Александра К. – Ворованные Звёзды (страница 5)

Оказавшись на улице, Домино втянул в себя воздух полной грудью, будто сбрасывая с себя липкую паутину чужих интересов. Он не пошёл к «старому знакомому». Его ноги сами понесли его прочь от шпилей и парадных площадей, в сторону старого пригорода, где городская планировка становилась менее строгой, а между особняками попадались зелёные островки — наследие более либеральных времён.

Он шёл быстрым, строевым шагом, не обращая внимания на редких прохожих. Его чёрный, с седыми прядями хвост (который он сейчас ненавидел, потому что он выдавал его с головой) нервно подрагивал. Внутри всё клокотало. Девять лет. Девять долгих, изматывающих лет поисков. Он прочёсывал задворки галактики, от ледяных миров Периферии до дымных притонов северного сектора. Он заключал сделки с отбросами общества, влезал в долги, использовал старые связи и создавал новые, лишь бы уловить хоть ниточку, ведущую к ней. К Арии.

И вот он здесь. На её родной планете. В городе, где она выросла. Интуиция, тот самый острый, звериный нюх, который он всегда подавлял в себе как нечто недостойное разумного существа, кричал, что она рядом. Или была рядом недавно. След ещё не остыл.

Он вышел к большому искусственному пруду в одном из таких «свободных» садов. Сад был оформлен в стиле древней восточной культуры — камни, мостики, карликовые сосны. Место тихое, меланхоличное. Место для воспоминаний. Домино нашёл скамью у воды, где плавали причудливые птицы с перьями цвета нефрита, и сел, тяжело опускаясь на лавку.

Перед его внутренним взором, как всегда в моменты тишины, вставали картины. Не дипломатические приёмы и не поля сражений. А вот это: просторный, светлый кабинет на «Фениксе». Запах кофе и масла для приборов. Гул двигателей, убаюкивающий, как колыбельная. И она. Маленькая, пятилетняя Ария, с тёмными непослушными волосами и огромными доверчивыми глазами. Она карабкалась к нему на колени, тыкаясь пальчиком в сложные схемы на его планшете.

— Доми, а это что? — её голосок, звонкий и любопытный.

— Гиперпространственный стабилизатор, малышка. Скучная штука.

— А покажи, как он гудит!

И он, к собственному удивлению, включал симуляцию, и комната наполнялась низким, мощным гулом. Ария зажмуривалась и смеялась, прижимаясь к его груди. А он, суровый двенадцатилетний ученик, будущий воин аристократического рода, не мог сдержать улыбки и обнимал её, чувствуя, как её маленькое тёплое тельце полностью доверяется ему.

Он был её якорем. Её большим братом. А потом стал её тюремщиком. По воле случая. По долгу. Из-за собственной слепоты.

Боль, острая и живая, пронзила грудь. Он сжал кулаки, и суставы побелели. Он сдержал клятву, данную Рэну и Ирене? Нет. Он её предал. Он позволил им стереть ей память, потому что тогда, после кошмара «Феникса», это казалось милосердием. Он отдал её в приёмную семью, надеясь, что среди людей, на спокойной планете, она будет в безопасности. Он ошибся. Он породил монстра. Не её — систему, мир, который отверг её, вытолкнул на обочину. А он в это время играл в солдатика и дипломата, наивно веря, что она счастлива.

Глубокий, звериный рык сорвался с его губ. Птицы на пруду взметнулись в испуге. Домино провёл рукой по лицу, чувствуя под пальцами шрам — ещё одно напоминание о том, как хрупка безопасность и как дорого стоит ошибка.

Он поднял голову и устремил взгляд в искусственное «небо» под куполом, где зажигались имитации первых звёзд. Где ты сейчас, малышка? Бежишь? Прячешься? Ненавидишь мир? Ненавидишь… меня?

Ему вдруг страшно захотелось, чтобы она спустилась с этих фальшивых небес. Явилась бы здесь, сейчас. Ударила. Плюнула в лицо. Прокляла. Что угодно, лишь бы он увидел её живой. Увидел бы ту искру, которую он когда-то знал, даже если теперь это будет искра ярости и боли.

Радиомодуль в его кармане тихо пропищал. Пришло сообщение. Не от купцов. Закодированный канал. Он взглянул на экран. Сообщение было от его «помощника» на планете, платного информатора в портовой администрации. Коротко и по делу: "Вчерашний инцидент с кражей на аукционе. Цель — кулон, артефакт предположительно времён Рассеяния. Грабитель — молодая женщина, человеческая раса, рост средний, телосложение худощавое, скрылась. Владелец артефакта, титанец Барло, в ярости, нанял частных детективов. По слухам, воровала не в первый раз. Местные зовут её "Тенью". Упоминается возможная связь с кражей малого судна "Стриж" сегодня утром".

Домино медленно выдохнул. В глазах вспыхнул холодный, стальной огонь. «Тень». Похоже. «Стриж». Дерзко. Отчаянно. Похоже на неё. На ту, кем она стала.

