Александра Ибис – Факультет попаданцев. Не даться красному дракону! (страница 7)

– Я…

– Зелье, что продемонстрировал мне племянник, вне сомнений, приготовлено правильно, я и сам его выпил и рядом с вами испытываю исключительно раздражение, никак не любовь. Но это не значит, что вам запрещено пользоваться благами академии и брать освобождения…

– Да дайте мне сказать, пожалуйста! – возмутилась, стукнув чашечкой с молоком по блюдцу. – Я не больна! Я сказала так вашему племяннику, чтобы отвадить его. Не думала, что он скажет вам и проверит, есть ли у меня освобождение от тренировок…

Чем больше слов вылетало из моего рта, тем ниже опускалась моя голова, пока я окончательно не вжала её в плечи под ставшим драконьим взглядом лорда Этиньена.

Зудящий нос заставил пошевелиться и приложить к нему платочек. Ректор моргнул, вернув себе полностью человеческий облик.

– Распишитесь здесь, – красный дракон пододвинул мне одну из бумаг, которыми занимался.

– Что это? – спросила, прежде чем прочитала.

– Разрешение на собственный ящик магической почты. Чтобы вам в комнату можно было посылать не только письма, но и полноценные посылки без ограничений.

– Но я не подавала прошение… – я поражённо пробежалась по строкам разрешения. – Мне нечем за него платить…

– Люк решил сделать вам подарок. Ящик уже оплачен на четыре года вперёд.

Мне будто нерв на лице защемило, когда услышала.

– Это дорогой и необоснованный подарок. Я не могу его принять, – убрала руки от стола, зажав чашечку с молоком, как щит. – К тому же, он мне не нужен. Мне некому посылать что-то серьёзное и не от кого получать.

Я снова чихнула. Неужели действительно заболела?

– Адептка Воронцова, мне пришлось подписать и оформить кучу бумаг, потому что мой племянник захотел сделать вам этот подарок. Значит, он вам понадобится. Примите и всё, не треплите мне нервы.

Глава 14. Сила малиновых пирожков

Колин уловил этот запах ещё в коридоре, но гораздо ярче он ощущался в подготовленной для него комнате. Самое точное слово, которым он мог бы его описать, – неуместный. Яркая сладкая отдушка, мыло и пар были слишком простым, слишком непримечательным сочетанием для избалованного имперского носа. Но за всем этим – притягательный запах осенней листвы, осевший на чьей-то мягкой коже, естественный, манящий дракона.

Синий дракон распахнул крышку и похлопал по плечу Бернарда, для которого в комнате специально стоял уютный гроб, занавешенный шторкой в алькове.

– Берни, кто-то, помимо домовых, помогал прибираться? – спросил он своё личное умертвие. Он принюхался. – Даже на тебе остался этот запах. Это девушка?

– Девушка? – переспросил Бернард. Две его руки, пережившие отсоединение от тела и операцию по пришиванию обратно, всё ещё шевелились с трудом. – Не помню в комнате девушки.

Колин нахмурился:

– Ну не от домовых же этот запах! Пар и мыло ещё ладно, но сладкая отдушка похожа на девчоночье уходовое средство, причём паршивенькое, я такое в тавернах нюхал. И этот притягательный запах листвы…

Бернард вышагнул из своего гроба и прошагал к зеркалу в пол, чтобы размять конечности.

– Помню девушку с таким запахом! – воскликнул он, отчего заклинание в его рту едва не заискрилось и не подожгло волосы. – Это из-за неё у меня отпали мои чудесные руки!

Младший принц ускорил закрепление конечностей чарами: делать это можно было лишь спустя несколько часов после пришивания, как раз подошёл срок.

– Руки у тебя отвалились, потому что чемоданы оказались тяжеловаты. Маловато сил в тебя вложил, – возразил Колин, удовлетворённо оглядывая результат работы. – Постой! Ты встречал эту девушку?!

– Я так и сказал, вашество, – проворчал Бернард, выбирая, какой балахон с нашивкой принадлежности Колину ему больше подходит – синий императорский или академический тёмно-серый. – Крайне невоспитанная девушка! Можете себе представить, она налетела на меня, пока я заносил ваши вещи. Не поздоровалась, не извинилась!

