Александра Ибис – Факультет попаданцев. Не даться красному дракону! (страница 4)

Колин Цезарион, седьмой в списке претендентов на трон, никогда не заморачивался со своими манерами и репутацией в высшем обществе. Напротив, ему доставляло невероятное удовольствие каждое утро, в строго определённое время за завтраком, читать газеты, в которых очередной невероятно остроумный журналист называл его распутником, мальчиком с серебряной ложкой во рту, баловнем судьбы, а, с недавних пор – ещё и неучем, потому что решил не возвращаться в академию на четвёртый курс.

Что же до белоснежной репутации, так у синего дракона было пять старших братьев и одна сестра, чтобы соответствовать высоким требованиям, предъявляемым к будущему правителю. Самому ему, как всякому дракону, нравилось быть на слуху. Когда ему что-то или кто-то наскучивали, он без зазрения совести бросал начатое и переходил к другому. Его старшая сестра Фрейя считала его безответственным, и он с гордостью носил этот титул в семье, со словами: «Ну, кто-то же должен!»

– Колин Цезарион, немедленно убери ноги со стола!

Колин послушался.

– Ты точна, как часы, сестра, – поприветствовал дракон. – И как всегда великолепна.

Фрейя села во главе стола, что позволялось ей, когда родители отсутствовали, и хмуро посмотрела на него поверх чашки. Чай в ней никогда не остывал.

– Придержи лесть, Колин. Знаешь, от кого это?

Она вытащила из пространственного кармана письмо.

– Не имею ни малейшего понятия, – пожал плечами Колин.

– Оно от Фэев. От отца Сесилии Фэй.

Колин потёр переносицу.

– Ничего не хочешь сказать? – сестра тряхнула письмом.

– Что тебе не идёт быть такой строгой, Фрейя, – улыбнулся он. Сестру не проняло: она продолжала сверлить его суровыми синими глазами, и даже её синие кудри не делали лицо мягче. – У нас с ней ничего не было.

– Тебя поймали целующей её на Аллее Фонтанов! – Фрейя распечатала письмо и телекинезом отправила брату сложенную во множество раз газету. На главной странице издания «Столичных Сплетен» был он и Сесилия, целующиеся под ветвями яблони.

– Но в моём издании «Столички» этого нет! – Колин показал на свои газеты.

– Потому что мы и Фэи позаботились, чтобы этот выпуск не вышел в свет, но типография припрятало несколько уже напечатанных экземпляров и продала их в столице.

Принц выдохнул:

– Всего лишь несколько? Велика проблема! Прекрати намазывать пасту на хлеб так, будто хочешь меня убить.

– Почему «будто»? – холодно отозвалась Фрейя, умудрявшаяся выглядеть угрожающе даже со следом ореховой пасты в уголке губ. – На сей раз это серьёзно, Колин. Отец Сесилии Фэй – наша главная человеческая поддержка в Сенате. Его дочь была одной из самых востребованных невест Подлунья.

– Я повысил её популярность.

– Так бы и было, если бы тебя просто видели с ней рядом. Но ты допустил, что вас поймали за поцелуем! И Сесилия Фэй уже лишилась с десяток брачных предложений, потому что пошли слухи о том, что ты её обесчестил.

– И что ты предлагаешь? Жениться на ней? Если бы я женился на каждой девушке, с которой целовался, обзавёлся бы гаремом.

– Лорд Фэй требует именно этого, – невозмутимо отозвалась драконица.

– Сестра, я не могу жениться на Сесилии Фэй. Этот поцелуй был единственным, что с неё можно взять. Она ужасно скучная.

– А ты у нас прямо клоун, которому бы в цирке выступать, – парировала Фрейя. – Тебе повезло, что отец рассматривал её в невесты Регу. А то, что ты её так опозорил, поможет папе стрясти с лорда Фэя больше золота в приданое, если тот хочет быть сватом императорской семьи.

– Так получается, моя выходка семье только на пользу? – Колин выскочил из-за стола и подошёл обнять сестру. – Чего ты тогда такая суровая?

Фрейя позволила младшему брату это проявление нежности, прежде чем сказала:

– С того, что мы все устали от твоих выходок. Ты восстановлен в академии, Колин. До окончания учёбы родители хотят, чтобы ты нашёл себе невесту. Если не женишься до выпуска, тебя лишат твоих земель, всей провинции Коввин.

Глава 8. Антидот

На приготовление зелья ушло полтора часа. И я бы справилась и за час, если бы во время работы не чувствовало кое-чей прожигающий взгляд… да не где-нибудь, а на своей пятой точке!!! Когда я оборачивалась, злобно зыркая на красного дракона глазами, он нагло улыбался и отвечал:

– Что? Я только смотрю!

– Прекрати смотреть!

– Почему?

– Ты мне мешаешь!

– Я не виноват, что в твоей симпатичной головке бродят не те мысли. Я всего лишь смотрю, – убрав руки в карманы, он стоял, как победитель.

Этот разговор повторялся по кругу несколько раз. В момент, когда антидот чуть не убежал, мне пришлось позволить Люку пялиться безотрывно, потому что я должна была работать столь же безотрывно.

