Александра Каплунова – В пирогах Счастье (страница 34)

– Это было глупо, – бросил он жестковато. – Мы просто упали. Вот и все.

Я смолчала, хотя внутри все протестом отозвалось против его слов.

Так значит..?

– Это ничего не значит, – добавил он, словно пытался не только меня убедить, но и себя.

Я сжала руки на коленях, ощущая неловкость, что в воздухе повисла, словно густой удушающий дым.

– Хорошо, – кивнула в ответ, на него не глядя.

Только вот внутри никаким “хорошо” и не пахло. Я знала, что это вовсе не было “ничего”.

И он знал это тоже.

До города так и доехали в молчании. По пути только мальчишек у приюта высадили… Там их разбудить пришлось.

– Я телегу хозяину отвезу, – сообщил Вилен, когда мы остановились перед таверной. Я на него обернулась. Кивнула. – Ключ.

Ключ я забрала, Вилен поводья тронул и дальше по улочке покатил. А я осталась стоять здесь в полном раздрае.

Нет. Это просто усталость. Утром все нормально будет. Так спать и отправилась.

Проворочавшись незнамо сколько часов, я смогла в конечном счете уснуть… Только вот сон был какой-то неприятный, душный. Окно бы открыть, но и того в моей каморке не было.

А утро и вовсе началось с грохота. Я так и подскочила на месте. Сердце едва через рот не выпрыгнуло.

Грохот за стеной послышался снова. И я-таки проснувшись, поняла, что то были всего-то печники.

Утро вечера мудренее? Чего ж я себя так странно ощущаю? Усталость, может?

Ну, да ничего… в хлопотах днем все забудется.

Собравшись, я вышла из комнатки и отравилась смотреть, как идут дела. Не время сейчас для сердечных терзаний. Дел невпроворот!

Первым делом в кухню наведалась. Печники шумели, колотили что-то, разбирали остатки печей. Мальчишки между ними носились.

– Утро доброе! – произнесла погромче, чтоб шум перекрыть.

Гасти первым обернулся, кивнул, рукой помахал.

– Утро-то доброе, – хохотнул он, – а у нас тут хаОс натуральный.

– Это временно, – сообщил один из печников, – утро доброе, хозяюшка.

Хозяюшка… Улыбнулась ему.

Ладно, тут моей помощи не надобно.

В зале зато тихо было. Вчера еще обсудили, что пока печники не закончат, полы чистовые стелить не будем. Не хватало еще, чтоб попортились. Кирпичи вон новые таскать станем, так как свалится…

Вилен с чем-то возился за стойкой. К нему-то я и направилась. Вчерашнее смущение поулеглось и разум воротился на место.

– Чего перебираешь? – я свесилась через стойку к нему заглядывая. На той стороне столешня длинная тянулась, на нее Вилен посуду сгрудил.

– Да вот решил, что раз обновляемся, надобно и бокалы да кружки битые повыбрасывать.

Я оглядела выставленную посуду. Вот оно что.

– А я думала, ты мне поможешь, – начала издалека.

– С чем? – а сам не смотрит, все свои стаканы крутит.

– Помнишь, я говорила про кладовую? Нужно там разобраться да перетащить вещички мои, коли ты не против. А стенку в каморке тогда уберем, чтоб кухню-то до конца закончить.

Он фыркнул, головой качнул.

– Да, вот жил себе спокойно, а тут такое… – проворчал Вилен.

Я на него с особым выражением взглянула. Это он называл “жил спокойно”? Вилен в этот момент голову как раз поднял и мой взгляд поймал. Понял, похоже, о чем я думаю, и сам глаза закатил.

– Да ладно, ладно… Только давай тут сперва закончим.

Ну, вот так другое дело.

Глава 16.1

Да уж… Дело-то, может, и другое, да на лад пошло. А вот натянутость меж нами все равно ощущалась. Пока Вилен со своими склянками возился, я пошла позавтракать, но прям услышала, как он выдохнул, когда я отошла.

Едва ль не обернулась на него, чтоб посмотреть с удивлением. Можно подумать, мне легко это все обмысливать!

Аж головой пришлось встряхнуть, чтобы мысли на нужный лад вернуть. Потом пострадаю, а сейчас – дела!

В кладовой собрала нехитрой снеди, заодно и мальчишек накормила. И только после отправилась обратно, за хозяином нашим. Его, правда, за стойкой уже не наблюдалось, а нашелся Вилен аккурат на втором этаже… Дверь кладовки уже открыта была.

– Я раньше сам тут жил, – сообщил он мне, лохматя свою макушку и оглядывая весь этот беспредел…

Под грудами хлама и каких-то вещей и правда виднелась и обычная мебель. Кровать вон, комод со столом… Все добротное. Но поверх навалено невесть что! Тут и седло для лошади, и мечи какие-то, другое оружие. Стяги какие-то, одежка… А там вон на кафтане красном пуговицы золотые!

– Что ж оно так все валяется?

– Да я тут… – Вилен замялся. Я на него посмотрела внимательно.

– Чего?

– Да со службы все вещи тут запер. Думал, если все старое отсавлю, так легче будет.

– И как, полегчало?

– Да что-то не очень… – пробурчал он, взгляд отводя.

Я подошла к кровати и подняла тот самый кафтан… Добротный такой, богатый. К Вилену повернулась и примерилась, представляя, как тот мог бы в такой одежде смотреться. Я-то привыкла его видеть в штанах холщовых, да в рубахе простецкой.

А тут…

– Давай в порядок приведем? – хитро ему улыбнулась. – Авось сгодится еще, на особый случай приодеться.

– Я не служу уже, Нина, – он покачал головой.

– А это форма военная? – я недоуменно оглядела и остальные вещи. Вроде как одежда одеждой… Яркая вот, красная, бордовая, коричневая… Вилену бы точно пошло. И ткани добробные.

– Не совсем. Но цвета эти именно служивым положены.

Мне тут вспомнилось, что Якуб тот же в красной жилетке ходил. Нахмурилась. Но ведь тот тоже на службе не состоял уже.

– А тем, кто в увольнении уже, им, стало быть, уже нельзя?

– Нина, не хочу я просто, – признался он все же. А в глазах – тоска.

– Вилен… – я положила кафтан и подошла к нем. Взяла под локоть к себе поворачивая.

Никакой жалости, это я помнила.

– От прошлого ты не убежишь. А тебе и вовсе гордиться нужно.

Он смотрел в мои глаза какое-то время, словно выискивал там что-то. В этот момент он чуть отличался от того, к чему привычна я была. Обычно уверенный, чуть насмешливый или холодно-спокойный… теперь он казался почти уязвимым.