Александра Ибис – Академия Безумцев (страница 25)

Прежде чем вы осудите меня, хочу сказать, что раскаиваюсь в своих деяниях. И прошу меня понять: Арес, хоть и отличался коварством и жестокостью, вместе с тем обладал редкой мужественностью и мрачным очарованием. Как бог, он верховодил войной — а какая война без харизматичного полководца?

Мы развлекались долго. Кровь лилась рекой, братья убивали братьев, сыновья отцов и так продолжалось до тех пор, пока мы не зашли слишком далеко. Однажды найдя мир, чьи обитатели и без нас жили по законам войны и расправы, мы осели в нём и своими действиями… уничтожили. И я, и Арес побуждали народ воевать до тех пор, пока не умерла земля, преобразовавшись в пустыню, пока не иссохли реки, моря и озёра и пока камень городов не раскрошился и не превратился в пепел, а населявшая мир забытая всеми, даже богами, раса не истребила сама себя.

Когда я поняла, что мы натворили, то ужаснулась. Последствия насланного мною безумия была чудовищны. Я забыла о своём изначальном предназначении, о том, что покровительствовала безумцам-первооткрывателям, тем, кто отличался от других. О том, что больше любила помогать, чем губить. Мои чувства ослепили меня, и прозрение пришло слишком поздно, чтобы я смогла что-либо исправить. Мне оставалось только сделать всё, чтобы не допустить следующего полного уничтожения.

Стоило мне попытаться образумить Ареса, как он обозлился на меня и поставил перед выбором: либо я забываю свои речи, либо ухожу прочь. Мой выбор был сделан, и перестала быть любовницей бога войны, его доверенным лицом и его жестокой музой.

С моим уходом осуществлять свои военные затеи Аресу стало гораздо сложнее. Я встала на путь исправления: отыскивала безумцев, которым могла помочь исцелиться, потому что их безумие причиняло им боль, тех, кого их окружение окрестило сумасшедшими, и вдохновляла их. Позднее я открыла Академию в прослойке между мирами, где удобнее всего было собирать и защищать белых ворон и страдающих со всех миров.

Шли годы. Арес затих, и я сочла, что он успокоился, как и я. Но потом я узнала о существовании Алексии Уотерс. Создание им полубогини могло означать только одно — планирование очередной масштабной войны.

Я спрятала Алексию в своей Академии Безумцев, на протяжении последних нескольких лет обучая её всему, что ей потребуется, чтобы защитить себя.

Вас, наверное, интересует, как Алексия и моя история любви связаны с вами, Аня и Элиот, и с арайденской трагедией. Дело в том, что… это Арес поднял на воздух летний королевский дворец. Ему удалось найти мужчину, достаточно безумного и без моего вмешательства. Им был младший брат императора Стефана, нынешний император Уильям Тамирский. Не всех в империи устраивала иномирянка на троне, императрица Алиса, потому нашлись те, кто были готовы поддержать Уильяма в его заговоре против родного брата. Уильям попросил Ареса уничтожить летний дворец, взамен пообещав принести ему в жертву твоих родителей, Элиот. Он и заговорщики сумели обвинить во всём Алису и Стефана и казнить их. Мало кто знал и знает, что казнь была во славу бога войны.

Как же тамирцам-заговорщикам удалось так точно подгадать время нападения на правителей Арайдена? Ответ таков: Уильям состоял в сговоре с Раминскими и Бернардом Сейромоном. Аня, возможно, тебе это не известно, но предками Раминских были драконы, и эта семья унаследовала от них худшее.

Девять лет назад я попыталась предотвратить трагедию, но узнала о ней слишком поздно. Арес прослышал о моём вмешательстве, и мне грозила смерть. Я испугалась, но всё же не смогла совсем отступить в сторону. Я узнала, что лорд Раминский планировал в будущем устроить брак своего сына Арлана и тебя, Аня, потому сделала, что смогла, чтобы у них это не получилось. И чтобы ты попала ко мне в Академию.

Как видите, я недостаточно велика и чересчур труслива, чтобы сказать вам всё в лицо.

Ваш ректор, Лисса, богиня безумия.

Глава четырнадцатая, в которой мы с принцем драконов собираем команду для дворцовых переворотов

Алексия сидела на двуспальной кровати, забравшись на неё с ногами, и с выражением лица, обещавшим любому за отделявшей её от посетителей решёткой невыносимые муки, ела шоколад.

Кровать, как и всё в камере, подготовленной для сдерживания полубога, смотрелась крайне неуместно в полумраке подземелья. В необычно сухих коридорах и комнатах за железными прутьями горели огни, самовоспламенявшиеся при приближении живых существ, однако никакая больше камера не походила на комнату на постоялом дворе для высоких лордов и леди. В большинстве своём подземелье Академии Безумцев составляли обычные тюремные помещения с голыми стенами, деревянной кроватью на цепях, стулом с высокой спинкой и рабочим столом, над которым горел магический огонь в стекле. В то время как камера Алексии была полноценной комнатой с мягким ковром на полу, магическими огоньками-звёздочками на стенах, столом и стулом побольше да поудобней, со столешницей, заставленной вкусной едой. Конечно, это не делало факт её заключения менее нелицеприятным, но, по крайней мере, она была заперта с удобствами. В камере даже имелась дверь, очевидно направлявшая в туалет.

