Александра Каплунова – Ученица Хозяина Топи, в Академии (страница 12)
Признаться, он сперва решил, что Веша — чья-то миленькая протеже, которую сумели пропихнуть в академию через связи или еще что, ради корочки диплома. Так, в общем-то и было… отчасти. Все ж и Лесьяр и наставник его, Добромир, лично за девицу поручились. Не говоря уж о взносах конклава. Да токмо если б не ее смекалка и умение себя в нужное русло направить, кто знает, чем бы сейчас старуха Кагара промышляла, из камня выбравшись. Жаль, что окромя ректора и Веданы Людимировны о событиях в башне никто не знал, а с Веси бумагу стребовали, в коей указали, что ей о том рассказывать воспрещается.
Потому на вопрос Владислава лишь плечами пожала неопределенно. Пусть сам решает, что сие значит.
— Хорошо. Ну, тогда ступайте на свое место, а мы начнем…
Следующие полтора часа Весенья наблюдала, как ребята пытаются вытянуть из воздуха нити и связать их в простые узлы. Класс наполнился усердным пыхтением. Кто-то ругался себе под нос, кто-то не стесняясь хаял весь свет земной. Про Вешу быстро забыли, все были слишком увлечены.
Владислав же ходил меж рядами учеников и следил за процессом, кому-то что-то подсказывал, поправлял движения рук, поддерживал, в общем, делал все то, что положено учителю.
По силе ребята здесь собрались совершенно разные. Больше прочего мелькали красные и зеленые нити. Чуть меньше — желтые. У соседки ее оказались нити зеленые, как и у Бажена, а вот у Нестаны — желтые. Покрутив любопытным носом, Веська отыскала в толпе и близнецов. И едва ль не охнула, ведь плетение они вязали черное. А учитывая, что эта парочка здесь самой младшей была, Веська и вовсе к ним уважением прониклась. Вот с виду детишки детишками, точно два ангелочка беловолосых, кожа — фарфор, очи-изумруды в пол лица. А силы вон сколько оказалось! Да справляются этак споро! Пока однокашники силятся пару узлов сплести, эти двое друг дружке нитки путали и хихикали, глядя на то, что в руках у них выплетается.
Слева кашель послышался, так Весья аж подскочила, обернулась порывисто, едва ль в учительскую грудь не упершись.
— Я понимаю, что это ваш первый урок, но вы могли бы хотя бы нити призвать для приличия? — проговорил едва слышно и с явным глумливым осуждением. Веська поспешно назад шагнула, а то уж как-то совсем неловко стало глаза его столь близко зреть. Даже желтые крапинки в карих очах разглядеть успела.
Он шевельнул бровями, явно побуждая ее сделать хоть что-то.
Веська поспешила вынуть из воздуха нить, поглядела, во что ее другие вяжут, и также пару узелков на концах завязала.
— Силой дохнуть? — пискнула под взглядом мужским. Теперь уж взирал он на ее ворожбу этак смурно. Что она не так-то сделала?
Глянула снова по сторонам. Благо они в самом углу класса стояли, и Весю от прочих его плечи отгородили.
Да нет, вроде все верно…
— А сможешь? — усмехнулся Владислав Казимирович. Еще и руки на груди сложил, этак выжидающе.
Веша плечами пожала, да силой заклятие напитала. Знать бы еще, что это за плетение…
С рук полетели снежинки. Да так много, Веше от тех отмахиваться пришлось. Это они что, снег призывать учились?
Невольно в окно глянула. Вот странная академия, на улице им что ли снега мало?
С опаской на учителя покосилась.
— Ты у кого-то училась, — то вовсе не вопросом прозвучало.
— Училась, — кивнула.
— И кто же твой учитель, позволь поинтересоваться, — как то лихо он с выканья на тыканье перешел.
— Лесьяр… — никак не могла она разобрать, доволен Владислав Казимирович, али не очень
— Лесьяр?
— Лесьяр… — она покопалась в памяти, выуживая его фамилию из оной, — Раце.
Вот тут уж Владислав Казимирович и вовсе очи свои распахнул, что Вешка приготовилась ладошки подставить. Еще чутка — глаза-то выпадут!
Он ее вновь с головы до пят обозрел. Да сколько ж можно? Что они все на ней ищут вот таковскими взглядами?
Но тут позади что-то бахнуло, учитель тотчас отвлекся и поспешил на помощь нерадивому ученику. Парнишка лет пятнадцати полыхал волосами и вглядел при том весьма озадаченным.
— Иван, кажется, я уже с сотню раз просил вас не швырять нити на пол.
Веся выдохнула… Кажется, случайных свидетелей их диалога не выявилось. Разве что только Костяника, взглядом Владислава проводив, к Веше поворотилась.
— Это ты прям вот так ему с первого раза заклятие выплела? — восторженно зашептала подружка. Веся на то кивнула с плутоватой улыбкой.
— Мало кто в первые месяцы учебы умудряется так ладно с нитями обращаться. А ты долго училась?
— Да тоже несколько месяцев, — а, казалось, так давно это все случилось… Точно полжизни прошло с того мига, как она порог башни переступила.
