Александра Ибис – Война на факультете некромантии (СИ) (страница 17)

Наследный принц Дамьен, чистокровный дракон королевского рода, наблюдал за женой с умеренным любопытством. Она мерила шагами их спальню, и всякий раз, когда женщина оказывалась у кровати, дракон пытался поймать её за запястье и затащить в постель, но она только рыкала на него, сверкала окрасившимися в янтарный глазами и продолжала свою беспокойную ходьбу туда-сюда. Туда-сюда. Как часовой маятник!

— Юля, может, хватит уже? — спросил Дамьен, который, говоря откровенно, жену не просто любил, он её обожал. И ценил, как ценят самое редкое сокровище, которое вдруг угодило в коллекцию. Ещё бы, ведь ему пришлось её добиваться! Они познакомились ещё на первом курсе в Академии, но замуж за него она пошла только после окончания учёбы!

Драконица вдохнула и выдохнула, замерев на месте. Это позволило её мужу, наконец, сцапать жену и уложить на мягкую постельку, в которой он больше всего любил её видеть.

— Юля, что случилось? — мягко спросил Дамьен, погладив жену по щеке. Надо сказать, что начинались их отношения неважно. Дракон тогда просто не представлял, как вести себя с девчонкой из другого мира, на которой его перемкнуло. Он пытался вести себя так, как самец-дракон ведёт себя с самкой-драконицей, но только пугал свою избранницу. Со временем, когда Юля приняла свою драконью суть, Дамьен принял её человеческую и научился слушать её.

— Ничего! — что не отменяло того факта, что сама принцесса была редкостной врединой временами.

— Юля, ну я же вижу, что что-то случилось! — устало протянул Дамьен, поглаживая разметающиеся по нежно-лиловой эльфийской ткани светлые волосы жены.

— Ничего не случилось! — буркнула Юлия, откатываясь от мужа на край кровати. На деле, она просто не хотела давать Дамьену повод сказать, что он был прав, изначально не одобряя затею с мирным договором. Ту, которую Юля активно продвигала, потому что беседовала с Богиней-Матерью, которая через женщину влияла на мир вокруг, так как сама не могла.

— Ю-лень-ка…

Драконица поджала губы.

— Юля, ну ты же не Лораси, в конце концов!

Женщина перекатилась по кровати в объятия мужа. После четверых сыновей рождения дочери для обоих было настоящим подарком. Лораси была любимой девочкой, и, следует отметить, чрезвычайно похожей на свою мать. Больше всех их детей. Хотя, ещё на Юлию походили Габриэль и Люк, но походили как-то отдалённо и по-мужски.

Кстати, о Габриэле…

— Ну ладно, ладно! Я получила письмо из Морении. От Люси.

Дамьен замер. Людмила Сейрён, в девичестве Мельникова, попала на Презир одновременно с Юлей, и они не были друг другу чужими людьми. Они были лучшими подругами, до тех пор пока не попали сюда. Юля оказалась огненным магом и драконицей, Людмила — магом воды и немножко некроманткой. Драконы крайне ценили драконесс, особенно род Кейран, с которым связалась тогда ещё юная девушка, да и вражда факультетов вместе с только пробудившейся в Юле драконьей сутью повлияла… Дамьен сейчас, годы спустя, признавал, что совершил ошибку, не позволяя девушке общаться с подругой. Если бы не всё это, может, и не пришлось бы тогда мир спасать… Но это давняя история. Суть в том, что Люда лишилась всяких воспоминаний о дружбе с Юлей, и их общение прекратилось. Однако Дамьен знал, что Матерь обнадёжила Юлию, сказав, что ещё есть шанс всё вернуть… Но пока это были лишь несбыточные мечты его прекрасной жены, которая не хотела подругу принуждать общаться, если та сама этого больше не желает.

— И… что в нём?

Юлия истерично усмехнулась.

— Да так… тебе с какой вести начать: с плохой или очень плохой?

— Давай с плохой.

— Хорошо. Хорошо… старый король скончался сегодня вечером. У них, конечно же, всё уже давно готово к коронации(всё же, сколько змею лет-то было!), и есть официальный наследник, но сам понимаешь… сейчас ещё будет тяжёлая стадия принятия нового правителя советом и остальными.

Дамьен понимал. И помнил о том, что Юля считала очень важным.

— А договор?

Юля покивала.

— Им занимались леди Колетт Сейрён и Габриэль с нашей стороны, но тут мы подобрались к очень плохой новости. Их уже несколько недель не видели в Морении.

Драконица содрогнулась, прижимаясь в груди на мгновение замершего мужа.

— Не думаешь же ты, что с ними что-то случилось?

— Надеюсь… — она подавила всхлип.

И тут в их покои постучали.

— Войдите, — Дамьен, что в любой ситуации оставался мужчиной, погладил жену по спине и встал с кровати. Она тоже поспешно села и поправила светло-розовое нежное платьице из полюбившейся ей эльфийской ткани.

Слуга вошёл в покои с подносом в руках. На нём — два конверта. Письма. Дамьен спокойно взял их с золотой поверхности и отослал слугу прочь.

— Что там? — спросила взбудораженная Юля.

