Александра Каспари – Целитель(ница) на факультете легионеров (страница 41)

– Потом поговорим. Но учти, я тоже намерен спрашивать.

Я резко выдохнула.

– Договорились.

– С тарзанки никогда не прыгала? – совсем другим тоном спросил Уилл.

Приличные девушки не купаются в открытых водоёмах и тем более не прыгают в воду с сумасшедшей высоты. А я до приезда в Дортмунд слыла девушкой приличной.

– Справлюсь, – пообещала я, прикидывая в уме, откуда лучше начать разгон, когда вдохнуть и куда прыгнуть, чтобы не покалечиться о камни. Но на самом деле отчаянно медлила, позволяя страху – липкому и въедливому – отравить каждую клеточку своего тела.

– Доверяешь? – говорит Уилл и, не оставляя времени на ответ, командует: – Тогда вдыхай.

В спину резко впечатываются. Обхватывают крепко, почти до боли. И в следующий миг мы отрываемся от земли и зависаем в полёте птицами. Но сила притяжения берет своё, и мы несёмся вдоль водопада. Водяные брызги обжигают холодом опалённое солнцем лицо. Я успеваю продумать какую-то сверхважную мысль, как мы врываемся в воду.

Рёбра в плотном кольце рук. Тело неприлично приплюснуто к другому телу. Оцепенение. Давление со всех сторон. Зашкаливающая паника. В лёгких горит, а сердце колотится так сильно, точно намеревается пробить не только грудную клетку, но и стискивающие меня ладони. Мне приходится прилагать колоссальные усилия, чтобы не вдохнуть под водой.

Уилл выталкивает нас на поверхность, и мир снова обретает краски, запахи, звуки. Я тяну влажный воздух и откашливаюсь.

– Молодец, Блэкстон, – шепчут на ухо.

Я чувствую, как вздувается и опускается при дыхании его грудная клетка, как бьётся сердце, как сокращаются мышцы живота… Я неловко отталкиваюсь и подплываю к камням, где ребята, отводя презрительные взгляды, продолжают заниматься своими делами: кто выжимает мокрую рубашку, кто прыгает на одной ноге, пытаясь избавиться от попавшей в ухо воды.

– Восемь из десяти, – отмечает Годфри.

– И ноль у Блэкстона, – бросает Беджер.

Не нужно быть телепатом, чтобы прочесть их мысли, мол, хилый в очередной раз облажался и не смог спрыгнуть без помощи своего «будущего родственника», но мне всё равно. В данный момент меня интересует только Дьюк. А он пристально глядит на нас с Уиллом, приоткрыв от удивления рот, будто мы не люди, а какие-то химеры кровавые, и принимается истово шептать молитву. Я не думаю, чем мне это грозит, просто искренне радуюсь, что друг снова с нами. Сработало, чёрт возьми! Сработало! Я готова его обнять и расцеловать, а после выслушать в свой адрес тонну справедливых упрёков, но Уилл останавливает меня и отдаёт приказ развести огонь и заняться ужином.

– Дьюк, идёшь за мной, – добавляет он. – Проверим, нет ли здесь хаоситов. Заодно насобираем в лесу кореньев и ягод.

И уходит, не глядя на меня и не приведя в порядок одежду. Я тоже стараюсь не глядеть им вслед. Меня трясёт от холода и волнения, и я обхватываю себя руками. Согреться не получается, но я хотя бы закрываю грудь, которую намокшая одежда будто напоказ облепляет. Мне, конечно, далеко до объёмов Милли или Зильды, но всё же и мои формы намекают на то, что никакой я не парень.

– Прости, что напоминаю, – Беджер не скрывает злорадства, – но с тебя ужин. Ты пришёл последним, Дьюк не играл.

А Годфри добавляет:

– Если прежде не приходилось разделывать утку, я помогу.

– Мне много чего не приходилось делать до приезда в академию, – честно отвечаю я, – но я пытаюсь.

Машинально лезу за воротник проверить наличие амулетов. И обнаруживаю, что остался всего лишь один. Тот, который мне дали за компанию к остальным – для привлечения богатства. Остальные, верно, смыло водой.

Глава 30. Плачущая сестра

– У него небольшой откат в эмоциональном плане, но всё наладится, – говорил Уилл, глядя на мерцающую на воде лунную дорожку. – Я сказал, чтоб держал язык за зубами, если прочтёт то, что его не касается, но всё равно расслабляться не стоит.

– Я поставила ментальную защиту, – тихо сказала я, – простенькую, сильный менталист её и не заметит. Но только себе. Я не умею ставить другому человеку. Тебе, например.

– А мне и не надо, – ответил Уилл. – Сам привык справляться.

– Как знаешь.

– Амулеты как будто стали лучше работать?

Ох, дело вовсе не в амулетах. Чем мне поможет дурацкий амулет для привлечения денег? А в том, что я малодушно сбежала в лес и проторчала там до темноты, заодно как следует выжав одежду и подправив себе внешность. Беджер, конечно, обругал, мол, я от обязанностей отлыниваю, но в драку лезть не рискнул. А мне пришлось соврать, будто я консервами отравилась.

