Александра Каплунова – В пирогах Счастье (страница 63)
В его глазах читалось что-то очень личное, и я внезапно поняла..! Он говорил не только об Ольге. Он говорил и о себе тоже.
– Я видела, как ты узнал ее, – осторожно начала я, вытирая руки о фартук. – Вы были знакомы раньше?
Вилен вздохнул и прислонился к столу, скрестив руки на груди. Взор стал пустым, он окунулся в воспоминания.
– Да. Еще в моей... прошлой жизни. Когда я был другим.
– Когда пил? – прямо спросила я.
Он кивнул, и в его взгляде промелькнула тень стыда.
– Таверна «Сытый кот» была не единственным местом, где я бывал. Иногда заходил и в «Пьяный угорь», дешевую забегаловку на окраине. Мне же мало было здесь… – он обвел рукой помещение. Я не стала его прерывать или говорить что-то, позволяя ему самому продолжать. – Там собирались такие, как Ольга. Те, кто пропивал все до последнего медяка.
Я села на табурет, чувствуя, что разговор будет непростым. Вилен остался стоять, похоже о таком ему было легче говорить, сохраняя дистанцию.
– Я видел там Боди несколько раз, – продолжил он тихо. – Маленький мальчик, который приходил забирать свою мать. Она напивалась до беспамятства, а он... – голос Вилена дрогнул, – он собирал с пола медяки, которые ей не хватило сил пропить, и пытался увести ее домой. Иногда ему помогала сестра. Такие маленькие, а уже такая взрослая ответственность.
Я стиснула кулаки, представляя эту картину. Сердце болезненно сжалось.
– Я тогда еще не знал, что он подрабатывает на рынке, – Вилен провел рукой по волосам, и я заметила, как дрожат его пальцы. – Узнал позже уже… Проходил мимо рынка и увидел его. Представь, ребятенок тащил мешок муки в два раза больше его самого. Спина согнута, лицо красное от натуги, а глаза... Эти глаза я никогда не забуду. Взрослые глаза в детском лице. Он и сейчас иногда так смотрит.
Он замолчал, погрузившись в воспоминания. Я не торопила его, давая время собраться с мыслями. И сама думала обо всем этом, прекрасно понимая, что мой супруг имеет в виду.
Я и сама видела это в Боди. То, как он порой глядит на мир кругом. Маленький волчонок, готовый вгрызаться в этот мир. Он знал куда больше и понимал тоже, чем следовало ему по возрасту.
– Я тогда решил, что должен что-то сделать, – наконец продолжил Вилен. – Узнал, чей он, и пошел к Кроверу.
– И тогда ты нанял его?
Вилен кивнул, его лицо исказилось от горечи.
– Его и несколько других пацанят. Думал, так будет проще, совесть немного притуплю. Гасти и Малик пришли уже после. А остальные… Остальные постоянно менялись. Многие ребята сбегали из приюта, пропадали. Гасти как-то сказал, что они уезжают по деревням. Что там проще в семью пристроиться. Но все это…
Он качнул головой.
Но сейчас, похоже, Вилена беспокоило и кое-что еще.
Он поднял на меня взгляд, полный какой-то отчаянной надежды.
– Ты не жалеешь? – спросил он вдруг. – Не жалеешь, что связалась со мной и всем этим? С этими детьми, с их проблемами, с этим беззаконием?
Я встала и подошла к нему. Положила руку на его щеку, чувствуя легкую щетину под пальцами.
– Ни секунды, – произнесла мягко, но вместе с тем уверенно. – Ни единой секунды я не жалела о том, что встретила тебя. О том, что появились дети. О том, что у нас есть это, – я обвела рукой кухню, подразумевая и пекарню, и весь наш новый мир.
Он накрыл мою руку своей, и его глаза потеплели.
– Я не заслуживаю тебя, – прошептал он.
– Не тебе решать, чего ты заслуживаешь, – улыбнулась я. – И с кем мне быть.
Мы стояли так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице. Сердце застучало в груди гулко и сильно. Почти болезненно. Я вдруг остро ощутила, как давно мы не оставались по-настоящему наедине. Всегда вокруг были дети, работники, покупатели… Или мы уже валились с ног от усталости. Каждый раз было не время и не место для чего-то большего.
А сейчас… сейчас только мы вдвоем в тихой ночной кухне, освещенной несколькими лампами.
Вилен смотрел на меня так, словно видел впервые. Его взгляд скользил по моему лицу, задерживаясь на губах, и мои щеки обожгло румянцем.
Я вдруг вспомнила, что на мне все еще надет рабочий фартук, а волосы растрепались после всех сегодняшних событий. Стало так неожиданно неловко.
