Александра Искварина – Пепел Аар'Дайна. Часть II: Мосты (страница 10)
– Да нет же! – вскинулась рыжая, но тут же поникла. – Не знаю… Рин-Рин, получается, что – да…
Кимриналь только головой покачала:
– А я-то думала, это я никому не доверяю.
– Я не знаю, что у меня в голове, – всхлипнула Лиснетта. – Прости-и!
Рыжая кинулась обнимать подругу, и та усмехнулась:
– Ну, вот. Теперь кто-нибудь расскажет Роддвару, что ты тоже обнималась не понятно с кем. Как думаешь, что он сделает?
Ринминка отпрянула, вытаращившись на Кимри, похлопала глазами и вдруг фыркнула:
– Да в морду ему даст, чтоб про меня гадостей не болтал!
– Вот. Теперь ты говоришь про Роддвара, которого я знаю, – улыбнулась Кимриналь. – Прошу тебя, Лис: если кто-то снова будет рассказывать тебе про меня и Роддвара – просто приди и спроси, что было. У меня. И у него. Договорились?
– Угу-у…
Подруги пошли обратно в столовую. Лиснетта, успокоенная, болтала как ни в чём не бывало. А Кимри вдруг поймала себя на странном чувстве: будто за последние пару месяцев внезапно повзрослела на пару лет.
Подлетев к столу, рыжая бросилась к Роддвару, без стеснения обняла за шею, поцеловала в щёку и что-то торопливо зашептала на ухо. Кимриналь невольно оглянулась на стол тайсоминов и ощутила непривычное злорадное удовольствие, наблюдая, как вытягивается физиономия Айралора. Но радость сильно потускнела, как только Кимри осознала: раз он наблюдал и недоволен, значит, действительно, попытка поссорить Лис и северянина – его рук дело. Гадко-то как…
Неприятные странности на этом не закончились. В обед за столом вдруг не оказалось Шахарро. Сначала этому не придали особого значения: у второшагов только что закончилась лекция по Пути Разделения, и хёдин вполне мог задержаться с наставником. Когда все поели, Кимри осталась отнести в моечную тарелки (по негласно сложившемуся обыкновению они делали это по очереди), и тут, в противоположном углу столовой, обнаружила сидящего в одиночестве котолюда. Он почувствовал взгляд Кимриналь, поднял глаза и нервно дёрнул усами, сморщившись в непонятной гримасе. Кэриминка неуверенно улыбнулась, но не нашла в себе сил подойти и спросить, что случилось. Кажется, она исчерпала на сегодня лимит взрослости и здравомыслия. Сложив тарелки в мойку, Кимри, так и не решившись ещё раз взглянуть на хёдина, поспешила на следующую лекцию.
Мастер Олквати учил сегодня создавать магический
Самым неприятным было то, что она не решилась поделиться своими подозрениями даже с наставником. Да и чем делиться – смутными ощущениями, которые нечем подтвердить? Впрочем, вечером, в библиотеке, Эйно заметил, что Кимри рассеянна и расстроена. Поддавшись настойчивым расспросам, кэриминка всё-таки рассказала, как нашла Шахарро обедающим отдельно, практически прячась от них.
– Думаешь, ему тоже что-нибудь наговорили? – нахмурился Даррис.
– Не знаю, – вздохнула Кимри. – Мне не хватило духу подойти. Может быть, я вообще всё это себе придумала, потому что боюсь Айралора.
– Не бойся. – Эйно положил перо и взял Кимри за руку. – Даже если он в самом деле что-то замыслил – не важно. Я тебя не оставлю.
Кимриналь собиралась сказать «спасибо», но неожиданно раздавшийся за спиной звук заставил её похолодеть и застыть в ужасе.
Деревянный посох размеренно стучал о каменные плиты пола.
Вот здесь, наяву.
Прямо у неё за спиной.
Приближаясь.
Едва находя в себе силы дышать, Кимри медленно обернулась. Позади, по проходу между книжных шкафов, медленно шёл Айралор, что-то высматривая и лениво постукивая об пол длинным деревянным посохом, украшенным изящной резьбой и дорогими каменьями…
Эйно крепче сжал похолодевшие пальцы кэриминки и повторил настойчиво:
– Не бойся!
7. Примирения
Проснувшись утром тэнсамона, Кимри с досадой поняла, что её ночные блуждания по пепельным пустошам под аккомпанемент посоха-невидимки становятся неприятным обыкновением.
Сегодня она опять забрела в какие-то развалины и обнаружила там несколько человек. Один снова с воплями бросился прочь от Кимри. Может быть, это даже был тот самый, из прошлого сна. Второй скиталец оказался женщиной. Она сидела, бессмысленно глядя в стену, и только рука её непрестанно царапала ногтями бедро, не обращая внимания на сочащуюся из-под пальцев кровь – ветхие лохмотья не могли защитить израненную кожу. Сколько Кимри ни пыталась заговорить с женщиной, та так и не увидела кэриминку. Третий поднял бессмысленное лицо и жутко захихикал, мелко сотрясаясь и закатывая глаза.
