Александра Искварина – Пепел Аар'Дайна. Часть I: Нити (страница 16)

Роддвар проводил Лиснетту задумчивым взглядом и проговорил, почесав в затылке:

– Это выходит, семья её сюда типа в ссылку отправила?

– Похоже, – вздохнула Кимри, сообразив, что северянин слышал весь их разговор.

Роддвар помолчал и, глядя, как рыжая ловко карабкается на остатки каменной стены, добавил совсем тихо, про себя:

– Отчаянная девчонка…

В Кадай друзья вернулись только к ужину, даже немного опоздали, пока умывались и переодевались после лазания по кустам и копания в земле.

Шахарро ждал их за уже привычным столом в углу, мрачный и встрёпанный. Лиснетта машинально потянулась было погладить его по голове, но вовремя отдёрнула руки и даже спрятала их за спину.

– Привет, котик! Как ты?

– Норрмально, – буркнул хёдин.

– Беломордый-то жив? – поинтересовался Роддвар с усмешкой.

– К ссожалению. Вон, Двойняшек в ссвою ссвиту заманил…

Айралор, в самом деле, сидел за столом в компании Двойняшек и ещё нескольких тайсоминов со старших шагов. Двойняшки смотрели на нового знакомого с восторгом и обожанием.

– Ссовсем он их исспоррртит, – проворчал Шахарро. – И так беззголовые…

Кимри прислушалась к разговору тайсоминов. Айралор рассказывал товарищам о своих родителях, то ли занимающих какие-то высокие посты при короле Ольданре, то ли состоящих с ним в родстве. Кичился он этим так откровенно, что слушать было неловко. Когда же тайсомин заговорил о том, что старшие эльфы – единственные истинные предки всех народов, даже людей, и что все остальные расы обязаны им своим существованием, а также языком, культурой, наукой и прочими благами, Кимри стало гадко и скучно. Она уткнулась в тарелку и стала слушать, как Лиснетта и Роддвар рассказывают хёдину о встрече с волчицей. о

– А я думал, вы, наоборот, охотитесь, – удивился Шахарро. – Первая Добыча, всё такое.

– Первая Охота, угу, – поправила ринминка ворчливо. – А как по мне – всё живое бесценно!

– Чем же тогда питаться, возздухом? – возразил хёдин. – А одеваться?

– Тем же, чем все нормальные люди! – запальчиво вскинулась Лиснетта. – Сотни лет уже домашний скот разводим на мясо, шкуры и шерсть, джут выращиваем такой и сякой. Мало этого что ли? Нет, вцепились в свою ! И не понимают, что следующий шаг совершенно логичен. Конечно: проще жить, как есть, а того, кто говорит неудобные вещи – отправить подальше. тради-ицию

Лиснетта поджала губы и спрятала глаза. Похоже, рыжая переживала своё изгнание куда сильнее, чем желала показать. Кимри было искренне жаль подругу.

– На острове Ульсклле есть одно племя, – задумчиво сказал Роддвар, – яанвйи. Они бы тебе понравились. Поклоняются только двоим Богам-Создателям и стараются жить так, чтобы не нарушать баланс между ними. Магией не пользуются, живут своими огородами, держат минимум скота. Дома строят из камня, на дрова берут валежник, охотятся, только если по-настоящему есть нужда, и сопровождают это каким-то обрядом-извинением за взятую жизнь. Яанвайи считают, что у каждого живого существа – не только у людей и эльфов – есть разумная душа. Так что, эти ребята к любой жизни относятся с большим почтением и стараются лишний раз не лезть в естественный ход вещей. а а

Хёдин скептически хмыкнул, но не стал больше вмешиваться в разговор.

– А этот… Скало-как-его-там – где это? – вскинулась рыжая.

– Ульскалле, – терпеливо поправил Роддвар. – Волчий Череп по-вашему. Это большой остров на востоке от Китано.

– Рин-Рин, там же, небось, холодрыга… 43

– Ну, да.

– Жалко… Ой, ну, ладно, ребята. Я пойду спать, – поднялась Лиснетта. – Завтра сумасшедший день. Роддвар, так ты придёшь помогать?

Северянин кивнул. Лиснетта на прощанье погладила Кимри по плечу, всё-таки почесала тихонько Шахарро между ушами, чмокнула китадина в щёку, недобро зыркнула на компанию старших эльфов и убежала. Роддвар проводил её задумчивым взглядом до самых дверей. Котолюд, глядя на него, встопорщил усы в усмешке, но благоразумно воздержался от замечаний вслух.

7. Курэмон

На следующее утро Кимриналь долго нежилась в постели. Подумала, не пойти ли на спортивную площадку, но мышцы почти не болели. Потом вспомнила о сегодняшнем празднике и решила, что там, наверное, уже полно народу. Кимри надела единственную более-менее нарядную робу – лиловую, отороченную узкой голубой каймой. Это был подарок Йак Та, начальницы накского шисэна, перед самым отъездом Кимриналь в Кадай.