– Я, наверное, ужасно выгляжу, – пробормотала я смущенно, отводя взгляд и пытаясь приладить волосы. Все это вдруг ужасно выбило меня из колеи.
– Ты прекрасна, – просто ответил он и, взяв меня за руку, поднес ее к губам. – Особенно когда защищаешь нашу семью.
Его губы коснулись моих пальцев, и по телу прокатилась волна жара. Я замерла, не в силах отвести взгляд от его лица, от глаз, в которых плескалось что-то совершенно новое. Что-то, чего я не видела раньше.
– Вилен, – мой голос прозвучал непривычно хрипло. Словно бы шел так глубоко изнутри… оттуда, где хранилось все самое потаенное.
Он сделал шаг вперед, сокращая и без того небольшое расстояние между нами. Его рука осторожно легла мне на талию.
Я порывисто выдохнула, не в силах больше с этим бороться и ощущая, как изнутри поднимается… Голод.
Вилен усмехнулся. И это совсем иначе, чем обычно. Почти хищно и так… притягательно.
– Я боялся, что ты никогда не посмотришь на меня так, – прошептал он, между словами продолжая целовать каждый мой пальчик. Взгляд от моего лица при этом он не отводил. – Что все, на что я могу рассчитывать. Это твое терпение и доброта. Но не...
– Не что? – я затаила дыхание.
– Желание.
Голод застил все внутри, разрушая последние рубежи наших стен. И… моего терпения.
------------------------------
-----------------
Дорогие читатели! Сегодня на моей авторской странице появилась еще одна новиночка! Не пропустите!
Отпуск по ошибке - https:// /shrt/9dtN
Глава 29.2
В этот раз не было никакого смущения, не было сомнений, только всеполглощающий горячий голод.
– А если... – я облизнула внезапно пересохшие губы, – если оно есть?
Его глаза потемнели, и я увидела, как дернулся кадык на его шее.
– Тогда, – он заправил прядь моих волос за ухо, задержав пальцы на моей щеке, – я самый счастливый человек во всех известных мирах.
Не знаю, кто из нас потянулся первым. Возможно, мы оба. Его губы накрыли мои, сначала осторожно, почти невесомо, словно он все еще боялся моего отказа. Но когда я ответила, обвив руками его шею, что-то будто сломалось внутри нас обоих.
Поцелуй стал глубже, отчаяннее. Его руки скользнули по моей спине, прижимая ближе, и я ощутила, как сильно бьется его сердце, в такт с моим собственным. Мир вокруг исчез, остались только его губы, его руки, его запах… Теплый, домашний, с нотками корицы и ванили от нашей выпечки.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, я почувствовала, что у меня кружится голова. Словно в пекарне стало слишком жарко, хотя печь давно погасла.
– Нина, – он произнес мое имя с таким благоговением, что у меня перехватило дыхание. В его синих глазах полыхало настоящее пламя. Глубокое, решительное, яркое. И мучительное. – Я... я очень тебя хочу…
– Я знаю, – выдохнула, чувствуя странную решимость. – Я тоже.
Я взяла его за руку и повела через кухню к лестнице на второй этаж. Пламя свечей вокруг дрогнуло от моего порывистого движения. Теперь оно отбрасывало на стены причудливые тени, словно танцующие в такт нашим шагам.
Поднимаясь по ступеням, я ощущала, как внутри растет волнение, сладкое, томительное, с примесью легкого страха. Мы с Виленом были женаты уже несколько недель, но до сих пор спали вместе только в обнимку… И именно что спали.
Наш брак был... партнерством. Взаимовыгодным союзом. По крайней мере, так я себя убеждала.
Но те несколько жарких поцелуев уже давно заставляли меня дышать чаще от одного лишь воспоминания… И сейчас, ведя его за собой по темному коридору, я понимала, насколько сильно обманывала себя. Насколько сильно хотела, чтобы он стал мне больше, чем просто партнером. Больше, чем просто мужем на бумаге.
Мы миновали комнату Дульсинеи и детскую. Там уже было тихо. Все домашние уже наверняка спали…
Лестница мансарды передо мной показалась вдруг слишком темной. Я внезапно почувствовав неуверенность. А что, если это ошибка? Что, если завтра мы пожалеем?
Вилен, словно почувствовав мои сомнения, осторожно развернул меня к себе. В мерцающем свете свечи его лицо казалось одновременно таким знакомым и таким новым. Каждая черточка, каждая морщинка в уголках его смешливых глаз… Я видела их каждый день, но только сейчас по-настоящему разглядела.
– Мы не обязаны, – мягко произнес он. – Если ты не готова, если сомневаешься... Я пойму.