Александра Калинина – Дело об исчезнувшем Лукоморье (страница 12)
– Ага, пускай попробуют! Меня! Удалят! Да кто ж со мной справится?
Волк решил всё растолковать:
– Судья тебя удалит с поля. Начинай уже тренироваться.
Кощей Всех Умней отбежал далеко-далеко, крикнул:
– Горыныч, принимай!
Через несколько секунд все Кощеи стали ещё больше похожи друг на друга. Они плакали. Волк и Петя были близки к тому, чтобы к ним присоединиться. Только они пока не понимали, плакать им от смеха или просто плакать. Посреди поля стоял Горыныч. На когте его лапы висел сдутый и слегка обугленный мяч. А сам горе-спортсмен отвешивал поклоны по всем правилам этикета:
– Дорогой мячик! – шаркал лапой Змей. На поле оставались глубокие борозды. – Я рад принять вас в гостях на этой зеленой траве. Присаживайтесь, пожалуйста, и отдохните!
Первым не выдержал Кощей Всех Злей:
– Что за ерунда? Змей! Ты с ума сошел? Ты почему разорвал спортивный инвентарь и зачем с ним разговариваешь?
Ни одна голова Горыныча не поняла, за что его ругают:
– Я хорошо воспитан. Гостей принимать умею. Мне без разницы, друг это или мяч. Сказали принять, значит, приму! – он отодрал лепешку-мяч от когтя.
Наконец в дело вмешался Кощей Всех Мудрей. До этого он мудро спал на солнышке. За две минуты Бессмертный всё объяснил Горынычу так, что его можно было назначать судьей.
Кощеи достали из сумки в клеточку последний мяч. И на поле высыпали Богатыри в пылающих жаром доспехах.
– Петя, как думаешь, у них получится? – беспокоился Волк.
– Согласно теории вероятности… – Петя то ли задумался, то ли специально не стал заканчивать фразу. Всё и так было понятно.
Горыныч, выставленный в нападение, легонько ударил по мячу и тут же повалил на траву половину игроков. Попал в одного, а он полетел и сбил по дороге еще нескольких. Просто кегельбан какой-то. От огорчения Змей стал играть еще хуже и наступил на ноги нескольким Кощеям, а потом – богатырю.
– Ты чудом меня не забил, – возмущался спортсмен в сияющих латах. – Удались с поля сам, пожалуйста.
Заяц, сидя на запасном богатыре, громко хихикал.
Петя забеспокоился:
– Волк, всё может закончиться плохо. Надо что-то придумать.
Серый выбежал на поле:
– Не ругайтесь. Пусть Горыныч встанет на ворота.
Змей выглядел очень смущенным. У него покраснели щеки, а кончик хвоста нервно подметал траву на поле.
– Ворота – это важно, я понимаю. Но давайте я лучше буду нападающим. Это у меня наследственное. Мой папка раньше часто нападал на деревни и дворцы. Хобби такое было. Всё равно никого не ел. Иногда украдет царевну и ждет, пока какой-нибудь Иван Дурак придет. Он царевну Дураку в руки вручал и Ковер-Самолет дарил. Мне папка так рассказывал. Может, приврал. Но нападал он точно. А у вас еще мячи остались?
Все переглянулись.
– Ничего не осталось! – вопил Черномор. – Нам теперь за этим зайцем всю жизнь ухаживать! Я на такое не подписывался. Богатыри для себя покрали, а убирать кто будет? Как всегда, самый ответственный. Точнее, единственный.
– Пожалуйста, не ругайтесь! – на уровне травы вдруг раздался звонкий голос. – Возьмите лучше это хлебобулочное изделие. Совсем свежий, только что принесла для вас!
Посреди окончательно развернувшейся Самобранки лежал румяный Колобок с отсутствующим взглядом. Богатырь без лишних церемоний подхватил его:
– Вот сейчас тебя вон в те ворота ка-а-ак забьем!
В ту же секунду Колобок ожил и будто прозрел. Почему в те? Зачем вообще в ворота? Пора самому решать, куда катиться! Из вредности и принципа одновременно он спрыгнул на поле и устремился к воротам витязей. Сбив по пути с ног троих защитников, он обогнул Черномора и забил собой первый в истории хлебобулочный гол.
– Веди себя как приличный мяч! – возмущались игроки.
– Ну уж нет! – рявкнул колобок голосом саблезубого тигра, идущего к стоматологу. – Я вам не коржик для битья! Я с вами совсем уже докатился! Но с этого дня сам принимаю решения!
