Александра Ибис – Влюбиться в своего мужа (страница 32)

Комнату заполнил неприятный звук скольжения по камню, мягкие стулья отодвинули, те, кто на них сидели, покинули комнату. Все, кроме нас с Денисом. Я устало опустила лицо в подставленные для этого на столешницу руки.

— Не нравится мне вся эта ситуация с Антрой и их внезапными мольбами о помощи, — простонала я. — Но и ты, и Ансор, и Соранна правы в своих суждениях.

Мой муж поднялся со стула, встал мне за спину и погладил меня по макушке.

— Ты же любишь людей, Изира, — перекинув волосы мне на правое плечо, он коснулся губами оголённого левого. У моего короткого платья не было рукавов. — После обучения в Академии Талера, будучи адепткой алхимического факультета, ты прониклась к ним большей симпатией.

— Думаешь, если мы поступим, как ты предложил, белые королевства рискнут воевать? — спросила я, не поднимая головы.

— Я надеюсь, что наше силовое превосходство их остановит.

— Но Ансор в этом не уверен, — заметила я.

— А можно быть уверенным в действиях незнакомых нам людей? — спокойно спросил Денис.

Я вздохнула.

— Ты прав. Нельзя.

— Давай просто дождёмся новых вестей от Арины, — Денис одарил мою шею долгим поцелуем. — А пока пошли, поищем нашего демонёнка и вспомним, что не только политика освещает нашу жизнь светом радостей и проблем.

Я рассмеялась. Всё же мужчина, который тебя понимает, поддерживает и любит твоего с ним совместного ребёнка — это истинное счастье.

Пока мы шли по коридору, наслаждаясь спокойной ходьбой в обществе друг друга и уютным молчанием, в моей голове мелькали воспоминания двух самых счастливых дней минувших шестнадцати лет. Вместе с Денисом моя жизнь в целом стала легче и счастливее, но в те два дня я была счастлива до такой степени, что могла, казалось, заключить в объятия все существующие миры.

Мы поженились месяц спустя после безумного маскарада, на который долго ругались некоторые особо чопорные аристократы и тем веселили меня, Дениса, Арину и склонного к безобразиям, но редко устраивающего их Ансора. Причиной того, что я и моя истинная пара столь скоро решили связать себя брачными узами, стала моя беременность Алисией. Когда Соранна подошла ко мне на тренировке гвардейцев, к которой я присоединилась, и уверенно заявила, что ощущает во мне новую жизнь, у меня дыхание перехватило. В ту ночь в Звёздных Пустошах я многое испытывала и многого желала, но то, что Денис испытывал то же и желал того же самого, несмотря на истинность наших отношений, всё же стало для меня неожиданностью.

Когда я сообщила радостную новость своему возлюбленному, мы долго стояли, обнявшись, в наших, уже тогда общих, покоях, и я ощущала жар его рук у себя на спине, обжигала дыханием его шею, слышала биение его сердца, а он наверняка слышал моё. После десяти минут молчания Денис шепнул мне на ухо:

— Если бы мои родители могли познакомиться с тобой, узнать о ребёнке… Ты бы им так понравилась…

Я обняла полудемона крепче, поцеловала его солоноватую кожу.

Наша свадьба была организована поспешно. Ансор подарил мне свадебное платье своей бабушки, прошлой императрицы, в знак признания им моей императорской крови. Его немного перешили и подправили по моему усмотрению: укоротили юбку до колена и рукава до локтей. Оно было бледно-голубое, с шёлковой юбкой и золотым кружевным верхом, образующим императорский герб. Денис смотрел на меня в нём, как на принцессу из книги сказок, однако сказал, что предпочтёт побыстрее его с меня снять, так как настоящая я — это скорее необузданная императрица.

Та свадьба так отличалась от моей первой, бывшей наказанием. Она была подарком. В ней чувствовалась правильность.

Но ещё большая правильность чувствовалась в день рождения Алисии. Когда после долгих, с трудом выносимых часов родов, в ходе которых мне было и больно, и страшно, Соранна показала мне дочь, положила мне её на грудь, такую малюсенькую, с опухшими глазками, красненькую, и я поняла, что это мой ребёнок, часть меня и Дениса, всё, теперь уже окончательно, стало, как должно было быть.

— А она похожа на тебя, — с улыбкой заявил Денис, пришедший в нашу спальню, чистый и в свежей одежде, потому что в ином виде Соранна его бы ко мне и дочери не допустила.

Я возмущённо на него посмотрела.

— Не ври! Сейчас совсем не похожа! — сказала я, чуть повысив голос, и спящая малышка закряхтела и успокоилась лишь тогда, когда мы с мужем затихли. Денис прилёг рядом со мной и крошкой на кровать и осторожно погладил её по головке.

— Гляди-ка, она уже манипулирует мной, как ты, — прошептал мой муж, не отрывая от неё взгляда. — И я уверен, что вскоре она станет такой же красивой. Значит, Алисия? — вспомнив один-единственный наш разговор об имени ребёнка, спросил он.

— Алисия, — шепнула я ему в ответ.

