Александра Ибис – Влюбиться в своего мужа (страница 28)

Ещё до того, как я вмешалась в приготовления праздника в честь моего возвращения из почти что мёртвых, для бала был выбран парадный зал, лучший во дворце, если смотреть на него с точки зрения демона. Здесь не было никаких ограничивающих свободу преград: потолок, как и три стены, отсутствовал, позволяя ветру взметать волосы и одежду, а демонам танцевать в полёте, на такой высоте, которую они сами посчитают уместной. Для императорской семьи и почётных гостей в зале имелось возвышение на самом краю, противоположном стене с входной дверью из дворцового коридора, к нему вели три ступени.

Зал и без моего вмешательства был превосходен, но я превратила его в огромную шахматную доску. Для этого пришлось привлечь к помощи демонов, получивших диплом алхимиков, так как сама я была скорее обученной на дому боевой демонессой. Стоило разлить зачарованную алхимиками краску на полу, как камень стремительно перекрасился из тёмно-серого в белый и красный.

Для создания шахматных фигур пригодилось боевое заклинание из перечня некромантии и приготовленное алхимиками зелье увеличения роста. За зелье, кстати, пришлось дорого заплатить и, вообще, мне повезло, что оно имелось у них в уже готовом виде. Касательно фигур: вместо того, чтобы оживлять безжизненные кости, подчиняя их своей воли, я оживила столь же безжизненные шахматные фигуры. Белые, стоящие у дверей, встретят гостей, красные, преграждающие путь к императорскому возвышению, после моих важных объявлений сделают кое-что забавное: мне понадобится их лишь слегка нагреть, с остальным опять же алхимики подсобили. Очень полезная ветвь тёмной науки, надо будет заняться её изучением: возможно, даже поступлю в Академию Талера в Среднем Мире вместе с Денисом.

— Арине определённо понравится твоё представление, — сказал Денис, проводя рукой по фигурке красного короля и взбираясь ко мне на возвышение. — Она жаловалась на здешнюю смертную скуку, а тут такая радость после пробуждения.

— Не думаю, что её радость разделят другие, — улыбнулась я, — но это как-то и неважно, если запомнят.

Денис уверенно притянул меня к себе за талию и звучно втянул носом воздух.

— Касаться тебя, смотреть на тебя — это, всё равно, что получить удар молнии, но не погибнуть, а стоять и искриться, — сказал он, вдыхая аромат моих волос. По моему телу пробежала дрожь.

— Понимаю, о чём ты… — выдохнула я и хотела потянуться губами к его губам, жадная, ненасытная, желающая поскорее закончить дела во дворце и уединиться на какое-то время, как вдруг услышала голос того, с кем объясниться осознанно позабыла.

— Изира! — где-то за скрывающими меня и мою истинную пару красными шахматными фигурами-гигантами раздался голос Дирлиха.

Если бы разговоры имели вкус, то этот и ему подобные был бы похож на ирис: сладкий до раздражающей приторности, тягучий, застревающий в зубах и стягивающий всё во рту до того, что становится совсем не вкусно. Становится противно — и вкус надолго остаётся во рту, неприятно о себе напоминая.

— Три вещи, которые тебе следует знать, — сказала я, распахивая ближайшую дверь в правом от парадного зала коридоре, оказавшуюся дверью на балкон, и упёрлась локтями в каменные перила. — Я встретила свою истинную пару. Сегодня объявят о нашем разводе. И ты ничего не должен мне больше доказывать.

Пандемониум, большая и великая столица, лежал внизу, у подножия холма, на котором возвышался императорский дворец. Империя Талера, отдавая дань уважения нам, демонам, что помогли её образовать, назвала свою столицу Малым Пандемониумом, но истинный Пандемониум сейчас сиял оранжевыми огнями окон пред моими глазами.

Город, ради вечного процветания которого я готова всю жизнь рисковать тем, чем владею.

— Значит, ты стала героиней собственной сказки об истинной паре? — невесело усмехнулся Дирлих, вставая рядом со мной. Мы не смотрели друг на друга с того момента, как он увидел меня, вышедшую из-за красного короля, обогнувшую красную пешку и пересёкшуюся с ним взглядами. Я повела его прочь, он пошёл за мной, и мы оба прекрасно знали, беседа какого толка нас ждёт. — И как бы называлась песня в твою честь? Баллада о красавице, чудовище и ры.

— Баллада о Карточном Королевстве, — перебила его я, по-прежнему глядя исключительно на прекрасный Пандемониум. Звёзды на небе сегодня были преимущественно красными, а это был цвет императорской семьи. И мой цвет. — Если бы кто-то решил сложить обо мне песнь, я бы рассказала ему о Карточном Королевстве и его странных обитателях.

— Но не мне? — уточнил мой уже почти бывший муж. Если бы он всегда был таким понятливым, то, быть может, у нас что — то бы и вышло. Хотя. нет. Наверное, даже тогда я сбежала бы к истинной паре, являющейся гарантом такой же истинной любви.

