Александра Искварина – Пепел Аар'Дайна. Часть II: Мосты (страница 5)

– Мне… приснилось… – попыталась она ответить, но тут же поняла, что не может и не хочет облекать в слова то, что увидела, и смолкла, снова содрогнувшись.

Малларен перевёл взгляд с ученицы обратно на восходящего, понемногу светлеющего Отца. Потом резко отвёл в сторону руку, откидывая полу плаща, и позвал с угрюмой заботой:

– Подите сюда…

Кимри, не успев задуматься, покорно шагнула к нему. Хашин обнял кэриминку, окутав плащом. С полминуты она стояла, притиснув руки к груди, ошеломлённая и растерянная, боясь пошевелиться. А потом весь ужас пережитого дикого сна вдруг нахлынул на неё с новой силой. И как же оказалось хорошо, что он настиг её не в одиночестве! Кимри всхлипнула, неловко прижалась к горячему боку хаймина, обхватила его руками и беззвучно заплакала. Усталость, отчаяние, острая жалость к себе охватили её. Зачем на неё свалилось всё это? Странное, необъяснимое, страшное. Все эти кошмарные истории про Гнев Баарота, это горе и ужас, эти дикие сны…

Малларен молча обнимал её. А когда Кимри, выплакавшись, притихла, вдруг сказал:

– Спасибо.

Она, всё ещё не расцепив рук, пробормотала смущённо:

– За что?

– За то, что нашли в себе силы перестать бояться меня.

Кимриналь удивлённо подняла голову, снизу вверх вглядываясь в его лицо, но привычка скрывать эмоции всё ещё не изменила хашину, разве что губы едва заметно нервно кривились.

– Я вполне сознаю, какое впечатление произвожу на окружающих, – продолжил он. – И по большей части меня это устраивает. Но…

Малларен вдруг посмотрел прямо ей в лицо и – улыбнулся. Улыбка вышла печальной, но глаза потеплели, и всё лицо изменилось до неузнаваемости.

– …но сейчас я вдруг понял, как давно не был ни к кому добр. И никому не позволял быть добрым ко мне. И как мне этого не хватало.

Он произнёс это почти шёпотом, непривычно мягко, без обычной резкости, и Кимриналь вдруг узнала это щемящее чувство, пронзившее её до глубины души. Это – тень того Малларена, каким он мог бы быть, если бы… Если бы только!.. Кимри судорожно вдохнула и, снова уткнувшись лицом в рубашку хашина, крепко-крепко стиснула его руками, не особо задумываясь, как он это истолкует. Малларен вздохнул, прижал её к себе и ненадолго закрыл глаза. Потом мягко отстранил и, держа за плечи, сказал:

– Мне жаль, что Боги-Хозяева втянули тебя в свои игры. Завтра я, конечно, буду делать вид, что этого разговора никогда не было, – хашин иронически усмехнулся, – но главное, что тебе нужно запомнить: я постараюсь оказать тебе любую помощь, какая только понадобится. Поняла?

Кимри молча кивнула, вглядываясь в его лицо и стараясь как можно лучше запомнить, но не его слова, а всё ещё не угасшее выражение смягчившихся черт. Запомнить, чтобы знать, ради чего собирается продолжать идти по выпавшему ей странному и порой откровенно страшному пути.

– Хорошо, – кивнул Малларен, мягко отстраняя ученицу и окончательно становясь прежним собой, мрачным и слегка раздражённым. – А теперь – марш отсюда. Не хватало только идиотских сплетен на пустом месте.

Кимри не сразу сообразила, что он имеет в виду, а когда до неё дошло – вспыхнула, почти скатилась с лестницы и рванула прочь, правда, не в Кадай, а к развалинам дозорной башни у озера, где и просидела до рассвета.

Заниматься акробатикой после столь странного утра сил не было вовсе, так что Кимриналь, ловко избежав встречи с Роддваром, первой оказалась в столовой: за столами было ещё пусто, повара заканчивали готовку. Кимри просидела так с полчаса, бездумно глядя в окно. Вместе с первыми учениками появилась Лиснетта и, непривычно молчаливая, села рядом. Кэриминка некоторое время рассматривала унылую мордашку рыжей, потом вздохнула и велела:

– Ну, рассказывай.

Ринминка шмыгнула носом, опустив голову пониже, помолчала ещё немного и вдруг выпалила:

– Ким, ну, поговори с ним, пожалуйста! Ну, я уже не могу так, он всё время меня избегает, разговаривать не хочет, объяснять ничего не хочет! Вообще, делает вид, будто и не было ничего! Чурбан кедровый!

Ринминка всхлипнула и разревелась, уронив голову на сложенные руки.

– Аса'ю-Мать… – вздохнула Кимри виновато. – Прости, я должна была раньше заметить.

Лиснетта возмущённо вскинулась, рассерженно утираясь:

– Да ничего ты не должна! Как будто тебе дел мало, кроме как наши страсти-мордасти разгребать. Просто я… – рыжая, похоже, смутилась, но закончила фразу, – …я не знаю уже, как к нему пробиться. А тебя он вроде слушает. Рин-Рин, ну вот я не понимаю вообще – почему?! Если я его обидела, мог бы и сказать!

Кимриналь покачала головой:

– Лис, не в этом дело. Он просто решил, что теперь быть возле него опасно. Из-за берсеркра. Помнишь, как тебя осколками поранило, когда он, не глядя, по стенке шарахнул? Он потом чуть не рехнулся из-за этого…

Рыжая вытаращила глаза:

– Да ладно! Что, правда? Опять?!!

