не знаю, почему.
– Даааа… С тобой не соскучишься, Алиса! И придумывать ничего не нужно – всё показывают! Что ж ты не подсмотришь, где тебе его искать?
– Да мне не надо его искать, Саш. Он сам меня найдёт, – неожиданно произношу я, и столь же неожиданно меня пронзает чувство леденящего душу страха. Страха чего-то неизбежного. Что вот-вот должно случиться. Совсем как в детстве, в тех призрачных снах, которые однажды стали явью…
***
Я только что вернулась с питерского «огня», где на очередном выездном семинаре Раисы Ахметовны Мансуровой мы благополучно сожгли своё прошлое. В этом году ужасно жаркое лето. Смог. Дышать нечем. По вечерам стараюсь заезжать на Рублёвку к речке, где когда-то были папа, мама и я, потом – мама и я, теперь – только я. Моё Место Силы. Правда, и там не лучше, чем в городе, но у речки хоть как-то дышится. Начинаю писать «Книгу Тайных Знаний», но погодных условий не выдерживает ноутбук. Он передаёт мне большой пламенный привет и… перемещается в Иную Реальность.
В тот вечер раздался звонок Натэлы, владелицы кадрового агентства и моей хорошей знакомой.
– Алиса, только между нами! – заговорщическим тоном произнесла она.
– Что случилось?!