— Одно из Академии, — дракон потряс письмом в правой руке. — И, учитывая поздний час, я даже представить боюсь, о чем там говорится.

Он швырнул письмо жене, и та ловко его поймала, тут же распечатывая.

Наследный принц же успел открыть второе и огласил комнату заливистым смехом. Юля удивлённо на него покосилась, не успев прочесть ни строчки текста из ректорского письма.

— Ты чего?

— Наш сын… Габриэль нашёлся, родная. Женатым на леди Сейрён.

Глава 10. Как морской змей и драконица помириться пытались(4)

***

Лораси Дарнейская

С раннего утра голова моя болела до того сильно, что в пору было задуматься о том, чтобы отрыть себе могилу и закопаться в ней. Если я когда-либо хотела почувствовать себя наковальней, по которой кузнец молотом бьёт, то в тот злополучный выходной ощутила в полной мере.

Эрна принесла мне стакан воды и таблетки, что ей выдали в корпусе целителей, но демонстративно со мной не разговаривала. На мои слова о том, что это была всего лишь студенческая пьянка, соседка огрызнулась и сказала, что после обычных пьянок преподаватели студентов не отлавливают и что если уж Матерь одарила меня силой, должна была и мозгами одарить. Она, конечно, была права, но мне проще было играть в молчанку, чем вслух признать свою дурость и её правоту.

Таблетки, кстати, помогли мало, голова трещала, хотя время уже переступило полуденную границу. Тарелка куриного супа, которой я ограничилась за обедом, стояла передо мной на столе наполовину полная. Еда в рот лезть категорически не желала, словно тоже наказывала меня за ночную гулянку. И как мы с Максиком только умудрились поднять из мёртвых отца трактирщика, притом я точно помню, что мы создали разумное умертвие! Не просто двигавшегося, куда ему скажут, лопочущего, что ему велят, и рассыпающегося на ходу, а реального живого мертвеца! Если бы сами профессор Милиндэль и декан факультета за нами не припёрлись, я бы даже возгордилась, как, оказывается, уже могу!

А так… Я с замиранием сердца ожидала разнос и опасалась потерять место капитана. Хотя… мы с Максиком ведь лучшие на курсе, кого там ещё поставить? Эрну? Ей лидерских качеств недостаёт. Рамона? Тот мне в рот заглядывает. Эйзена? Эта дива дивная только о себе думать и способна, он о внешнем виде печётся больше, чем обо всём остальном, хотя и учится отменно. И как только Максик с ним живёт?

Так! Стоп! Брейк!(Как там ещё мама говорит?) Что-то слишком много у меня в мыслях одного гада плавучего! Мне надо думать о том, как пережить завтрашнюю пару у Милиндэль и практическую некромантию у декана! Потому что если они не пьют у меня кровь сегодня, значит, ждут, когда я приду в адекватное состояние, чтобы отыграться на мне завтра. И на Максимилиане тоже.

Как он там интересно? Эйзен, в отличие от Эрны, в молчанку играть не станет, он будет ему мозг выносить… Да что ж такое! Сходить к нему, что ли?

Я не пошла. И суп не доела. Вместо этого прямо из столовой вышла в академический парк.

С наступлением октября на улице похолодало. Синие лепестки волшебных красноствольных ив укрыли покрывалом поверхность пруда, от чего по нему расползались искрящиеся водяные круги, пересекаясь друг с другом и делая пруд похожи на бриллиантовое озеро. Ветер, после выхода из всегда тёплой столовой, казался ледяным и пробирающим до костей.

Я заметила его спину прежде, чем дошла до причала. Он сидел, опустив ноги в искрящуюся и наверняка холодную воду, и моих шагов не услышал. Или услышал, но не придал тому значения.

— Холодно, — отметила я, встав у него за спиной. У воды особенно явственно ощущалось, что сезоны года, наконец, сменили друг друга.

Максимилиан кивнул, глядя в воду. Когда он на короткий миг выдернул ноги из воды, я заметила, что их покрывает тонкий слой бирюзовых чешуек.

— У тебя голова не болит?

Тупой вопрос. Наверняка ведь болит! Выпил он не меньше меня.

Морской змей помотал головой.

— Это значит, что болит?

Кивок. Сейрён что, тоже со мной в молчанку играет?!

— Слушай, это ведь получается, что спор так никто и не выиграл! — отметила я, натянуто улыбаясь.

Максимилан кивнул.

— Да сколько можно-то?! — не выдержала я, сев рядом с ним на причал и поджав под себя ноги. — Слушай, скажи что-нибудь гадкое, как обычно, а то ты меня пугаешь!

Парень, наконец, соизволил посмотреть на меня.

— Ты плакал?

Я удивлённо вытаращила глаза. Нет, парни, конечно, тоже испытвают эмоции и умеют плакать, но им обычно нужна для этого серьёзная причина. Не могла ведь ею минувшая ночь послужить.

— Что случилось? — я поёжилась от неловкости, глядя в покрасневшие и будто бы потемневшие до серо-чёрных, как вода во время шторма, глаза. Утешать, надо признаться, я совершенно не умела: всегда как-то больше утешали меня, младшенькую и маленькую принцессу.