Никого из друзей в столовой не оказалось. Наскоро позавтракав, Кимри вышла во двор. Здесь было шумно, как никогда. В глазах зарябило от развешанных повсюду флажков, цветочных гирлянд и пёстрых лент. На тренировочных площадках устроили места для состязаний, незатейливые аттракционы и даже пару каруселей. Всё свободное пространство напротив ворот занимала ярмарка – от Северной и до Западной башни, возле которой соорудили помост с алтарём и статуей Аса'ю, обращёнными на закат. Перед помостом выстроили целый амфитеатр для зрителей.

Кимри, наверное, так и стояла бы у стены, наблюдая за пёстрым праздником издалека, но примчалась Лиснетта и увлекла подругу в самую гущу ярмарки, показывая то одно, то другое. Потом присоединились Роддвар и Шахарро, потащили эльфиек посмотреть состязания, ввязались сами в борьбу и валяли друг друга в песке до тех пор, пока исцарапанный Роддвар не скрутил кота в дайчинский узел, вынудив просить пощады. Впрочем, поднявшись, Шахарро только дружески похлопал северянина по плечу, признавая его превосходство в рукопашной. Зато в палатке, где можно было стрелять по мишеням слабыми заклинаниями, хёдин показал класс и одарил Лиснетту и Кимри целой кучей выигранных украшений, сделанных учениками же из дерева, ракушек, бусин, шёлковых шнурков и разноцветных камешков.

Обедать в столовой никто не захотел – устроились в ярмарочной закусочной, где можно было попробовать блюда из разных провинций. Кимри нашла даже запечённые по-хайнски клубни чернокорня и взяла попробовать – оказалось вкусно. Роддвар радостно набросился на вяленую и жареную рыбу, запивая её хвойным мёдом из Фёрштэ, что под Химмельн-Хюсом. Лиснетта отважилась попробовать непривычный напиток и заявила, что это вкусно, но хёдин не разделил её восторгов. Роддвар только фыркнул:

– Да, вот дайчинской соли для тебя тут не припасли.

– А жаль.

– Фу, это же наркотик! – скривилась ринминка.

Шахарро даже чихнул от возмущения:

– Это для вас, голокожих, наркотик! А для всех зверолюдов – прекрасная тонизирующая специя! Я же не слан из неё варить предлагаю!

– Ой, тише ты! – шикнула Лиснетта. – Сейчас распорядители услышат, и начнут разбирательства, кто это тут и зачем про запрещённую дрянь вопит! Весь праздник мне испортишь!

– Не я перрвый начал, – проворчал котолюд, но продолжать тему не стал.

Когда Дедушка Никко склонился к самому горизонту, все уже порядком нагулялись. На сцене зажглись огни, ученики и наставники потянулись занимать места в амфитеатре. Лиснетта протащила своих друзей во второй ряд, усадила там и унеслась переодеваться за ширмы, установленные сбоку от сцены – её танец открывал вечерние обряды. Аса'ю почиталась как Мать Рассвета и Заката, магии междуцарствия сумерек, потому и поклонялись ей при восходе и заходе Никко.

Гонг прозвучал ровно в ту секунду, как светило коснулось краем горизонта. Мастер Инх Шэк пустил вдоль края сцены маленький огненный шарик, он пролетел по дуге, зажигая расставленные лампады. Зазвучали барабаны – сначала медленно и мерно, но всё убыстряя и усложняя ритм. Кимри пропустила момент, когда Лиснетта, с распущенными пылающими волосами, в ярко-жёлтом платье, вихрем вылетела на сцену. Вот её нет, а вот – она стремительно вращается, окружённая кольцом огня. В руках у ринминки пылали два тонких факела, с которыми она принялась вытворять такие штуки, что Кимри зажала рот ладонью. Лиснетта швыряла горящие факелы то над головой, то у себя за спиной, ловила их, изогнувшись в невообразимых позах, жонглировала ими и рисовала в закатном розовом сумраке огненные узоры и вихри. На самом пике барабанный грохот резко смолк, а факелы медленно-медленно опустились в чашу с водой и с шипением погасли – ровно в тот момент, когда Никко полностью скрылся за горизонтом.

Амфитеатр взорвался восторженными воплями, топотом и аплодисментами. Когда крики поутихли, несколько магистров провели обряд призывания Аса'ю, осыпав белыми лепестками благоухающей вечерницы установленный в глубине сцены алтарь. В воздухе разлилось перламутровое сияние, от которого у Кимриналь тонко защемило в груди. Она смотрела на стекающий с алтаря прозрачный туман, и не могла понять, чудится ли ей – или в самом деле из мерцающих текучих струй поднялась женская фигура в ожерелье с Лунной Семьёй и в венце из восьми звёзд Небесной Семьи на голове. Поднялась, окинула взором волнующуюся толпу, повернулась и взглянула обомлевшей Кимри прямо в глаза… 44 45

После обряда театральный клуб представил пьесу о деяниях Аса'ю в дни Кризиса Ная, а по завершении на сцену снова вышла Лиснетта. На этот раз она оделась в тёмно-зелёное, расшитое полированными чешуйками платье. Шаги её сопровождал приятный сухой звон бубенчиков, сделанных, из коробочек какого-то растения, наполненных семенами. На руках ринминки подрагивали такие же браслеты. Это было красиво и немного странно – не только видеть, но и слышать каждый жест.