Александра Каспари – Мой невыносимый сводный дракон (страница 7)

– Душно.

– Вот ты ворчунья!

– Прости.

– Мне так не хватало твоего ворчанья в столице!.. Сможешь ночью обработать себе спину сама? Могу и я прийти, ты же знаешь, я сплю чутко.

– Нет, я сама справлюсь, спасибо. Как думаешь, Эйдан уже вернулся?

– Хочешь, чтобы я узнала у слуг?

– Нет-нет, не вздумай у них спрашивать! Они обязательно ему наябедничают!

– Наверное, ты права. Не буду.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Пусть хоть совсем не возвращается, мне-то какое дело?

Мы ещё долго болтали в таком духе, пока Виви не уснула. Я подоткнула одеяло и спустилась во двор. Давно стемнело, но спать не хотелось. Гости расходились. Слуги убирали со столов и сворачивали палатки, а я вспомнила, что так толком и не поела.

– Скажите, – обратилась я к одному из лакеев, – как долго на остров можно будет подняться по лестнице?

– До самого утра, мисс, – ответил тот. – После цепи уберут и остров поднимется на сто пятьдесят футов выше уровня моря.

– Спасибо.

После всего случившегося замок Хансард казался мне темницей. Ловушкой. Болотом, из которого нужно немедленно выбраться, хотя бы на время, иначе увязнешь по самое не хочу.

И я решила прогуляться по вечернему городу.

На площади перед пришвартованным островом было немало людей. Горожане пришли поглазеть на знаменитый замок, причём многие так и не решились войти внутрь, другие, наоборот, делились впечатлениями, спускаясь по мраморной лестнице, третьи фотографировались на фоне горящих огнями башен. Какой-то местный художник, пристроившись с мольбертом на одной из скамеек, размашистыми мазками наносил на холст тёмно-синюю краску. Я медленно побрела по улицам, вдыхая пропитанный бензином воздух и запах нагретого за день асфальта. После приторно-лживых улыбок высокородных гостей, идеально вышколенных слуг, старинных интерьеров, похожих на музейные экспонаты, и прочей мишуры было особенно приятно увидеть лица обыкновенных трудяг, покосившиеся дома с облупленной штукатуркой, обнимающиеся парочки, уличных собак и потоки автомобилей.

И всё равно перед глазами стояла физиономия моего сводного братца. Надменная, наглая, самодовольная! И слишком красивая, чёрт возьми. Я была бы рада, если бы он оказался уродцем, как мне почему-то представлялось. Даже поступок Итана не вызывал у меня столько эмоций, сколько один взгляд этого самовлюблённого аристократа! А его слова!.. А тон!.. А намёки!.. Всё это так далеко за гранью приличия, что и спустя столько времени кожа в том месте, где прикасался Эллиот, горела, точно огнём опалённая, а сердце выписывало такие кульбиты, что впору успокоительное пить. Мой лечащий врач настоятельно рекомендовал избегать чрезмерных волнений, но если бы это было так просто!..

Разве можно так обращаться с человеком, с которым только-только познакомился? Но одно дело я и совсем другое – юная хрупкая Виви, одна против четверых совершенно невыносимых драконов! Я не могу оставить сестрёнку на растерзание этим монстрам и пусть меня в столице хоть десять работодателей ждут.

Голод напомнил о себе яростным урчанием в животе и я заглянула в заведение, показавшееся мне вполне приличным. Заказала порцию жареного картофеля с говяжьей отбивной и уселась за столик у окна с видом на оживлённую улицу.

Вкусная еда помогла мне успокоиться. Тяжёлый тон новоиспеченного отчима больше не давил на уши, а горящий ненавистью взгляд старшего «братца» постепенно забывался и не заставлял сердце нервно замирать на середине удара.

Но ровно до тех пор, пока этот самый «братец» не заявился в кафе вместе с друзьями и своей девушкой.

Может быть, он и предпочёл бы меня проигнорировать, но вот его зазноба не удержалась от шпильки в мой адрес.

– Ой, а что тут эта убогая делает? Лакеи в Хансарде приняли её за побирушку и выгнали, так и не накормив?

На меня дружно воззрились, кажется, не только друзья Эллиота, но и другие посетители кафе вместе с персоналом. Послышались смешки.

– А тебя даже на банкет не удосужились пригласить, – едко ответила я, – видать, не носить тебе старинной фамилии ни в девичестве, ни после замужества.

Лайла побагровела и закашлялась. Темноволосая девушка в кожаной куртке участливо похлопала её по спине, а кудрявый шатен, державший её за руку, захохотал так громко, что колокольчики над входной дверью отозвались переливчатым звоном.