Со временем наша девочка действительно стала хорошенькой и похожей на меня во всём. Но и от Дениса ей кое-что досталось: хитрая широкая улыбка, навсегда отпечатавшаяся у меня в памяти, как улыбка Чеширского Кота, и любознательность, временами чрезмерная. Хорошо, когда у нас с мужем находилось время её удовлетворить: вечерами наша семья часто сидела в гостиной наших покоев, Алисия — в объятиях отца, я — положив голову мужу на плечо, и читала книги. Но бывало, что мы с Денисом слишком сильно уставали или были целый день заняты, и тогда наш демонёнок развлекался самостоятельно. Или вместе с Рейном, каким-то слишком пакостливым для сына Линаины демоном.

И, кажется, эта двоица опять что-то натворила.

Пытливая Алисия провела верхними зубами по нижней губе, глядя на собственноручно украденное письмо в руке друга. Там, внутри конверта, могло быть что — то очень интересное… Да и тётю Арину девочка не видела больше трёх недель и ужасно хотела знать, как она там, в империи людей в другом мире. Сама Алисия, к сожалению, была слишком мала, чтобы её отправили вместе с тётушкой.

В конечном итоге, как это часто бывает в юные годы, любопытство девочки взяло верх над благоразумием.

— Ладно, давай глянем одним глазком, что там, — согласилась на предложение Рейна Алисия. — Только не здесь. Пошли отсюда, пока кто-нибудь не вернулся.

— Ко мне или к тебе?

Собственные покои, а не комната, прилегающая к родительским большим покоям, у Алисии появились лишь в четырнадцать лет, и она очень ими гордилась. Ещё бы ей не гордиться! У какой другой юной леди, кроме принцессы, покои в императорском дворце появляются столь рано, да ещё и на этаже наследников рода тар-демена Ризуд, так как иных подходящих в жилом крыле не нашлось? Выбирая между тем, чтобы оставить пока девочку без покоев или выделить ей покои принцессы, добрые император и императрица остановились на втором варианте, так что жила Алисия по соседству с Кантором, занявшим покои звёздного света, и Рейном.

Однако сейчас Алисия предпочла бы, чтобы поймали их с поличным, если вдруг такое случиться, конечно, не у неё, а у Рейна.

— К тебе, — кивнула демонесса, и они помчались по коридорам в жилое крыло.

Придворные и слуги, находившиеся во дворце, привычно либо закатывали глаза, либо улыбались, либо молча, равнодушно отступали в стороны перед бегущими высокородными ребятишками. Подростки миновали этаж покоев высокопоставленных придворных, поднялись на находившийся выше этаж наследников и скрылись за второй от лестницы дверью — в покоях второго принца Рейна.

Принцу Рейну тар-демена Ризуду, в отличие от его обычно спокойного, собранного и вежливого старшего брата Кантора, никогда не было особого дела до чистоты в покоях. Слуги наводили в них уборку — ладно, не совались — тоже замечательно, не заправленная кровать и разбросанные по полу вещи, вроде деревянных тренировочных мечей, Рейна нисколько не беспокоили. Если Кантор был очень сознательным юношей, несколько меланхоличным и задумчивым, стремившимся сделать всё, чтобы понравиться своей более взрослой и уверенной в себе истинной паре, то Рейн был диким и очень активным. Сей факт больше всего забавлял родителей мальчиков, так как в первые годы жизни дети вели себя в точности да наоборот.

Алисия переступила через валявшееся на полу покрывало с кровати, непонятно как оказавшееся в гостиной покоев и с разбегу запрыгнула на диван.

— Ну, давай сюда письмо! — потирая ладони от нетерпения, сказала девочка, почувствовавшая себя уверенней вдали от кабинета императрицы.

— А почему это ты его откроешь? Может, я тоже хочу? — и прежде чем девочка сказала, что ей плевать, кто конверт откроет, лишь бы прочесть его содержимое быстрее, второй принц сломал печать и вынул сложенный вдвое лист бумаги. При виде написанного глаза Рейна поражённо распахнулись. Конверт выпал у подростка из рук.

— Что там? — нахмурилась Алисия и выхватила у замершего у дивана Рейна послание тётушки.

Буквы на листе были толстые и багровые, написанные явно не пером и чернилами. И складывались они во всего лишь одно слово: «Помогите».

Кантор тар-демена Ризуд был обеспокоен. Вот уже три недели как! Он нервно мерил шагами кабинет, учился спустя рукава, что было ему не свойственно, и ел не больше раза в день.

Конечно, у всего этого была причина: его родители не согласились отправить его в Талеру вместе с Ариной и делегацией демонов, сказав, что он нужен им здесь, в Аду. Наследный принц был с ними согласен: да, ему должно находиться во дворце и заниматься учёбой, совмещённой с обязательствами читать и как-то удовлетворять народные прошения, но… Но в империи чернокнижников была Арина! Его истинная пара! Попробуй Кантор предложить отцу оставить маму на несколько недель — и его бы жёстко отчитали! Так почему тогда родители считают правильным разлучать сына с леди Ариной?! Это решение, по мнению Кантора, было решено всякой справедливости!