Александра Каплунова – В пирогах Счастье (страница 2)

Ночь, улица, фонарь, аптека… Тьфу ты! Что в голову лезет?

Еще раз.

Ночь. Я спала у себя дома. Или нет?

Нет… Память, наконец, начала работать. Кажется, когда приехала Настасья, мне вдруг стало плохо. Внучка вызвала неотложку. Помню, как двое молодых людей, симпатичных таких, помогли спуститься в машину скорой помощи. И палату больничную помню. Настася плакала… И другие внучатки опосля приехали. Все родные собрались, кажется.

Горечью сердце сжало, но поняла в этот момент, что путь мой там завершился. И сейчас хоть тоской в груди и сверлило, а на глазах выступили слезы, все ж ощущение какой-то завершенности имелось. Достойная тихая жизнь.

Тихая – ключевое слово.

И одинокая – тоже. Муж ушел, оставив с двумя детками. И в те времена я лишь и могла, что работать, чтобы их прокормить. А потом… Потом внуки пошли, другие заботы. Так и прожила одна. Любви в моей жизни было довольно, а вот женского счастья…

Вот и вздыхалось порой у окошка, что поезд-то уже ушел. Не ушел даже – умчался. Поди, догони.

И тут – вот. Вторая попытка, значит? Кто ж это мне так подсобил?

Взгляд сам собой вверх поднялся. А после глаза прикрыла да выдохнула тихое “спасибо”.

Протеста внутри не ощущалось. Все было как-то правильно.

Понять бы только где это правильно, и почему, собственно я в такой нищете очутилась.

А сырой тряпкой, кстати, попахивало именно мое одеяло. Я даже поморщилась и отодвинула его подальше.

М-да, непорядок.

А еще внутренне усмехнулась. Вот скажи кому – не поверят, оказалась вдруг снова молодой, не пойми где, а ни паники, ни испуга нет.

Интересно только.

Я поднялась с “роскошной” кровати и огляделась в поисках одежки. На мне сейчас была лишь длинная ночная рубаха. Ткань еще такая грубая, царапучая. Вот уж никак для исподнего не подходила. И можно уже сделать кое-какой вывод… Почти пустая обшарпанная комната, плохонькая обстановочка… Я подхватила со стула платье и вытянула его в руках… Да, и одежка бедная, залатанная.

Богачкой меня точно не назовешь.

Ну, главное, что не на улице очухалась, и хоть кой-чего, да имею.

Быстро переоделась, волосы причесала, да крадучись подошла к двери.

Снаружи было тихо. Вообще ни звука.

Окон в моей комнатушке не было, только кровать, тумбочка, шкаф с одной створкой, да стол со стулом. На столе горела лампа, похожая на масляную.

Ладно, чего теперь трястись?

Отодвинула засов, а он был весьма внушительный, и выглянула наружу. Длинный коридор шел в обе стороны. А моя клетушка аккурат была под лестницей. Все здесь было такое же деревянное. А еще пахло… Нет. Воняло! Скверно.

Кислятиной какой-то несвежей.

Поморщившись, я вышла в коридор и пошла налево.

– Эй, Нинка! – услышала вдруг окрик.

В первый миг, честно признаться, не поверила, что меня здесь моим же именем кличут. Обернулась и увидела полную женщину. При виде меня она скривилась, уперла руки в бока.

– Опять дрыхнешь! Петухи давно проорали, а тебе хоть бы хны! В зале грязища какая!

– Доброго утра, – я решила не вестись на эту провокацию и улыбнулась незнакомке.

У той лицо перекосило пуще прежнего. Один глаз, кажется, даже дернулся.

– Чего сказала?

– Доброго утра, – повторила уже немного осторожнее.