Александра Ковалевская – Три этажа сверху (страница 7)
Некоторые ребята стали шуметь, что мы обсуждаем меры защиты от Кин-Конга. Алина невозмутимо продолжала:
- Медведи хорошо лазят по деревьям. На восточном холме деревья растут вплотную к стене и медведь-шатун вполне может оказаться на крыше. Местные люди тоже могут воспользоваться этой дорогой и проникнуть к нам, если не в окна, так через верх. Мы же не знаем, кто хозяин в этом краю. Но сегодня не крыша главное. Послушайте, котятки (она говорит "котятки", когда на уроке хочет приструнить класс, и её "котятки" - это когда строго сдвинуты брови и голос угрожающий), половина ребят будет каждый день уходить за добычей, иначе нам не прокормиться. И ещё нужно делать припасы на зиму.
Алина глянула на нас, девочек.
- Девочки займутся собирательством. Будем искать всё, что можно съесть или сохранить. Мы не знаем, когда выпадет снег. Мы не знаем, в какой сезон нас занесло, но, чувствуете, здесь заметно холоднее, чем было... хм, там... в нашем вчера. Таня, у биологов надо найти сведения о лекарственных растениях. Пригодятся учебники, журналы, доклады, гербарии: ищите информацию везде, она есть в кабинете биологии, я уверена. Слава Левант и Игорь Шабетник, о вас сказали, что вы умелые парни, поработайте с дверями, которые пока не удалось открыть. Всё, что найдёте - под опись.
- Я перепишу всё! - подскочил с места гимназист.
- Ты, Елисей, запишешь всё, - с нажимом повторила, глядя на него снизу вверх, Алина Анатольевна и мне показалось, что она тоже не симпатизирует гимназисту.
- Сегодня ты, завтра другой побудет смотрителем казны. Казны у нас нет, но всё, что отыщем - наше добро, а добро счёт любит. Ребята поставят тебя в график на охоту и на рыбалку в другой день.
Гимназист фыркнул и даже скривился: его не устроила перспектива, обрисованная Алиной. По-моему, он скоро начнёт возражать и ругаться с ней. Он не хочет ходить в лес, и кто-то из девочек слышал, как он верещал от страха, когда с куста ему за шиворот пролилась вода, а под ногами шевельнулась, взметнув опавшую хвою, гнилая палка.
Максим, друг Вована Краснокутского, крикнул:
- Жрать когда будем?
- Когда добудете рыбу или дичь, я так понимаю.
- Сама себе лови! - засмеялись друзья Краснокутского и некоторые ребята из команд разных школ. - Мы себе наловим!
Алина медленно, словно в раздумье, повернулась к Максиму, и негромко, с расстановкой, покусывая губу и глядя куда-то в угол, поверх голов, произнесла:
- Мы женщины, и мы не сможем охотиться. Если не будет мужчин, готовых делиться с нами, мы умрём первыми. Так было всегда. Не потому, что мы не хотим охотиться, нам просто не по силам эта работа. И ещё. Кому-то нужно варить мыло, стирать и поддерживать чистоту, иначе запаршивеем и будем маяться от инфекций. Нужно готовить еду, обшивать людей, чинить одежду, сохранять тепло. Придётся лечить - будем лечить раненых. Принесёте детёнышей животных - будем ухаживать за ними.
Потом она переменила тон:
- А насчёт обеда я вас обрадую. Сейчас на холме в лесу варят на кострах всё, что удалось найти и добыть. Будет суп, даже с солью, и будет сладкий чай - вдоволь чая. Так что обедаем в последний раз вместе, а потом разделимся для работ...
Все заволновались, в коридоре поднялся шум, и кое-кто рванул в сторону кабинета английского языка, через который мы выходим в лес. Но бритоголовый Денис и его команда неожиданно встали на пути этих шустряков, и не дали им бежать к кострам за обещанной едой. Даже возникла небольшая потасовка. Из западного крыла, где мы заседали, путь в кабинет английского только один - по узкому коридору метра полтора шириной, потому что сюда выходит задняя стенка спортивных раздевалок, вот почему в этом месте коридор очень узкий. У команды четвёртой школы легко получилось перекрыть его, и они явно заранее приготовились сдерживать толпу.
Все вели себя по разному: девятиклассники галдели, одиннадцатиклассники спорили и наскакивали, и я расслышала, что некоторые совещаются - не отделиться ли им, заняв часть школы? Другие обсуждали что-то, но тихо, и девушки, похоже, входили в их планы, потому что они всё посматривали в нашу сторону.
Я сбегала на четвёртый этаж за одеялами, Алина попросила.
У нас есть два одеяла - тёплые, настоящие, немного заляпанные краской, но это пустяки. Так вот, когда я вернулась с одеялами в руках, я увидела толпу как бы со стороны: взгляды и выражения лиц. Я даже немного задержалась на ступенях лестницы, внимательно изучая людей в коридоре. И парни показались мне какими-то прозрачными в своих намерениях, потому что я смотрела на них словно глазами постороннего. Я как будто научилась понимать их сущность. Вон те - робкие. А у этих - в голове ветер. А этим не нравится подчиняться...