С этими словами Колобок торжественно запрыгнул на руки к Пете.
– Не бойся. Мы тебя в обиду не дадим, – пообещал мальчик.
– За неимением инвентаря матч объявляется оконченным! – с облегчением резюмировал Волк.
Черномор не скрывал радости от того, что пушистый трофей – больше не его забота. Он подошел к Кощею и протянул ему зайца:
– Забирай. Я от этой ответственности устал. Изловит его кто – ты помрешь, а мне потом всю жизнь себя корить.
Тут Кощеи кинулись друг на друга, кто-то из них даже футболки с себя посбрасывал. И не заметили Бессмертные, как случайно слились в одного.
– Вот это фокус! – Горыныч снова взял пилу в руки. – Хочешь, я тебя обратно на двенадцать частей разделю?
– Ну уж нет! Я теперь един и неповторим. Во всей своей многогранности.
Кощей ощупывал себя, всё еще не веря внезапному счастью.
– Вот теперь он действительно разобрался в себе! – гордо промурлыкал Кот. – Спасибо мне!
– Спасибо тебе и от нас, – хором поддержали богатыри. – За сплочение коллектива!
– Это у нас тимбилдингом называется, – добавил Петя. – Я вам потом об этом книжку дам почитать.
Витязи на радостях обнялись с Горынычем и отправились спиливать деревья, чеканя шаг. А вот с Кощеевой радостью что-то произошло. Он вертел зверушку в тощих руках и беспокойно хмыкал себе под нос. Осмотрел заячьи уши. Поворошил шерсть. Потом и вовсе принялся натирать зайца, как Аладдин – волшебную лампу. Заяц отбивался и хихикал.
Волк начал подозревать, что Кощей собрался как-то не так:
– Ты пытаешься добыть огонь? – спросил серый. – Или исполнить три желания?
– Огонь я через Горыныча добыть могу, – Бессмертному было не до смеха. – Это не тот заяц! Понимаешь? Не тот! Тот был серый! А у этого бок белыми пятнами пошел.
– Я, конечно, не так близко знаком с твоим питомцем, но по зайцам – эксперт. Я же волк. Ты никогда не замечал, что он линяет? Да и морда у него ехидная. Я ее в любом лесу узнаю.
Петя решил тоже осмотреть «пациента» и бережно принял его из рук Бессмертного. Мальчик заглянул ушастому в рот, пересчитал зубы и спросил:
– Кощей, а какие-то особые приметы у твоего зайца были? Кроме ехидной морды?
– Естественно, были! Внутри – утка! В утке – яйцо, а в яйце – заяц… То есть иголка. Запутался я с вами.
Кот услышал это и в панике принялся кусать когти на передних лапах:
– Не путайся! Ты только во всем разобрался! Петя что-нибудь придумает!
Пока Кот мысленно хоронил свою стремительную карьеру психотерапевта, Петр объяснил Кощею, что нет ничего проще, чем пойти к ветеринару и сделать рентген всего зайца.
– Труднее найти хорошего ветеринара, – вздохнул Волк. – Специализирующегося по зайцам.
– Мы справимся. Я знаю одного очень хорошего… – Петя прижал зайца к себе покрепче, и тот на секунду сменил ехидную гримасу на нейтральную.
– Это потому что ты сам хоро-о-о-оший, – вдруг выразительно разрыдалась Самобранка. – Вы все такие славные: и Кощей, и богатыри эти – тридцать три ангелочка, и Горыныч, а уж Волк…
Серый присел на травку рядом со скатертью и взял ее за одну кисточку. Смущенно поводил когтем по траве.
– Спасибо тебе, Скатерть. Какая ты… душевная. Слушай, а может, расскажешь, зачем ты всех проглотила? Я тебя не выдам. Обещаю.
Самобранка оказалось очень чувствительным и доверчивым льняным полотнищем. А в душе – ранимой девушкой. Она так расчувствовалась, что не успевала уголками вытирать соленую воду, проступавшую вокруг вышитых на ней глаз.
– Волк, – хлюпала Скатерть. – Мне нужно открыть душу. Я больше не могу всё держать в себе.
– Держать в себе ни в коем случае ничего не нужно, – поддержал Скатерть Кот. – Это приводит… – Петя тихонько ткнул Кота локтем в бок, и тот замолчал, только распушил усы.
Волк вытер лапой две слезы на Самобранке и улыбнулся.
– Кто тебя обидел?– участливо спросил Волк. – Не бойся, мы всех победим! Кто виноват в твоих слезах? Мы на него богатырей пошлем!