Что-то было не так с их лицам. Кимриналь поняла это только сейчас, проснувшись, и стала вспоминать. Сначала покзалось, что это всё кэримины, но кожа их была не просто серой – она словно поросла коркой пепла, плотно слежавшегося и потрескавшегося…
Кимри содрогнулась, мысленно оттолкнула от себя жуткие образы и поспешила на тренировочную площадку. Там, кроме Роддвара, неожиданно оказалась Лиснетта. Заниматься она, правда, не стала, а так и просидела на бревне, болтая ногами и прикидываясь беззаботной, но подозрительно косясь всякий раз, когда Роддвар поддерживал Кимриналь. Кэриминке было неуютно под этими взглядами. Северянин, впрочем, держался спокойно и невозмутимо, хотя не мог не понимать, с чего это вдруг рыжая примчалась сюда и, вместо того, чтобы присоединиться, прожигает им спины взглядами.
Выбравшись из купальни, Кимри опять наткнулась на ринминку, сидящую на ступеньках.
– Лис, что случилось?
Рыжая поморщилась, перебрасывая с ладони на ладонь подобранный с земли камушек.
– Да вроде ничего, – вздохнула она. – Честно, не знаю, чего меня таращит. Вот вижу, что он и правда с тобой как с сестрой обращается, а прям не могу, зубы искрошить хочется! Ну, вот что, ты не можешь с Эйно тренироваться?
Кимриналь села рядом, увязывая волосы в узел и спрятав под этим предлогом лицо от подруги.
– Даже не знаю… – проговорила кэриминка и после паузы всё-таки призналась: – Мне неловко.
– Ой, да ладно! У вас же всё сладилось! Будто я не знаю, что вы каждый вечер вместе возвращаетесь после гонга.
Кимри стало неприятно, и она ответила напряжённо:
– Лис, я не знаю, что такое «сладилось». Да, мы допоздна переводим дневник йоши Генбу в библиотеке. Можешь спросить Мал Нитси.
Ринминка фыркнула так язвительно, что Кимри стало совсем обидно, а рыжая ещё добавила:
– Ким, ну, что ты меня за дурочку держишь! Я понимаю, что ты скромница и не любишь личное обсуждать, но чего отрицать-то очевидное?
Кимри поднялась, чувствуя, как кровь приливает к лицу, и проговорила, невольно сжимая зубы, чтобы не выдать охватившую её дрожь:
– Не знаю, Лис, что для тебя очевидно. Но знаю, что есть и чего нет между мной и Эйно. Да, он для меня больше, чем просто товарищ. Да, я вижу, что тоже интересна ему. Да, мы вместе проводим время за работой и много разговариваем. И нет – между нами нет того, на что ты намекаешь. Можешь думать, что хочешь.
Рыжая, кажется, искренне удивилась:
– Рин-Рин, да чего ты вскипятилась, будто я тебя в ужасе каком обвинила? Все целуются и обнимаются, когда влюблены! Чего такого?
– Ничего, Лис. Кроме того, что этого нет, а ты считаешь, будто я лгу.
– Да потому что так не бывает! – убеждённо заявила ринминка. – Либо ты влюбляешься, и у вас всё вот это – либо это не любовь, а я не знаю, что.
Кимри отступила на пару шагов, чувствуя, как слёзы закипают на ресницах; голос дрожал и срывался, как она ни старалась его унять.
– Извини, Лис, но ты не была у меня в голове и ничего обо мне не знаешь. Я больше не буду тебе объяснять – ты всё равно не веришь. Думай, что тебе нравится. Только, пожалуйста, избавь меня от своих домыслов.
Развернувшись, кэриминка бросилась в замок, задыхаясь, взлетела по лестнице, вбежала в спальню и с грохотом захлопнула за собой ширму. Минут пять она металась по тесной, в несколько шагов, комнатушке, потом села на кровать, закрыв лицо руками и тщетно пытаясь усмирить кружившую в голове мешанину из сомнений, гнева и обиды.
Пора было идти на завтрак. Но стоило только представить, какая сейчас будет напряжённая атмосфера за столом… Хоть совсем из комнаты не выходи. Однако она всё-таки поднялась, поплескала в лицо прохладной водой из умывального кувшина, переоделась в робу и отправилась завтракать.
Подойдя к столу археологов, Кимри увидела, что место хёдина снова пустует.
– А где Шахарро? – спросила она.
Ей ответили дружным пожиманием плеч. Кэриминка постояла нерешительно, потом повернулась и пошла на другой край зала, туда, где видела котолюда вчера. Так и есть – вон он, за другим столом, ещё дальше. Кимри прикусила губу, потом всё-таки подошла и села напротив. Хёдин слегка наморщил нос, но ничего не сказал и продолжил есть. Кимриналь пришлось сделать над собой серьёзное усилие, чтобы голос прозвучал ровно и спокойно, когда она спросила:
– Шахарро, почему ты здесь? Мы чем-то тебя обидели?