Александра Искварина – Пепел Аар'Дайна. Часть I: Нити (страница 6)

Кимри, ни жива ни мертва, добрела на бесчувственных ногах до ближайшего стола и присела на самый край стула. Учитель сел за свой стол и, после довольно долгой паузы, произнёс холодно:

– Прежде чем я решу, стоит ли с вами заниматься, вы должны ответить мне на один вопрос. Письменно.

Он помолчал, чего-то ожидая – ученики смотрели на него неподвижно, как под заклинанием . Хашин опять рассердился. обворожения

– Что вы сидите? Доставайте свитки, перья, пишите!

Под нетерпеливое постукивание длинных нервных пальцев, ученики поспешно зашуршали письменными принадлежностями.

– Готовы? Итак, вопрос: «Зачем – я – хочу – изучать – археологию?» – продиктовал он с расстановкой. – Записали? У вас полчаса.

Мастер Эшши-Дан поднялся, в три крупных шага пересёк комнату, выудил из беспорядка в одном из шкафов потрёпанный том, вернулся за стол и погрузился в чтение. Шахарро и Роддвар переглянулись, посмотрели на Лиснетту, умоляюще сложившую ладони, на Кимри, не смевшую поднять глаз… Хёдин пожал плечами, обвил хвостом ножку стула и принялся писать. Роддвар поскрёб в затылке и последовал его примеру. Лиснетта, просияв, послала обеими руками воздушный поцелуй, потом прикусила кончик языка и тоже принялась строчить, крепко нажимая на перо, так что оно скрипело, царапало бумагу и брызгалось чернилами.

Минут пять Кимриналь просто сидела, бессмысленно глядя в пустой свиток. От пережитого унижения в голове до сих пор тяжело ухало и звенело. Немного придя в себя, она записала наверху страницы вопрос и задумалась. Что и как можно ответить, чтобы столь надменный учёный воспринял её всерьёз? Выражать восторженное увлечение историей кажется глупым. А до правды – какое ему дело? Если он смотрит так, будто даже за разумную особь её не почитает… С другой стороны, пытаться придумывать что-то льстивое – ещё глупее: она не умеет врать и только оправдает дурное мнение о себе. Когда от предложенного времени осталось минут десять, Кимриналь с решимостью отчаяния написала всего несколько фраз:

«Я родилась в год Гнева Баарота и потеряла родителей ещё младенцем. Всё, что я о себе знаю – это то, что я вижу в зеркале. Я хочу научиться отыскивать и изучать архивные документы, чтобы узнать хоть что-то о своём роде. Хочу иметь возможность с честью называться кэриминкой или по справедливости причислить себя к иному народу. Хочу достойно и по именам почитать моих предков».

Когда мастер Эшши-Дан закрыл свою книгу и сообщил, что время истекло, Кимриналь свернула свиток, аккуратно перевязала его и, подойдя к столу на расстояние вытянутых рук, положила на край, не смея поднять глаз. Сама не зная, что на неё нашло, Кимри попятилась на несколько шагов назад, и только оказавшись в проходе между столами, осмелилась повернуться к мастеру Эшши-Дану спиной, так и не заметив, что он наблюдает за её манёврами, приподняв правую бровь.

– Жду вас послезавтра, – произнёс учитель, заполучив все работы, поднялся и стремительно скрылся за портьерой.

Несколько ошарашенные, ученики вышли на лестницу, и тут Шахарро испустил долгий шипящий выдох, слегка оскалившись, встопорщив усы и нервно размахивая хвостом.

– Во шшшто это я ввязаался?! – протянул он, глядя на Роддвара.

Северянин флегматично пожал плечами и аккуратно поддержал под локоть покачнувшуюся Кимри.

– Да ладно тебе, – беспечно улыбнулась Лиснетта, которую единственную, кажется, не впечатлило поведение хашина. – Он не такой уж и злой. Просто ему досадно, что его исследования никому особо не интересны. Вы только посмотрите, куда загнал его Совет Кадая!

Легко махнув рукой, ринминка зажгла зеленовато-жёлтый , искристым шариком поплывший перед ними. Всю дорогу до спален Лиснетта болтала с Шахарро. Роддвар и Кимри молча брели позади. У спален первошагов ученики расстались – Лиснетта ушла с хёдином на третий этаж, в спальни второшагов. миражный светляк

Оказавшись в своей секции, Кимриналь задвинула ширму, хотя до гонга было ещё несколько часов. Обессиленно рухнув вниз лицом на постель, она пролежала так, бездумно и неподвижно, с полчаса. И только тогда накатила нервная дрожь. Кимри зарылась лицом в подушку и беззвучно разрыдалась.

3. Обессиленность

Наутро Кимриналь проснулась с тяжёлой головой и тяжёлым сердцем. Медленно, как ржавый кофуминский механизм, оделась, умылась и причесалась, и также медленно добрела до столовой, забившись там за стол в самом дальнем углу. Впрочем, Шахарро без труда отыскал её и уселся рядом, сонно промурчав что-то вроде приветствия. Следом пришёл Роддвар, сразу создав своим гороподобным торсом ощущение тесноты.

После первой чашки чая хёдин взбодрился и заговорил:

– Нну, и шшто это такое было вчера? Шшшто этот Эшши-О'ай-его-задерри-Дан мнит о себе?! 20

Кимри вздрогнула и с грохотом уронила на пол ложку. Шахарро возмущённо фыркнул, нырнул под стол и оттуда глухо проворчал:

– Доводит учениц до неррррвного срррыва… шштоб его Най взял!