Сделав такое открытие, я протолкалась к Алине, к Веронике и другим девочкам. Вероника истерила: рыдала в голос, открыв рот и откинув назад голову, не стесняясь своего насморка. Алина почему-то от её рёва рассердилась, замахала на девочек фартучком, которым утирала Веронике нос, и погнала нас в сторону кабинета домоводства, как маленькое стадо. А спина у Алины была неестественно прямая. Денис и его парни расступились и пропустили нас, потому что путь в кабинет домоводства тоже шёл по узкому коридорчику, хоть идти до двери нам всего несколько шагов.
- Алина Анатольевна! - вдруг крикнул, спотыкаясь на отчестве "Анатольевна", девятиклассник Дима Сивицкий. Наверное, он, как и все мы, в уме называл учительницу по имени и раздумывал, как к ней обратиться: по имени, или по имени с отчеством. Этот Сивицкий сказал:
- Я пойду на охоту и буду делиться... - Дима покраснел, а парни вокруг смеялись: "Делиться и размножаться!"
Дима вытерпел их насмешки, потому что заметил, что Денис и его команда не смеются над ним.
Он договорил:
- Распоряжайтесь, Алина Анатольевна! Нам самим заседать будет некогда. У вас лучше получится, вы у нас одна такая... предусмотрительная. - Сивицкий оглянулся на парней:
- А что? Она говорит по делу!
- Мне нужны полномочия! - громко и решительно заявила Алина и вернулась от двери в кабинет домоводства в толпу парней.
Мы, девушки, остались в кабинете, потому что футболисты четвёртой школы держали коридор, да и не хотелось нам обратно в толпу. Но мы слышали всё через раскрытую дверь.
- Это матриархат! - тонко кукарекнул кто-то. - Я не согласен!
- Собери свою команду несогласных, потолкуем, - мрачно посоветовал ему Денис.
- Мы - команда! - заявил Анатолий Тегленков из компании Краснокутского.
- Вы команда на охоте, или на трёх этажах?
Теперь вылез вперёд Макс:
- Мы - банда! Отбираем добычу у тех, кто принесёт добычу! - Макс сказал это не слишком уверенно и хихикнул. Типа, клоун я, чего с меня взять? Вчерашние собутыльники ткнули, наверное, Макса в бок, потому что он стал ругаться и отмахиваться.
Пока в коридоре выясняли отношения, из лесу в школу вернулся Адамчик, которого с утра не было.
Адамчик, который на самом деле Влад, но Владов у нас несколько, и потому их зовут больше по фамилии, чем по имени, так вот, этот Влад Адамчик кивнул нам. Подошёл к Денису и негромко сказал, что обед готов, женщины могут идти к кострам.
Он назвал нас женщинами, мне было неловко слышать такое о себе. Впервые меня кто-то назвал "женщина". Девочки тоже закраснелись и немного поартачились. Но деловой Денис скомандовал нам идти и энергично помахал ладонью Алине Анатольевне, а когда она, недоумевая, придвинулась ближе к нему, он подхватил её под локоть и с извинениями вытащил из толпы, силой заставив присоединиться к нашей стайке.
- А власть делить будете после обеда, - буркнул он Алине на ухо, чтобы никто в толпе парней не слышал.
Алина хотела что-то возразить. Она разозлилась, ей очень не понравилось, что к ней прикасались, дёргают и приказывают. Но она передумала ставить на место Дениса и, вздёрнув подбородок, серьёзная, стала перелезать за нами через подоконник в лес.
В лесу возле четырёх тлеющих больших костров было тепло. Там заправляли Влад Карнадут, которого уже успели прозвать "Боксёр", Адамчик (он футболист) и Женя Бизонич, тоже боксёр. Его зовут Бизон. С горячими чашками чая сидели на двух стульях, вынесенных из класса, прижавшись боками друг к другу, Ксюша и Матвей, гордые, что их допустили в свою компанию старшие. Детей успели покормить, поэтому у них был довольный вид.
Мы зачерпнули из ведра каждая себе в тарелку уху. С хлебом было бы вообще чудесно, но хлеб съели вчера. В ведре варилась рыба, маленькая и средних размеров, грибы, чуть-чуть картошки, попадались крупы из кабинета биологии и мелко порубленный корень петрушки. Там плавал лавровый лист, и всё это божественное кушанье было приправлено солью и даже перцем. Вёдер с супом было четыре - целых четыре закопченных снаружи ведра с едой. И над ними курился пар. Неплохо. Чай вообще показался восхитительным: он был наваристый и сладкий, он уже чуть-чуть остыл, и на поверхности чая плавали упавшие в него комары. Алина раздала по половинке печенья. Эта крошка показалась вкуснее всех тортов, перепробованных в прежней нашей жизни. А из окна уже лезли девятиклассники: их, как и нас, пропустили на обед вперёд. Им предложили вымыть тарелки в ведре с водой, и налить себе супу. Некоторым вымыли свою тарелку девочки - просто из любви к порядку. Кто-то торопливо сполоснул посуду сам, а один мальчишка просто схватил тарелку, плеснул в неё суп и принялся жадно есть. Потом он втихаря налил себе ещё супу.