Александра Каспари – В поисках счастья (страница 2)

– Счастливый!..

– Что случилось, Мира? Ты расстроена?

Лианна смотрела на меня с нескрываемым сочувствием, но её внимание нисколько не напрягало.

– Отец договорился, чтобы меня взяли в Дортмунд, – ответила я, складывая книги в две аккуратные стопки: первую составили учебники по медицине, вторую – приключенческие романы. Естественно, вторая была значительно ниже и поэтому каждая из книг зачитана мною до дыр.

– На факультет врачевателей? – уточнила Лианна.

– Именно. И, думаю, вступительные экзамены – простая формальность. Дочь генерала Даттона не могут не принять в академию.

– Но ты же этого не хочешь!

– Ты же знаешь отца! Он привык решать за всех и вся, вершить чужие судьбы, разбивать сердца.

– Мира, возможно, я тебя удивлю, если скажу, что выбор твоего отца пал вовсе не на меня. Мы с Джейкобом обвенчались против его воли.

От нахлынувших чувств перехватило дыхание. Удивление, радость, ликование, восхищение и даже лёгкая зависть – далеко не всё, что я успела классифицировать.

– Не ожидала такого поворота? – улыбнулась Лианна.

– Честно? Нет.

– Тебя удивляет то, что я терплю его скверные привычки и дурной нрав? Я делаю это ради Джейкоба, ради нашей любви и нашего будущего. На самом деле твой отец не такой уж жестокий, каким желает казаться. Он пережил много горя и мне остаётся только пожалеть его и утешить.

– Ты святая женщина, Лианна, – вздохнула я. – Я бы так не смогла.

– Ну что ты, никакая я не святая! – засмеялась она. – Так какой у тебя план?

Мы присели на диван, и я охотно поделилась с невесткой своими надеждами и опасениями, не забыв при этом намекнуть, что не прочь связать себя узами брака.

– Выйти замуж, чтобы насолить отцу? – нахмурилась Лианна. – Тебе же всю жизнь потом жить с этим человеком. И пять лет учёбы в академии – ничто по сравнению с жизнью с нелюбимым мужем.

– В академии полтысячи парней, если не больше. Выбирай – не хочу. Все сильные, здоровые, храбрые, без вредных привычек и из хороших семей, кто-то из них непременно мне понравится, уж не сомневайся.

– Я и не сомневаюсь. Главное, чтобы ваше решение связать свои судьбы было взвешенным, а не сиюминутным. Чтобы вы любили так сильно, что не мыслили бы жизни друг без друга.

– Как вы с Джейкобом? – подсказала я.

– Как мы с Джейкобом, – счастливо заулыбалась Лианна.

Такой же улыбкой ответить я не смогла. То, что пытается донести до меня Лианна, никак не отзывается в моей душе. Любовь, какой её описывает невестка, – нечто за гранью моего понимания. Если верить романам, которые я прочла, любовь – чувство настолько сильное и неконтролируемое, что и представить страшно.

Нет, спасибо, Миранда Даттон обойдётся без этого. Хватит с меня и одной фобии. Симпатии, уважения и общих интересов, как по мне, для семейной жизни вполне достаточно.

После мы, как настоящие стратеги, в подробностях обсудили каждый из пунктов, продумали план действий и пути отступления. Я радовалась поддержке Лианны. По сути, она заменила мне старшую сестру, которой у меня никогда не было, стала моей лучшей подругой, и я доверяла ей почти как самой себе. Она поддерживала меня во всём, всегда принимала мою сторону и участвовала во всех моих странных экспериментах. Даже служила подопытным кроликом, когда я оттачивала свои простейшие целительские навыки и пыталась избавиться от самого жуткого страха.

– Я в тебя верю, – ободряюще сказала Лианна, – у тебя всё получится. Всё будет именно так, как ты того хочешь, дорогая сестра.

Вискерс в своей корзине расслабленно мяукнул.

– Спасибо, Ли, – с чувством произнесла я, усиленно моргая, чтобы не заплакать.

Миранда Даттон никогда не плачет. Не влюбляется. Не сдаётся. И не применяет свою магию во вред. С этими железными принципами я легко шла по жизни и до сих пор мы друг друга не подводили.

Тут в раскрытое окно влез мой второй питомец. Бадди был полной противоположностью томного и не в меру упитанного Вискерса. Котёнком я спасла его от разъярённых собак, с которыми он желал сразиться. Повзрослев, он таким и остался – своенравным и драчливым. Вот и сейчас на подоконнике застыл серый жилистый котище. Его короткая шерсть торчала дыбом, глаза горели диким зеленоватым огнём, а на ухе красовалась новая прореха. Слава богам, не кровоточащая. Именно Бадди чаще других пугал меня до обморока, но вместе с тем мы были крепко привязаны друг к другу.

– Иди сюда, Бадди! – позвала я.

Вискерс демонстративно отвернулся к стене, а Бадди, чихнув и мотнув головой, совершил длинный грациозный прыжок и оказался у меня на коленях. Я принялась чесать его под подбородком. В отличие от Вискерса, Бадди не скрывал своих чувств. Когда нужно, он дрался насмерть, а когда ему было хорошо, мурчал так громко, что в ушах звенело.