— Ну и чего вы пялитесь? — Алексия скомкала бумажную обёртку от шоколадки и бросила её прямо на пол. Мусор потонул в ворсе ковра. — Чего припёрлись?!

Старшекурсница встала и прошла вперёд, едва не ткнувшись носом в железный, но определённо не простой прутик решётки. То, что прутья, преграждавшие девушке путь, были отнюдь не обычными, было понятно по исходившей от них энергии. Родственной энергии духов. У не знаю, чувствовали ли её другие, но мне казалось, что я и железки — единое целое.

Мы с Элиотом переглянулись, и дракон кивнул, предоставив мне право говорить. Я нашла его руку и переплела с ним пальцы: так было спокойнее.

— Мы всё знаем, — сказала я. — И предлагаем тебе помощь в убийстве Ареса.

Голос мой ни разу не дрогнул. Лисса отправила нас с принцем Тамирской империи на эльфийский бал, и мы увидели, как эльфы пощадили ту, кого мы бы осудили. Только после этого она допустила нас до правды и дневников. И если мы с Элиотом готовы были простить Лиссу за её трусость и былые деяния, потому как она всё же помогла нам, то простить всех остальных — нет. Арес натворил достаточно, чтобы заслужить смерть. Бернард, Уильям и Раминские… мы с Элиотом намеревались лишить их того, чего они так страстно в своё время пожелали: любви народа, трона, любого намёка на власть. Жизни… этого ни я, ни дракон пока не знали. Или боялись думать о том, что убить необходимо тех, кто нас растил. Однако ненависть и злость уже начали разливаться в наших сердцах.

Алексия сощурила свои истинно ведьмовские, как в далёких преданиях древности, глаза. Все женщины-маги считались ведьмами, но старшекурсница с пылавшими яростью глазами, жутковатыми даже без различия цвета, казалось настоящей ведьмой прямиком из позабытых лет.

— Лисса — стерва! — выругалась девушка, пробормотав ещё что-то неразборчивое себе под нос. — Ну да ладно! Меня больше интересует, какая вам выгода от этого? Или ты всё-таки убогая, принцесса? Да ещё и жизнь совсем-совсем не любишь?

Прямое оскорбление я проигнорировала. Стоило мне понять, кто мои истинные враги, как все, кроме них, стали теми, на кого не стоит попусту тратить ни эмоциональные, ни физические силы. Я рассуждала предельно просто: чем больше сил сэкономлено, тем больше будет потрачено на отмщение.

Теперь с Алексией объяснялся Элиот. Пока он рассказывал ей о связи Ареса с нашей общей трагедией, о наших причинах желать богу войны смерти, я наблюдала за выражением лица старшекурсницы. Оно постоянно менялось: мелькали и удивление, и понимание, и лёгкое презрение, и насмешка, и то, что я и рассчитывала увидеть, приступив к наблюдению. Одну тяжёлую, переполненную событиями неделю спустя я нашла то, что объединяло меня, вежливую кронпринцессу из Магимира, и резкую полубогиню из мира Земля: жажда мести.

Как и мы с Элиотом, ведьма-стихийница лишилась семьи по вине Ареса. Как и мы, она не желала ему долгих и счастливых лет. А ещё… после ночки за решёткой, она, как и мы на момент этой беседы, оказалась в состоянии ждать. И готовиться.

Нам предстояла борьба с врагами куда могущественнее нас самих.

***

— Вы нам поможете, — я не спрашивала. Я утверждала и требовала, посчитав, что вполне имела на это право. Если богиня хотела искупить грехи своего прошлого и больше не быть трусливой, то пришло самое время.

Лисса отложила документы на край каменной столешницы и глубоко вздохнула.

— Вам придётся набраться терпения, — сказала женщина, поднимая на нас взгляд. Я, Элиот и Алексия, выпущенная нами из камеры с помощью ключа, полученного от самой леди ректора, нависли над ней тремя грозовыми тучами.

— Вы это уже говорили, — напомнила я.

Едва прочтя дневники, я была в ярости. И Элиот тоже, хотя и сдерживал себя многим лучше, чем следовало ожидать от дракона(в то время как я проявляла себя многим хуже, чем следовало ожидать от человеческой кронпринцессы). Мы ворвались в кабинет главы Академии Безумцев, ведомые гневом и жаждой скорейшей расправы. Но Лиссе удалось нас образумить лишь парой-другой жёстких правильных фраз.

— Сунетесь к кому-либо из виновников сейчас — бесславно помрёте и лишите свои страны шанса получить нормальных правителей и избежать войны друг с другом, к которой Арес готовится, уж можете не сомневаться! Все его действия ведут к войне!