Александра Ковалевская – Три этажа сверху (страница 28)

Владислав сказал:

-Отличная сбруя! Я верный твой конь, мастерица! Или дракон. Кто тебе больше нравится?

- Конь это благородно. А дракон это глупо. У него спина шипастая и летает он безбашенно.

- Реально красиво! - придержал её ладони Влад. - Чувствую руку художницы.

- Эстетика стимпанка, - улыбаясь и любуясь своим изделием, ответила Алина. - Я хотела делать дипломный проект по этой теме. Раньше воины носили на шее кольцо из тордированной стали, оно защищало шею от рубящих ударов и называлось шейная гривна. Но это лучше, чем кольцо, это тебе мой оберег от укусов волков.

- Супер! - согласился Влад, разглядывая их парное отражение в зеркале. Промурлыкал, намекая на безлюдье вокруг:

- Чем займёмся?..

Алина увильнула:

- Владислав Олегович, я больше никогда не позволю волкам дегустировать вас, даже если придётся сообразить вам доспехи с головы до ног.

- И я пойду, как тряпичный танк, бренча великолепием шестерёнок, и таким и войду в историю нашего племени! - подыграл ей Карнадут.

- В историю мы уже вошли, - грустно рассмеялась Алина. - Мы даже влетели в неё! Всей толпой, дружно и, похоже, бесповоротно.

Она вздохнула, потому что представила, какая непростая дорога предстоит, хоть некоторым поход по дикому лесу кажется пустяковым... Сохранить бы всех, не случилось бы беды... Особенно беспокоилась за младших детей и девочек в плохой обуви и случайной одежонке; девушки старательно обшивали парней-добытчиков, а сами вышли в чём пришлось...

Она и Владислав неожиданно сблизили губы и поцеловались, сначала тревожно, как перед разлукой, потом сладко. Отдышались, сдерживая горячий порыв, и двинулись в путь.

Дело осмотра трёх этажей задержало их на полчаса, но Алина и Боксёр догнали всех у Большой реки. До переправы парни и девушки так и не дошли, потому что внизу вдоль воды неспешно двигалось стадо зубров, по-видимому, тоже уходившее подальше от затянувшегося ненастья.

Таня Гонисевская воскликнула:

- Девочки, это настоящие зубры! Они ровесники мамонтов, только мамонты не дожили до наших дней, а зубры сохранились!

По колонне пронеслось сенсационное: 'Ровесники мамонтов! Зубры ровесники мамонтов!'

Влад Адамчик ответил Тане:

- Не знаю, какие дни ты называешь нашими. Если сегодняшний, когда нам перешли дорогу опупенные коровы, то в этом дне, может, и мамонты где-то бродят.

У переселенцев оставался выбор: или плестись за стадом огромных зубров, что было опасно, или ломиться по верху, лесом, обходя овраги и спускаясь в них. А с юга наступал новый грозовой фронт. Бродячее племя, вытянувшись цепочкой по одному, принялось пробивать себе тропу в зарослях, держась края речного склона и внимательно изучая местность на противоположном берегу Большой реки.

Глава седьмая. Переправа

Полностью рассвело, когда десяток Краснокутского вышел к ледяному мосту через Большую реку.

Вован втянул ноздрями морозный воздух. На подступах к переправе было пронзительно и непривычно студёно, как бывало, резко обдавало холодом, когда заглядываешь в холодильник...

Передовой отряд приближался к полосе глубокого снега, покрытого твёрдым настом.

Они разглядели впереди небольшое стадо олених с оленями-первогодками. Животные тоже тянулись вверх по течению, на юг, но две сытые самки отстали от стада. Они с трудом перебирали ногами и проваливались в снег. Их острые копытца пробивали наст, наст больно резал им ноги.

Охотничий азарт и голод сработал, как спусковой крючок; бывшая дворовая шпана рванулась, выставив подбородки вперёд. Кобелёк Зуб радостно лаял на бегу и тянул за поводок своего хозяина, и вскоре снеговая корка захрустела под ногами рыскунов из десятка Краснокутского. Окружили отставших олених, и через несколько минут исколотая шпагами и добитая топориком добыча лежала на окровавленном снегу.

Парни недолго ликовали.

Перед угрозой новой бури суетливо, напрягаясь в спешке и потея, перетащили туши по льду на другой берег. Возиться с дичью было некогда, грозовые тучи наступали и ходили кругом, небо темнело, и приходилось торопиться, чтобы успеть уйти подальше от реки. Вован и Толян срезали кусок мяса с бедра оленихи в расчёте накормить своих людей; остальную добычу решили бросить, вот-вот должны подойти остальные.

Но из-за поворота Большой реки вышла не колонна переселенцев, а стадо зубров.

Вован только присвистнул; ситуация менялась на глазах. Он понял, что людей задержали быки, и всем грозит встречать непогоду на открытой местности. И в который раз за сегодняшнее утро Краснокутский вынужден был менять план, потому что зубр-матриарх с тёмной гривой и обломанным левым рогом, ведущая стадо коров и молодых телят, уверенной поступью шестовала... на лёд через реку!

Стадо двигалось медленно, матриарх не спешила. Передние животные столпились на заснеженном участке, остальные коровы подтягивались сюда, молодые телята тыкались лбом в бока животных и взбрыкивали задними ногами.