Кимриналь смущённо забрала ложку и, сама не очень понимая почему, возразила:

– Он… наверное, просто так воспитан…

– Ччего? – котолюд откровенно вытаращил глаза и завис над стулом, забыв сесть.

– Ты же говорил, что он – хаймин и последний хашин. Я читала, что хаймины вообще никогда не были особо дружелюбны. А их хашины привыкли к беспрекословному послушанию и поклонению. Представь, каково должно быть после этого – здесь, где его, кажется, даже всерьёз не воспринимают…

Хёдин плюхнулся на сиденье и собрался что-то ответить, но его перебила подскочившая вчерашняя рыжая ринминка:

– О, соклубники! Доброго утречка!

Роддвар подвинул свой стул, чтобы Лиснетта смогла устроиться рядом.

– Привет, рыжая лессная бестия, – встопорщил усы в улыбке Шахарро.

– Чего такие понурые? Совсем вас мастер Эшши-Дан запугал вчера? – ринминка булькнула в чашку, но встретилась с серьёзным взглядом северянина и чуть не поперхнулась.

– Не запугал, – произнёс Роддвар, будто камень на стол уронил.

– Это ж здорово! Значит, завтра вы все придёте, ура!

– А чего ты так туда рвёшшься? – спросил хёдин.

– Обожаю всякое старьё! – хихикнула рыжая и сверкнула жёлтыми глазами, подкрашенными, по ринминской моде, золотой краской вдоль нижних ресниц. – Я выросла недалеко от развалин древнего города, и ты не представляешь, сколько всего там находила! Однажды откопала здоровый тяжеленный щит, окованный железом – мать меня чуть вместе с этим щитом за порог не выкатила! – Лиснетта расхохоталась. – Вы бы видели, как я бесилась! Я ж его пока дотащила, чуть по мостовой не размазалась, а тут – вон велят! Отец заступился и сказал, что мне надо учиться на археолога. В общем, это то, что я люблю больше всего в жизни!

– Ну и ну, – покачал головой хёдин.

– А ты-то как там оказался? Вот уж кого я не ожидала увидеть на нашем пыльном чердаке!

Шахарро насупился:

– Вот ессли бы хоть кто-нибудь меня послушшал, то давно бы уже знал. Я всего лишь хотел проводить Кимрри, шштобы не заблудилась в этих кррысиных норахх! А теперь, кажется, придётся ради неё заделаться котом учёным, шштобы она не обратилась в пепел под взглядом твоего хашина.

– А тебе зачем? – любопытно уставилась на Кимри ринминка.

Кимриналь вздохнула, повертела ложкой в чашке, но так и не решилась ответить правду.

– Это… личное, извини, – пробормотала она.

Лиснетта беспечно пожала плечами, мол, ну и ладно, и повернулась к Роддвару.

– А ты – тоже в качестве телохранителя?

Северянин покосился на рыжую и неожиданно ответил:

– Не. Я деда хочу найти.

– А где он?

– Вот и я хочу знать – где. Уехал искать фамильную вещь и сгинул.

– Как интересно! – подпрыгнула Лиснетта. – И ты так и написал? Это же здорово, мастер Эшши-Дан любит, когда есть ясная цель! А то приходят шуты какие-то «позырить на последнего хашина» – тьфу!

– Слышь, ты бы ела. А то скоро гонг к занятиям, – проворчал Роддвар, утомившись от её болтовни.

После нудного урока истории у мастера Тошиго и лекции по травоведению у мастера Смиланы Флорич, которые Кимриналь просидела, как в тумане, Роддвар практически под руку довёл её до следующей лекционной, потому что кэриминка уже второй раз попыталась свернуть не в тот коридор. Ей самой было досадно, но тоска, охватившая её после вчерашнего, никак не отпускала. Стоило только представить, что завтра придётся опять подниматься по жуткой лестнице в полузаброшенную башню и выносить презрение хаймина, как на глаза наворачивались слёзы отчаяния.

Почему ей должно было настолько не повезти? Почему ей вообще всю жизнь так ужасающе не везёт? Начиная с того, что она осталась без родителей, не понятно какого роду-племени, и заканчивая теперь тем, что самый нужный ей в Кадае учитель оказался высокомерным хашином… И на что ей теперь надеяться?..

Голос мастера Эттилора немного привёл Кимри в чувства. Сегодня, как он и обещал, начали учиться . Первое задание было довольно простым: нужно было сесть спиной к лекционной и, не оборачиваясь, определить, кто именно из учеников пристально смотрел тебе в спину в течение полуминуты, пока остальные прилежно таращились в тетради или за окно. Кимриналь правильно определила пять раз из пяти. Роддвар четырежды ошибся и вернулся на место смурной, опять поминая Безмолвных. чувству жизни

В следующем упражнении нужно было завязать глаза и крепко зажать уши, чтобы не слышать шагов, и так определить, сколько человек прошло мимо за твоей спиной. Кимри снова правильно определила все пять раз, и ей даже показалось, что она не просто почувствовала чьё-то присутствие, приближающееся и удаляющееся, но даже увидела внутренним зрением едва различимо светящиеся силуэты. Бедняга Роддвар не смог правильно определить ни разу… Кимри стало жалко добродушного северянина, но она не решилась проявить сочувствие вслух: вдруг обидится?