– Готово, – заключила я. Уже по привычке сложила вместе подушечки большого и указательного пальцев, порождая магический всплеск, и тем самым, с едва слышным шипением, затушила огонь.

Жидкость в котелке получилась фиолетового цвета. Хоть больше и не кипела, она казалась живой: от зелья отрывались фиолетовые пузырьки, похожие на мыльные, и лопались, осыпаясь блестящими мокрыми хлопьями. Я пробежалась по странице в алхимической книге, сверяя получившийся результат с должным.

– Фиолетовый цвет – есть, ярко выраженный аромат корицы, – нюхнула, – есть.

Мне даже кушать захотелось…

После зачерпнула немного зелья половником и перелила с помощью воронки в сосуд. Закрыла пробкой, потрясла, как рекомендовали, чтобы волшебная жидкость стремительно остыла.

– Ну, – продемонстрировала антидот дракону, – иди, пробуй.

И отстань уже от меня.

Люк отлепился от стены и пошёл ко мне медленно, как хищник, готовящийся рвануть за жертвой на охоте. Он остановился только тогда, когда ещё шаг бы просто вдавил меня в стол.

– Напои меня, – заявил дракон.

Я захлебнулась воздухом.

– С чего бы?! Об этом речи не шло! Пей давай!

– Я сказал, что хочу его попробовать, но не уточнял, как.

Представляя на месте пробки его голову, я выдернула её из колбы и прислонила горлышко к губам дракона.

– Ну же, подсоби мне хоть сколько-то! – возмутилась я.

– Я могу наклониться, чтобы тебе легче было меня целовать, – предложил Люк.

– Целовать? Зачем мне тебя… О, нет! Нет, нет, нет! Даже не думай!

Поставив зелье на стол со стуком, я отошла в дальний угол лаборатории.

– Так ты отказываешься? – будто бы я не дала это понять, уточнил Люк. – Мне идти к ректору? Готова платить штраф? Тогда тебе в любом случае придётся обратиться к кому-нибудь, у кого есть деньги, не такому великодушному и щедрому, как я…

Негодуя, я вернулась к дракону.

– Выпей, пожалуйста, – прошипела и снова поднесла зелье к его губам.

– Знаешь, а ведь почти обидно, что ты так отказываешься. Я – мастер в поцелуях! Ну, как скажешь.

Он выхватил антидот у меня из рук и глотнул. Испустив облегчённый вздох, я почувствовала на своих губах чужие губы. Всё произошло слишком быстро, я успела ощутить себя втянутой в поцелуй быстрее, чем осознала, что меня ухватили за щёки. Люк не сглотнул зелье. Единственный способ заставить его выпить его был поддерживать поцелуй.

Стоя с широко раскрытыми глазами, я пылала, ощущая приятную прохладу зелья и его язык. Когда он, наконец, сглотнул, наши языки продолжили переплетаться друг с другом. Если бы меня прямо в этот миг отпустили, я бы без раздумий побежала по коридорам и испытала удачу в догонялках с умертвиями. Но антидот, видимо, не отличался мгновенным действием. Меня целовали и целовали, так, что я начала задыхаться.

Глава 9. Ночь в Академии Цезариуса

Ну, как ночь? Скорее раннее утро, тот период, когда самые преданные делу преподаватели уже встали и зажгли свет в своих комнатах и кабинетах, а повара приступили к работе на кухне, чтобы прокормить ещё не скоро расшевелящихся адептов и их профессоров.

Некроманты-преподаватели уже должны были уводить своих подопечных обратно на кладбище, в их склепы и могилы. Впрочем, бывало, что какое-то умертвие выгуливали вплоть до того, как у студентов начнётся первая пара: у мертвяков, знаете ли, тоже есть свой характер, сохранившийся со времён, когда те были живыми. Да и сила, и физические способности, и умственные у всех были разные: всё очень сильно зависело от того, как заботятся о покойных, укрепляют ли их кости, чистят ли могилы, освежают ли чары, кормят ли вовремя. Вот с кормёжкой всегда были проблемы, потому что, так уж вышло, что самым любимым блюдом мёртвых была живая плоть.

Староста бы сам прибил меня, если бы узнал, с какой скоростью я неслась по галерее, рискуя столкнуться с каким-нибудь отставшим умертвием, свернула налево и поднялась по лестнице к Лунной Арке. Только пройдя через неё, я остановилась и перевела дыхание. Дико хотелось пить. Я прикоснулась к губам: они должны были быть сухими, но всё ещё казались влажными после жаркого поцелуя красного дракона. А ещё на ощупь они были больше положенного.

Оглянувшись, я увидела тень, мелькнувшую недалеко от галереи, и, толком не отдышавшись, снова побежала. Женские комнаты располагались на верхних этажах, до которых умертвиям было тяжелее всего добраться: магическим подъёмником они пользоваться не могли, а пока преодолевали ступеньки, могли тысячу раз свалиться. Проблема в том, что ночью подъёмник не работал. Магические печати активировались лишь за полтора часа до первой пары. Так что мне пришлось прибегнуть к ступеням.