Нужно было отогнать коров от переправы. Молодой лёд не выдержит поступи восьмисоткилограммовых гигантов (это парни определили навскидку, но, в принципе, не ошиблись).

В свете далёких зарниц на краю обрыва показались ребята, возглавлявшие колонну переселенцев. Они рассматривали берег, прикидывая, где лучше спуститься. Рыскуны Вована свистом и взмахами рук направили их дальше - им от реки был виден удобный спуск, и ради этого стоило пройти ещё полторы сотни метров.

Вот подтянулись и девушки. Они радостно махали рыскунам и что-то верещали. Парням стало тепло от их криков, приветов - да просто от мелодии родной человеческой речи. По бровке склона шла их семья, а они, получается, вели свою семью к новой жизни.

Передовые ребята уже спустились с обрыва и бежали вдоль воды, перекрикиваясь и сговариваясь на ходу, как прогонят от переправы стадо зубров. Но самка-матриарх, рассерженная появлением шумных существ, сделала всего один, зато проворный скачок в их сторону, заставив передумать: зубру с его размерами ничего не стоило в три скачка догнать любого быстроногого охотника. Самка развернулась боком, косясь на людей и недовольно фыркая, и заняла позицию, сигналившую о том, что она намерена прикрывать отход своего стада через реку по льду.

Тогда в начале моста встали Краснокутский и его рыскуны, и они свистели и махали заточками, отпугивая животных, а Макс держал дымившую ветку, ради которой чиркнул зажигалкой.

Матриарх рванулась в их сторону.

Краснокутский отпрыгнул, его ноги разъехались, он поскользнулся на льду и не смог сразу подняться.

Зубр наклонила лобастую голову. Смерть глядела в лицо Большого Вована маленькими тёмными и бездумными глазками, утопленными в кудлатой шерсти, и могуче пыхнула влажными ноздрями, пустив пар. Он видел каждый волосок на чёрном носу, единственном участке тела зверя, покрытом короткой шерстью, и уже слышал хруст своих рёбер под копытом первобытного бородатого чудовища...

Толян и Макс метнули камни в лоб матриарха, камни ничтожными дробинами отскочили прочь.

Девушки на тропе сжались от страха, Таня неосторожно охнула:

- Растопчет Вована!

Ксюша вздрогнула и тонко и пронзительно заголосила. Звук её голоса отчётливо донёсся с высоты правого берега:

-Страшные-бычищи-не-топчите-нашего-братика!!! Убирайтесь!!!

Ксюша тряслась от страха, уставившись на реку, и кричала теперь что-то бессвязное про вылезшие глазки, кишки и косточки. Алина прижала её к себе, закрывая девочке глаза ладонью. Таня проклинала себя за неосторожность.

Медлительные зубры плохо видят, но хорошо слышат. Зубр матриарх прянула едва заметными в космах гривы ушами, повела массивной головой вправо и шагнула не на лёд, а в воду, отвернувшись от побледневшего Вована, замершего на низком старте. Стадо невозмутимо пошло за ней в реку и поплыло вдоль наледи, раздвигая хрупкие стекляшки тонкого молодого льда.

Рыскуны, стоявшие на мосту, разглядывали колоссальные мохнатые загривки трёхметровых плывущих коров. Краснокутский ткнул пальцем в сторону матриарха и пробурчал: 'Вот отчего я офигел и растянулся, видите штуку у неё на роге?!'

Зубры вышли из воды и спокойно прошествовали своей дорогой. Но их путь опять совпал с путём племени: зубры устремились вниз по течению, куда надо было возвращаться и переселенцам, чтобы выйти на тропу с метками, ведущую через лес в далёкий лагерь.

Выждав, пока отойдут зубры, парни и девушки перебежали на левый берег. День померк, небо потемнело и опустилось, ветер взмёл снежные вихри, угрожающе раскачал деревья, вздыбил воду Большой реки. Сверкнула первая молния, и раскатился, начавшись где-то над оставленным болотом, гром.

Невысокий левый берег, тем не менее, хорошо укрыл переселенцев от пронзительного северного ветра. Они осмотрели промоину в породе береговой террасы недалеко от переправы: промоина была неглубокая, но длинная и достаточно просторная. Как пещера, которой не хватало внешней стены. Им пришлось воспользоваться этим пристанищем и достроить стену пещеры из снега. Все принялись нарезать снежные блоки, бегая к мосту за строительным материалом и обратно со снежными кусками в руках; нужда заставляла шевелиться.

У них было мясо, вдоволь свежего мяса, и это придавало сил, вот только успеть закончить стену, да собрать побольше хвороста...

Вот только бы...

Скоро девушки обнаружили, что остались одни. Десятники погнали парней собирать дерево для костров, ломать и резать хвойный лапник для постелей, и девчонки поднимали стену, думая о том, чтобы не свалиться на землю и не замёрзнуть насмерть. Алина приказала не терять из виду друг друга, в сторону не отходить. Начался град и за ним метель, но внешняя стена пещеры была почти готова, а с упавшей иссохшей ивы обрублены все ветви и сложены внутри самодельной норы. Ствол ивы, корнем зацепившийся за берег, вершиной лежащий внизу, послужил дополнительной опорой для стены.