– Я ведь не только ссадины с ожогами лечить могу, – ответила Уиллу я, – но и изменять внешность. Совсем немного. Не кардинально.

Да я просто вернула себе мешки под глазами, а грудь бинтами затянула так, что дышать трудно. Вот и все изменения.

– Спасибо, что хранишь мой секрет.

– Это ненадолго, Блэкстон, учти.

– Я понимаю. Дай мне немного времени. Дойдём до Сюзанвилля – и я раскрою своё настоящее имя. Не хочу, знаешь ли, чтобы Кристофер присваивал себе мою победу.

– С одной стороны, мне нравится твой настрой.

– А с другой?

Он повернулся ко мне. И в его взгляде совершенно не наблюдалось той жуткой смеси жгучей ненависти, откровенного презрения и превосходства, которые он транслировал прежде. Наоборот, взгляд тёплый и сочувствующий – настолько, насколько это применимо к такому человеку, как Уиллард Эванс.

А я, не выдержав его взгляда, обернулась. Ребята расположились поодаль у ярко пылающего костра, отдыхали после сытного ужина и, похоже, снова играли в три секрета.

Здесь же, у воды, где сидели мы с Уиллом, было прохладно. Сентябрь всё-таки, ночи становились всё холоднее даже здесь, на юге. Над нами куполом раскинулось звёздное небо, впереди шумела и пенилась освещенная луной Плачущая сестра. Уилл уже успел поведать печальную легенду о том, как пятеро братьев погибли здесь ещё во времена Рутерглена Смиттона, а сестра приходила сюда оплакивать свою невосполнимую потерю, пока сама не превратилась в реку.

– Я пойду к ребятам, наверное, – сказала я.

– Зачем? – усмехнулся Уилл. – Мы же без пяти минут родственники. Можем спокойно общаться.

– После окончания практики поставим всех в известность, что не родственники, – я постаралась придать своему голосу больше твёрдости.

– Замёрзла? – сменил тему Уилл.

– Нет, – соврала я.

Он хотел снять свой китель, но я не позволила. Пусть не забывается! Я пока ещё играю роль Кристофера.

Тогда он придвинулся ближе. Наши бёдра и плечи соприкоснулись. Меня будто горячей волной окатило. По коже понеслись обжигающие мурашки, сердце заколотилось, в нижней части тела появилась какая-то тяжесть, а в верхней – лёгкость. Весьма странные ощущения, никогда такого не испытывала.

– До сих пор удивляюсь, – проговорил Уилл, – как у тебя хватило смелости провернуть подобный маскарад. Зная, что я тоже учусь в Дортмунде!..

– Крис уверял, что у вас чуть ли не весь учебный год боевая практика, – оправдывалась я. – Я была почти уверена, что мы с тобой не пересечёмся.

– Или, наоборот, на то и был расчёт?

– Что ты имеешь в виду?

– Собиралась шпионить за мной, притворившись братом? Хотела узнать поближе? Или тоже компромат собираешь?

– Да как ты смеешь! – задохнулась я и пересела подальше от Уилла. – Очень нужно! Не льсти себе! Я здесь совершенно по другой причине!

– И по какой же?

– Учёба. Мы уже это обсуждали.

– Так себе план – притворяться другим человеком. Ладно бы новые документы себе сделала, но брата за что так подставлять? Сам он где?

Я покусала нижнюю губу. Рассказать? Не рассказать? Слишком много «за» и «против»!

– Во что он ввязался? – наседал Уилл.

– Это не моя тайна, – выдохнула я.

– Ты же понимаешь, что фактически он числится кадетом Дортмундской академии, а не ты? И что с конца августа, по сути, он не покидал стен учебного заведения, за исключением единственного выходного дня и испытания на выбывание, где круглосуточно находился под моим присмотром? Если он ввязался во что-то противозаконное, мы с тобой сядем как соучастники.

А я не знала, что на это ответить. Ужасная догадка пронзила сокрушительным ударом молнии, на какое-то время лишив моё тело возможности дышать, слышать, видеть, думать.

А когда мыслительная деятельность возобновилась, мне стало по-настоящему страшно.

Получается, свадьба Кристофера и Эммы не состоялась? Или всё-таки состоялась? Я совсем запуталась! Не мог же брат находиться в двух местах одновременно! Особенно, если места эти расположены в сотнях миль друг от друга, как Дортмунд и Хантергрин. Да, существуют порталы и всё такое, но ведь, если задаться целью, можно найти лазейку в законе. И отец непременно воспользуется нестыковкой и объявит свадьбу недействительной. Бедная Эмма!.. Какой позор!..

Почему мы с Крисом не подумали об этом? Ладно брат, он головой редко думает, но я?..

– Крис? – переспросил Уилл.

– Нет-нет, всё будет хорошо, – прошептала я. – Он ничего страшного не натворил. Всё по закону. Я всё исправлю. Объявлю себя Кристиной. Скажу, что всё это время скрывалась в академии под именем Криса. Чем нам это грозит?