– Проживёте без меня пару дней? – приговаривала я, лаская кота. – Я провалю вступительные экзамены и сразу вернусь к вам. И мы снова станем лазать по заборам, жить в домике на дереве, бегать наперегонки и прыгать через ручей. Как вам такой план?

Бадди одобрительно мурчал, он любил активное времяпрепровождение. Вискерс, не разделявший наших с Бадди увлечений, без задних ног дрых на мягкой подушке. И только Лианна смотрела на меня с таким выражением, будто знала, что в Дортмунде судьба моя изменится навсегда.

Глава 2. Случай в придорожном кафе

Бесконечно долгие две недели отец провёл дома и экзаменовал меня по три раза на день, не считая обязательных спортивных упражнений, проводившихся под его непосредственным надзором. С физической подготовкой у меня всё в порядке, а вот что касается теории… Не получалось её саботировать, ибо бравый генерал Даттон и по ночам заставлял меня пересказывать прочитанное, одновременно стоя в планке или подтягиваясь на турнике.

Выезжали на рассвете. Отец пожелал сопровождать меня, отказавшись от поездки по железной дороге. И вместо уютного купе, услужливого проводника и вагона-ресторана нам предстоял долгий путь на автомобиле с тугим на ухо шофёром. Спенсер когда-то служил с моим отцом, получил ранение и практически потерял слух. Отец принял участие в его судьбе и пригласил поработать шофёром.

И как только Спенсер завёл мотор и тронулся с места, отец снова принялся меня воспитывать.

– Ни в коем случае не пропускай утреннюю пробежку – для здоровья ещё не придумали ничего лучше спорта, – громко возвестил он, перекрикивая шум мотора.

– Ась? Простите, сэр, вы что-то сказали? – переспросил Спенсер.

– Я не тебе, Спенсер! Крути баранку да смотри в оба, больше от тебя ничего не требуется.

Я оглянулась.

У крыльца стояла Лианна с полуторагодовалым Коди на руках. Я махала им до тех пор, пока и стройная фигурка невестки, и дом, и пруд перед ним не скрылись за лесным массивом, окружавшим отцовское поместье.

– Вставай раньше всех и ложись позже, постоянно тренируй тело и ум, – зудел над ухом знакомый с детства голос.

Я старалась не вслушиваться, зная наперёд обо всём, что скажет отец. И утешала себя тем, что скоро вернусь к Лианне, малышу Коди и своим пушистым питомцам. О том, чем займусь осенью, не особо задумывалась. Придумаю что-нибудь, у меня вся жизнь впереди.

– Мать бы гордилась тобой. – Отец икнул, когда колесо подскочило на кочке.

Мама умерла в родах, и я никогда её не видела, только на тех редких фотокарточках, где она была изображена в день свадьбы или в день рождения каждого из сыновей. Я была её восьмым и последним ребёнком. Дома нет ни одной фотокарточки, где мы были бы изображены вместе.

– В академии за тобой присмотрит Митчелл, – выхватил слух из нескончаемого потока отцовской речи.

О да, Митчелл. Мой седьмой брат, который успешно сдал экзамены и перешёл на пятый курс. Ему предстояла боевая практика, длившаяся практически весь оставшийся год, уж не знаю, каким образом он сможет присматривать за своей младшей сестрой. Отец разве что для красного словца так сказал. А соглядатаев там полно и без Митча. Отец – член попечительского совета, он лично знаком с каждым человеком в академии от ректора Тентерфилда до уборщика в студенческом кампусе.

Мне будет сложно убедить преподавателей в своей профнепригодности, но я приложу максимум усилий. Дар у меня пусть и сильный, но, хвала небесам, нестабильный.

– И не посрами там славное имя наших предков, – ввернул отец, – все ещё чтят память твоего прапрадеда Эфраима Даттона, бившегося за Северные Земли против ледяных големов, и дядюшку Финеаса Даттона, освободившего Крейгсхейд от пустынных странников.

Я слышала все эти истории не раз, а потому позволила себе расслабиться и помечтать.

Я точно знала, чего я боялась и чего не хотела. А вот чем бы желала заняться, и не знала толком. В разные периоды своей жизни я рвалась стать отважной путешественницей или школьной учительницей, актрисой или домохозяйкой, владелицей кондитерской или модного ателье. Оставалось утешать себя тем, что окончательное решение я приму после того, как выйду из академии со штампом «профнепригодна» или «отчислена» на конверте с документами.

Устав академии я прочла от корки до корки, особенно ту его часть, где перечислялись прегрешения, за которые кадетов с позором отчисляли из учебного заведения. Это открытое неповиновение старшему по званию и призывы саботировать приказы руководящего состава, хулиганство, пьянство, непристойное поведение, драки, воровство, взяточничество, побег, прогулы и низкие баллы. Выбирай, как говорится, на любой вкус. Уйти по собственному желанию в моём случае не вариант. Во-первых, я девушка, за которую всё всегда решает отец или другой родственник мужского пола, например, опекун или муж, а во-вторых, моя фамилия Даттон и этим всё сказано.