Он поднялся со скамьи. Меланхолия и самоедство испарились, словно их и не было. Остался только охотник. Цель была обозначена. Задача ясна. Он послал короткий ответ: «Найти место последней вероятной дислокации. Все данные. Молчание».

Оглядевшись в последний раз, он покинул тихий сад. Его фигура в сером кителе, прямая и негнущаяся, растворялась в сгущающихся сумерках под куполом. Он шёл не в отель. Он направлялся в портовый район. Начиналась настоящая работа.

В голове звучали последние слова Рэна: — "Ты — её якорь». Домино мысленно добавил: «Даже если этот якорь будет впиваться ей в рану. Даже если она будет рваться на свободу. Я верну тебя, Ария. Потом ты сможешь решить, простить меня или убить. Но ты будешь жива. И ты будешь знать, кто ты».

Ночь на Амбере-3 обещала быть долгой. Для обоих.

Глава 3: Встреча у пепелища памяти

Утро на Амбере-3 оказалось не пасмурным, а солнечным. Редкие для этой планеты лучи пробивались сквозь дымку купола, окрашивая всё в золотистые, фальшиво-тёплые тона. Ария выбралась из "Стрижа", спрятанного в небольшой роще на опушке промышленной зоны за куполом, и пошла к городу пешком.

Она оставила корабль на автопилоте в режиме маскировки. Не самое надёжное укрытие, но лучшего не было. На себе — только самое необходимое, спрятанное в компактном устройстве-хранилище: оружие, паспорта, немного еды. И кулон. Всегда кулон.

Её план был прост и безумен: проникнуть в город через старый полузаброшенный парк на южной окраине, где в детстве была дыра в датчиках периметра. Найти свой старый дом. Увидеть… что? Пустые комнаты? Осуждающие взгляды дяди Карла и тёти Ины? Она не знала. Но ей было нужно туда. Как занозу в сердце, которую уже не вытащить, а можно лишь протолкнуть до конца.

Она шла по пыльной дороге, огибая высокую стену купола. В голове стоял гул. Не от простуды — та, к счастью, отступила после ночи в тёплой кабине. Этот гул шёл от воспоминаний, которые начинали прорываться сквозь трещины, будто вода сквозь плотину. Каждый запах — скошенной травы, химического удобрения с полей, нагретого металла — отзывался эхом чего-то старого, забытого.

— "И почему я раньше не решилась вернуться?" — думала она, подходя к знакомой роще кривых генномодифицированных берёз. Она была здесь не раз. Вернее, была тут другая девочка, с другим именем и другой жизнью. Та девочка любила здесь прятаться, мечтая о звёздах, которых из-под купола почти не было видно.

Через парк действительно можно было пройти. Система безопасности здесь была древней, а у патрулей Праведников, видимо, были дела поважнее, чем ловить бродяг на окраинах. Ария, крадучись словно хищница на чужой территории, миновала датчики движения и вышла на аллею, ведущую к жилым кварталам.

И тут её накрыло. Волна такой острой, физической ностальгии, что она едва не споткнулась. Вот этот фонтанчик с треснувшей чашей, в котором она пускала кораблики из бумаги. Вот скамейка, на которой в пятнадцать лет её впервые поцеловал рыжий парнишка с соседней улицы. Вот дорога к школе, по которой она бежала, опаздывая. Каждый камень, каждое дерево било по сознанию, напоминая о жизни, которая могла бы быть её, если бы… Если бы что?

Она медленно шла, погружённая в себя. Ухо уловило шёпот? Нет, незнакомца? Нет, знакомого. Очень знакомого. Она замерла, ледяная волна пробежала от копчика до затылка. Она знала эту осанку, этот поворот головы. Даже спустя десять лет, даже видя лишь спину и чёрный с проседью хвост, свисающий со скамьи у пруда.

Она стояла, вцепившись взглядом в эту фигуру, надеясь, что ошиблась. Что это галлюцинация от усталости и стресса. Но её тело знало правду. Оно дрожало мелкой, предательской дрожью. Колени стали ватными. Сердце, которое только что стучало от волнения, замерло, словно пытаясь спрятаться.

— "Я могу и ошибаться. Просто похож, и всё", — прошептала она, прикусывая губу до боли. Но её ноги уже несли её вперёд, будто против её воли. Шаг. Ещё шаг. Она вышла на открытое пространство, и солнечный свет упал на неё.

Фигура у пруда, почувствовав взгляд, замерла. Затем, медленно, невероятно медленно, повернулась.

И она увидела его лицо. Время нанесло на него свои письмена безжалостной рукой. Тот же острый, хищный профиль, но жёстче. Тёмная кожа в новых, глубоких морщинах у рта и на лбу. Шрам. Бог ты мой, этот шрам — грубая, бледная полоса, рассекавшая левую бровь и скрывавшаяся под чёрной повязкой на глазу. Но правый глаз… Он был таким же. Изумрудным, с вертикальным зрачком, холодным, как ледяная глыба на далёкой планете. В нём не было ни капли удивления. Лишь тяжёлое, всепонимающее знание. И что-то ещё… что-то, от чего у неё внутри всё оборвалось и упало в бездну.