— И этак лихо научилась? — еще боле поразилась Костя. Веша руками развела:
— У меня учитель был хороший, да и занимались вдвоем, считай, все внимание мне токмо, — попыталась оправдаться.
— А сможешь вечером рассказать? — а у самой-то глазки сверкают предвкушением. Вот ведь сплетница.
— Расскажу, — все ж кивнула с улыбкой. Про камень ей говорить запретили, а про Лесьяра-то нет.
Остальные уроки спокойно прошли. К последнему на нее уже никто не обращал внимания, за что Весенья была премного благодарна. Друзья Костяники и вовсе с ней пообвыклись. Нестана и Костяника неизменно рядышком находились, все рассказывали, поддерживали да подсказывали. Бажен вот тоже подсобил, когда на последнем уроке, коий в огромнейшем зверинце проходил, Весю успел под руки ухватить, да не позволить ей в большую бочку, полную слизней, свалиться. Пол-то кругом тоже ведь скользкий был, а по заданию надобно этих самых слизней в совочек набрать и курям необычно зубастым скормить.
— Смотри, тут лучше особо ноги не задирать, — фыркнул рыжик, помогая Весе набрать полный совок. Вместе они наполнили кормушку и уже собирались выйти из загона, как калитка захлопнулась.
— Ой, кажется, кормушки уже полны, — Лазаря стояла за высоким сетчатым заборчиком. Между ними было шагов двадцать. Тонкая девичья ручка держалась за рычажок, который открывал дверцы курятника.
— Не смей, Лазаря, — зашипел Бажен. Весенья ж с одного на другого взор переводила.
— Не сметь чего? — красивое личико блондинки премерзко исказило ненавистью пополам с презрением. Вот что злоба даже с самым прелестным человеком совершить способна.
Но о том Веська додумать не успела, засранка дернула рычаг. Точно время свой бег замедлило, Веша поспела все кругом приметить — и закричавшего благим матом на Лазарю Бажена, и открывающуюся дверцу курятника, из коей на них сперва воззрились алые светящиеся глаза, а после стали по одной выскакивать куры.
Бажен дернул Весю за руку к выходу.
— Это ведь всего лишь куры, — непонимающе промолвила Веся. Из-за забора раздался заливистый девичий смех.
— Весенья, быстрее! — Бажен не стал боле ничего объяснять, здраво рассудив, что всему свое время, и они помчали к выходу. Стая же кинулась наперерез, и только когда на юбке Веськиного платья повисла зубастая пасть, а после выдрала кусок подола, девица прибавила ходу, что едва ль не быстрее рыжика помчала.
На том уже тоже повисла парочка пернатых, и он прямо на бегу пытался с себя оных стряхнуть.
Добравшись до калитки Веся принялась дергать ручку, но та оказалась заперта. Лазаря же демонстративно покрутила в пальцах ключ.
— Лучше б ты согласилась мне служить, челядь, — зло фыркнула она и выкинула ключ за спину. Тот, конечно, по вытоптанной земле далеко не укатился, но через сетку здесь даже руку было не просунуть, не говоря об остальном.
— Вот стерва, — рычал Бажен, вслед уходящей девке, а ведь такой милый в общении. Сейчас же сам, как настоящий чертенок рыжий взбеленился. Калитку с силой дернула, но та на совесть состроена оказалась.
Кур тем временем все больше становилось. Чуя, что добыча их в угол загнана, они не торопились, мало ли какой отпор смогут дать эти двуногие. Но наступали уверенно, целой стаей голов в двадцать. И смотрят этак любопытно, то на одну сторону головку склонит, то в другую дернет. И глазками-бусинками своими поблескивают.
Можно было б решить, что это обыкновенные пеструшки, коли б не щелкали слишком большие зубастые клювы.
Кто вообще придумал зубастых кур??
— Может силой их шарахнуть? — предложила Веша, уже к источнику потянувшись.
— Ты что! Если с них хоть перышко отвалится, нам лучше вообще их этого загона не выходить! Ильинична их знаешь, как любит? — это он, стало быть, про учительницу, Елизавету Ильинишну, — да она нам головы открутит!
Бажен, кажется, готов и сам был уже сим заняться — пальцами в волосы зарылся и оглядывал курятник в панике.
Веська же заозиралась и, как назло, в этой части питомника никого не наблюдалось. Кричать тоже было боязно. А ну как это еще шибче курей этих спровоцирует?
Те, впрочем, уж совсем близонько подобрались.
«Ключ бы достать…» — Веська в легкой панике дергала металлическую ручку калитки.
И вот уж первые из курей попытались на них дернуться, Бажен на них зашипел, руками размахивая, запугивая. Весю вот за спину задвинул. А той вдруг мысль в голову пришла.
«Славка! Зарька!» — зажмурилась и в мыслях позвала, что было сил. То тяжко далось, прямо ощутила до болезненного стона, как из груди потянуло колко. Согнулась даже, за сетку забора хватаясь.
Тотчас потанята из ее собственной тени выскочили. Аккурат меж ними сетка очутилась.