– А язычок у девчонки острый, – похвалил другой, рыжеволосый парень в кожанке. – Ты её знаешь, Эл? Познакомишь?

Я приготовилась к тому, что «братец» прилюдно унизит меня, отомстив за свою девушку, но он лишь пригвоздил меня взглядом к стулу и проговорил:

– Почему и не познакомить? Это одна из моих новых сестёр. Напомни, как тебя по имени?

Но нет, так легко меня не уделать, братец.

– Виктория Грант, будем знакомы, – любезно отозвалась я, – а вы, я так понимаю, принадлежите к банде моего нового родственника, которого я и знать не желаю?

– А ты мне нравишься, – сказал рыжеволосый и плюхнулся на стул рядом со мной, – я Бреннан Телфорд, фамилия такая же древняя, как у Эла, если что.

– Мне и со своей фамилией удобно, если что.

– Рад, что ты Элу не кровная сестра, иначе он был бы против.

– Вижу, Брен уже положил на тебя глаз, – вмешалась девушка в кожанке. – Меня зовут Рут, рада знакомству. А это мой муж Шейн, – представила она своего кудрявого спутника, – мы поженились в прошлом месяце. Вот это свадьба была, скажу я тебе! Весь Линхольд раскачали.

– Да, было дело, – подтвердил Шейн. – Как тебе город, Тори? К тебе ведь можно по-простому, раз ты стала частью семьи нашего лучшего друга?

– Я не против, – согласилась я. – Город нормальный. Не столица, но жить можно. Наверное. Пробовать не намерена, как и заводить интрижки, я здесь ненадолго.

– Вот как! – протянула Рут. – Ну хотя бы до летних гонок задержишься? Там будет на что посмотреть.

Они бесцеремонно уселись за мой столик, потеснив с обеих сторон, причём Лайле стула не досталось и Эллиот усадил её к себе на колени. Тут же подскочил официант, держа наготове поднос с напитками и закуской. Видать, эту компанию давно тут знают.

Мне тоже под нос поставили огромный бокал с янтарной жидкостью и шапкой пены. Пахнет хмелем, пряностями и совсем немного – карамелью. Не люблю пиво, а вот Итан, помнится, очень его уважал.

– Мне, пожалуйста, кофе с молоком, – попросила я.

– Так ты из даллингарских Грантов? – начала допрос Рут.

– Да так, седьмая вода на киселе, – скрепя сердце ответила я, – мой отец был обычным предпринимателем.

Не хватало ещё, чтобы друзья моего «братца» поглумились над постигшими мою семью несчастьями! По лицу Эллиота не поймёшь, известны ли ему подробности, однако он молчал, уступив первенство в разговоре друзьям.

– Учишься? Работаешь? – продолжала любопытствовать Рут.

– И то, и другое, – отвечала я.

– У нас тут отличная юридическая академия, – сказал Шейн, – мы все там учимся, правда, на разных направлениях.

– Я будущий экономист, – призналась я.

– У нас и экономический факультет имеется, – встрял Бреннан, – у меня там кузина учится.

– Летаешь? – новый вопрос.

– Нас не интересует подноготная этой выскочки, правда, дорогой? – капризно протянула Лайла.

– Нисколько, – отомстил «дорогой» и пощекотал свою подружку за бок, и только тогда она перестала, наконец, убивать меня взглядом и переключилась на него. Обняла за шею и что-то зашептала на ухо.

Я не прислушивалась, но мне вдруг стало так неприятно, что захотелось, не дожидаясь своего кофе, хлебнуть янтарного пива.

– За знакомство, – предложил Бреннан, поднимая бокал.

У стойки застыл официант с чашечкой кофе, а мы стукнулись бокалами. Я отпила совсем немного. Пиво на вкус понравилось мне ещё меньше, чем на запах. Ребята тоже пригубили, только Лайла присосалась к своему бокалу, точно пиявка, и Элу пришлось его у неё отобрать.

– Тебе ещё летать, – напомнил он.

– Кто ты такой, чтобы мне приказывать? – надула губки она.

– Тебе напомнить, кто я? – в голосе послышались жёсткие нотки.

– Начинаются семейные разборки, – закатил глаза Бреннан. – Ну так что, Тори, полетаем, пока эти двое отношения выясняют?

– Ой, было бы там что выяснять! – фыркнула Рут. – Не смотрите на меня так, будто расчленить хотите. Серьёзно. Все знают, что вы вместе от скуки и высокие чувства с вами и рядом не валялись. Другое дело мы с Шейном, правда, кексик?

– Правда, булочка.

– Это отвратительно, – сморщился Брен, когда парочка смачно поцеловалась у всех на глазах.

– Отвратительно судить всех по себе, – обиделась Лайла и заёрзала у Эла на коленях.