– Скорее всего. Наверное, снова накрутил себя мрачными мыслями.

– Вот ума сундук – ключи пропали!

Кимри развела руками и поднялась:

– Пойду, скажу ему ещё раз, какой он балда.

– Нет, стой! Он же, наверное, тренируется, как всегда? Я сама! Ключей ему сейчас пропишу!

И ринминку как ветром сдуло, только рыжие космы взметнулись.

– Куда это ррыжая так понеслась? – удивился подошедший Шахарро, которого Лис даже не заметила.

Кимри невольно улыбнулась:

– Да… решила Роддвару ключей прописать.

– Аа… – глубокомысленно протянул хёдин, понимающе кивнув. – Прридёт весь нараспашшку? Ждём-ждём. А ты чего бледнее Заблудшего Дитя20? Опять заболела?

Кэриминка вздохнула:

– Нет. Просто дурно спала…

Шахарро посмотрел на неё, ожидая, не последует ли продолжение, но Кимри молчала. Хёдин досадливо вздёрнул хвост и уложил его себе на колени.

– Шшто-то я всё большше чувствую себя не у дел, – пробормотал он словно бы сам себе.

– Почему?

Котолюд передёрнулся, шерсть на загривке поднялась и улеглась обратно.

– Потому шшто. Всем нашлось занятие, интеррес, цель. А я сижу – не прришей Дар'мотто хвост.

– А как же Орден Мэгуми?

– Н-ну… да, – без особой уверенности протянул хёдин. – Только не понятно, с какого места за это брраться.

– Ничего, скоро мастер Эшши-Дан выздоровеет, и посоветуешься с ним.

– Пожалуй. Спасибо. Пойду потренируюсь перед лекциями. С прроклятыми искрами одни проблемы: летят, куда попало, шшерсть после них дыбом и всякая дррянь липнет…

Кимри сочувственно погладила уходящего хёдина по рукаву и улыбнулась подошедшему Эйно. За прошедшие два дня они почти не общались, разве что, пока придумывали заклинание вместе с Роддваром, и кэриминка призналась себе, что успела соскучиться по разговорам наедине.

– Доброе утро. Смотри! – Даррис положил на стол перед Кимри знакомый растрёпанный дневник Итто Генбу. – Встретил мастера Эшши-Дана, и он отдал его, чтобы мы всё расшифровали!

– Здорово! – искренне обрадовалась Кимриналь.

Однако лицо Эйно в этот момент вдруг вытянулось и так сильно побледнело, что она поспешила обернуться.

Непостижимо! В столовую вошёл… Айралор!

4. Страх и ярость

Айралор Торайни вошёл в столовую удивительно невозмутимо, словно бы и не пробыл всё это время в тюрьме Рикухэй. Да и был ли он там? Тайсомин выглядел самую малость осунувшимся, но был более прежнего преисполнен высокомерия. Одетый подчёркнуто роскошно, как никогда раньше, он сильно выделялся на фоне остальных учеников, носивших повседневные рабочие робы неброских цветов. Двойняшки радостно бросились ему навстречу, и Айралор, снисходительно уселся за их стол, так и не заметив молча взиравших на него кэриминов.

Эйно выглядел изумлённым и разгневанным. Кимри вполне разделяла его чувства, но страх в её душе оказался сильнее остальных эмоций. Что будет, когда Айралор увидит их, когда поймёт, что его попытка навредить им не удалась? Не захочет ли повторить своё отвратительное заклинание? А она даже не задумывалась о такой возможности и понятия не имеет, как защититься!

Кимри робко потянула Эйно за рукав и хотела попросить его уйти потихоньку, незамеченными. Но тут в столовую ввалился Роддвар, раздражённый и встрёпанный после, видимо, непростого разговора с Лиснеттой. Увидев прямо перед собой, напротив входа, вызывающе разодетую фигуру Айралора, северянин на несколько секунд остановился, ошарашенно вытаращив глаза. Тайсомин встретился с ним взглядом и нагло улыбнулся, всем своим видом говоря, мол, а что, вы ожидали, будто рикухэйские шавки могут что-то сделать сыну почтеннейшего рода из независимого с нынешнего года государства Аттарен?

Роддвар хрипло выдохнул нечто неудобосказуемое и прыгнул так стремительно, что Кимри в очередной раз подивилась, как это возможно при таком мощном сложении. Двойняшки с визгом брызнули в стороны, с грохотом роняя стулья. Айралор тоже вскочил и, прекрасно понимая, что в рукопашной громадному китадину не соперник, окутал себя защитным заклинанием: вокруг него задрожало марево щита, сухо потрескивающего разрядами молний. Роддвар, не обратив на щит внимания, толкнул Айралора в грудь и, конечно, получил чувствительный разряд. Северянина встряхнуло и отбросило на шаг. Кимри думала, Айралор скроется, пользуясь заминкой, но взглянула на лицо тайсомина и ощутила, как по спине хлынул озноб. Айралор остался стоять в расслабленной позе, опустив руки, и с неприкрытым любопытством наблюдал за соперником, словно бы проводил некий эксперимент в безумной лаборатории. Роддвар, придя в себя, окончательно взбесился, схватил подвернувшийся под руку стул и метнул в едва ли не улыбающегося наглеца. Тот почти лениво вытянул вперёд руку и оглушительно грохнувшим разрядом молнии разнёс стул в щепки. Роддвар швырнул следом второй стул – тот так же разлетелся.