— Прости, но нет, — покачала головой я.

— Значит, ты всё-таки не готова меня простить за.

Не так давно я стояла перед выбором, ранить его или утешить, и выбрала, как мне тогда показалась, что-то среднее, правдивое, но вместе с тем дающее ему надежду, что изначально несчастливый брак можно превратить в счастливый. Я ошиблась. Мне стоит вспомнить, какой жёсткой я была с Линаиной, которую ненавидела.

— Дело не в прощении, Дир! — я повернулась к нему, переполненная тупой болью, рвущейся из груди. — На тебя никто не злится, понимаешь? Ни я, ни Линаина, ни Ансор.

Мы все тебя любим! Линаина и Ансор как друзья, я любила, как жена! Знаешь, кто злится на тебя? Ты и твой отец. И я могу понять, как это тяжело, потому что мой отец — редкостная сволочь, наказать которого для меня стало величайшим удовольствием. Твой отец — тоже сволочь ещё та, мне одного взгляда хватило, чтобы это понять! Я понятия не имею, что такого он сказал тебе шестнадцать лет назад, что ты покинул не только свой дом, но и свою империю, перебравшись сюда, в Ад. Но я уверена, что его слова были неправдой. Так что перестань терзаться чувством вины и переносить его на всех остальных! Чтобы перестать причинять боль другим, нужно научиться перестать причинять боль себе. Дирлих, подумай, загляни внутрь себя — и выуди того тринадцатилетнего смелого мальчишку, который был храбр, благороден и уверен, что поступает правильно. Который защитил меня, когда наследный принц толкнул.

Я смахнула горячие слёзы с щёк двумя руками и сама обняла мужа, пряча лицо у него на груди.

— Убей худшее в себе, Дир, — шмыгнула носом я. — Лишь ты можешь излечить самого себя. Поверь мне, я знаю.

Дирлих молча прижал меня к своей груди покрепче и уткнулся носом в мою макушку. Я слышала, как он плакал, и плакала вместе с ним. Была рядом, не мешая ему осознавать мои слова. Всё же я причинила ему боль, хотя и жалела его. Жалость, вообще, похоже, стала моей вечной плохой привычкой. Она вынудила меня убить яблоню мудрости — и она же подтолкнула выполнить её работу.

— А если думать страшно? — тихо спросил Дирлих.

Я улыбнулась, припомнив слова одного очень умного полудемона, похожего на кота:

— Опасное это дело — думать. Так ведь можно до чего-то додуматься.

Хотя многое из слов моих учителей ныне воспринималось мною, как высказывания несчастных обделённых чувствами сволочей, которыми они и были, буду честной, в том, что касается балов, они были правы. Такие мероприятия — словно игровые площадки для аристократии, как людской, так и демонической. Только, в отличие от обычных игровых площадок, подобные предоставляли развлечения не детям, а их родителям, бабушкам, дедушкам и даже прапрародственникам, которым давно пора отойти прилечь в столетие назад заказанный инкрустированный бриллиантами гроб.

Прислонившись к фигуре красной шахматной королевы спиной, я с не лишённой демонического коварства улыбкой наблюдала за гостями на собственном балу. Как в прошлом первая красавица адского двора, я точно знала, что группка девиц в платьях насыщенных оттенков синего, розового, пурпурного и зелёного, в масках, прикрывавших лишь их глаза, но не сочные губы, на маскараде искали женихов. И могу предугадать, что не меньше трети из них их найдёт. Тем же, кто не сумеет, женихов найдут родители.

Все эти девушки были до смешного, по демоническим меркам, юны, не старше двадцати пяти, и все они стремились к тому, чтобы по вкусу напоминать приятное летнее ягодное вино. Они играли с сердцами демонов, а демоны постарше, те, кому перевалило за сотню лет, играли с ними. Кто-то просто слушал их щебетание, кто-то наслаждался девичьей глупостью…

Когда-то я была в числе подобных девушек. Я была чужой мечтой, чужой игрушкой, пешкой в руках более умелого игрока, своего отца. Однако в эти вечер и ночь игра являлась моей, и играть всем предстояло по моим правилам.

— Арина спрашивает, как скоро ты всё расскажешь, — Денис приблизился ко мне, немного отойдя от фигурки красного короля, рядом с которым стоял. Его шёпот прямо мне в ухо едва не побудил меня предвкушающе облизнуться. Король и королева бала не планировали оставаться здесь до конца маскарада. Сдерём все маски — улетим. Я буду учить Дениса летать. Во всех смыслах.

— Арина не может подождать ещё пять минут? — улыбнулась я, поворачиваясь к Денису и гладя его щёку. Теперь я опиралась об огромную шахматную фигуру лишь одним плечом.

— У неё будет вся ночь, чтобы развлекаться. Если гости не сбегут, конечно.