Синеватое лицо умертвия вдруг просияло. В отличие от Ричарда в кабинете ректора, сотворённого из скелета, найденного лордом-некромантом в путешествиях, Бернард при жизни был другом семьи, завещавшим своё тело, и потому был оживлён тогда, когда ещё не успел особо повредиться.

– Может, она заходила, чтобы это сделать? Тогда, когда я был в лаборатории.

– Откуда девушке знать, что ты здесь? – не разделял его энтузиазма Колин. – Может, это была одна из моих поклонниц? Надо спросить у домовых.

Мужчина не стал затруднять себя поисками госпожи Тавири – гораздо проще было просто позвать в свою комнатную домовую и спросить всё у неё.

– Здесь была какая-то девушка? – едва женщина выпрыгнула из воздуха, бросил в неё вопрос он.

Закреплённая за его комнатой прислужница, молодая и загорелая, приложила пальчик к губам:

– Была, да. Выглядела болезненно, как котёнок с улицы.

Домовая сверкнула зелёными глазищами:

– А что, она что-то натворила? Хотите пожаловаться?

Колин замахал руками:

– Нет, ничего не натворила, – он пнул хотевшего возмутиться Бернарда. – Я просто хотел бы узнать её имя.

– Так если она ничего не натворила, зачем вам имя узнавать? Вдруг вы чего нехорошее задумали?

Домовые не отличались пиететом.

– Почему она здесь была? – зашёл с другой стороны принц.

– Комендант попросила её помочь развесить чехлы, – пояснила, укахав пухлой ладошкой на гардероб, домовая.

– Могу я её поблагодарить? Мне нужно знать имя, чтобы выслать подарок.

– А нас вы так никогда не благодарите… – с намёком протянула домовая.

– Я и вам пришлю конфеты. Ваши любимые, – с улыбкой пообещал Колин Цезарион.

– Малиновые пирожки, – поправила его женщина.

– Как скажете.

Оглядев синего дракона критическим взглядом, она всё же назвала желанное имя:

– Мия Воронцова. Первокурсница.

Глава 15. Драконий долг

– Витаминное зелье не пила, красавися? – укорила меня домовая, пока я, завёрнутая в одеяло, тянулась рукой за очередным носовым платком и случайно столкнула с письменного стола баночку таблеток, подаренных красным драконом. – И таблетки тоже, бедовая? Вот и что с тобой такой прикажешь делать-то?!

У меня определённо поднялась температура. Нос ощущался как бумага, с которой ластиком отчаянно стирали ошибку, написанную ручкой.

– Заботиться, кормить и дать поспать, – простонала я. – И разбудить до начала пар.

Мне только наказания за неудовлетворительную посещаемость не хватало в крышку гроба «У Мии нет повышенной стипендии».

– К парам её разбудить, ишь какая деловая! – ворчала бабка Софи. И ворчала долго, но я не слушала, потому что уснула быстро и крепко, как если не собиралась проснуться.

***

Голова гудела, во рту осел кислый привкус чего-то. Веки поднимались с неохотой, я бы с удовольствием поспала подольше, но что-то разбудило и кричало внутри, что именно сейчас пора бы проснуться.

– Доброе утро, побродяжка! Как себя чувствуешь?

Никогда ещё я не соскакивала с кровати с такой скоростью. Утянув за собой одеяло, чтобы прикрыться, я запуталась в нём ногами и с невероятной грациозностью повалилась попой кверху.

– Прямо так сразу? – со смешком спросил Люк.

Во второй раз я не стала спешить и поднялась нормально. Тянуть за собой одеяло тоже не было особой нужды: я всё ещё была в своей целомудренной пижамке с длинными рукавами и штанами.

– Какого хре… проклятия ты тут?!

– Милая, это ты в моей комнате, а не я в твоей.

Я огляделась: обстановка действительно была незнакомой. Эта комната была больше, располагала диваном, огромной кроватью, большим письменным столом, журнальным столиком, на котором исходил едва заметным дымком завтрак. Вместо привычных для академии бежевых, серых и древесных оттенков, здесь господствовал красный.

– Тогда какого проклятия я тут?!

– Ты точно хочешь это знать? – прищурившись, поинтересовался он.