Александра Гусарова – Замужество за мужество (страница 7)

Когда обед подошел к концу, отец взял слово:

– Дорогие дамы и господа! И в завершении нашей совместной трапезы позвольте представить вам моего зятя и мужа моей дочери Тая Первого встречного!

За столом тут же наступила гробовая тишина. И лишь все та же незадачливая фрейлина, чей день сегодня явно был неудачным, уронила носовой платок с громким охом. Всем показалось, что упал не легкий кусок ткани, а минимум метровое бревно. Отец лишь приподнял левую бровь, а дама все-таки свалилась в обморок, не выдержав его взгляда.

– Что-то здесь душно! – резюмировал произошедшее папочка, небрежно передернув плечами. Я прямо на физическом уровне чувствовала волны неудовольствия, которые шли от него. – Пойдемте, мы вас в покои отведем. Все же первая брачная ночь впереди.

После этой фразы на меня был брошен такой красноречивый взгляд, что стало явно не по себе.

Только Тай спутал абсолютно все планы. И мои, и папочкины.

– Простите, ваше величество, – начал он, когда мы остались наедине. – Теперь ваша дочь моя жена. А я придерживаюсь принципа, что женщину нужно приводить в свой дом, а не побираться на побегушках у тестя.

– И у тебя, Первый встречный, есть этот дом? – ухмыльнулся отец.

– Найдется! – пожав одним плечом и моргнув единственным глазом, ответил муж.

– Что ж, дорогой зять, воля ваша! – улыбка отца скорее походила на оскал. – Амира, а для тебя я заменяю цифру 24 на 48. Думаю, этого будет вполне достаточно.

Я скосила взгляд на мужчину, в надежде, что он не понял зловещего смысла этой фразы. Но он лишь кивнул головой, и мы поднялись в мою комнату за вещами.

***

Несмотря на то, что я была принцессой, обширного гардероба не имела. Не люблю я эти придворные условности. Лучшим нарядом для себя всегда считала простую юбку в пол и свободную рубаху, которые, подвязав клеенчатым фартуком, вполне годились для рабочей одежды, когда я занималась живописью или скульптурой. Платье с кринолином для такой деятельности совершенно не подходили. Как вы представляете себе художника, которые не может близко подойти к мольберту, потому что мешают обручи из китового уса?

И вот я стала замужней дамой. Интересно, что предпочитает мой так называемый муж? Ответа на этот вопрос у меня не было, поэтому стала выгружать содержимое своего гардероба на кровать. Служанка же было велено принести объемный саквояж, куда я планировала это все упаковать.

Тай тем временем без приглашения уселся в кресло, вытянув перед собой длинные ноги, облокотился и устало прикрыл глаз, даже не посмотрев в мою сторону. Но когда принесли внушительный чемодан, он приоткрыл свое всевидящее око и усмехнулся со словами:

– Дорогая моя супруга! Если вы заметили, то лошади у меня нет. Свой багаж я ношу с собой в сумке. И если вы рассчитываете, что я еще потащу и ваши пожитки, то глубоко заблуждаетесь на мой счет! Поэтому берите только то, что в состоянии унести сами.

Я, конечно, ожидала чего-то подобного, но не столь сурового ограничения.

– А может, возьмем экипаж? У нас их несколько? – развернувшись от горы платьев, посмотрела внимательно на мужа. Не шутит ли он? Да только Тай не шутил.

– Хорошо, кивнул муж головой в ответ, – допустим, сейчас мы возьмем экипаж. Доедем до постоялого двора. На ночь мы его задержать не сможем. И с утра все равно пойдем пешком. Вы уверены, что за ночь он полегчает? Лично я в этом сильно сомневаюсь. Поэтому берите лишь самое необходимое и легкое, что может пригодиться в дороге.

– Но я же принцесса! – возмутилась я в ответ.

– И что? – пожал он плечами. – Теперь вы жена нищего. И возьмите во внимание, я вас замуж не звал. А, наоборот, вы настояли на этом браке.

Он был прав. Абсолютно прав. И я отказалась от решения проблемы, предложенной отцом. Заменив 24 часа на 48 он, видимо, посчитал, что этого времени мне хватит на то, чтобы наиграться в жену. Но он упрямый, а я еще упрямее. Я достойная ученица и дочь своего родителя.

Тогда я позвала вновь служанку и велела принести мою полевую сумку. Обычно с ней я ходила на пленэры рисовать пейзажи. Ее можно удобно вешать на плечо, и она достаточно вместительная. Покидав туда смену белья и пару юбок с кофтами, все-таки решила упаковать одно нарядное платье. Мало ли, что в жизни меня ждет? Затем отобрала еще пару нарядов, которые, по моему мнению, можно хорошо продать, и обратилась к мужу:

– Дорогой супруг, вот за эти два наряда мы могли бы выручить неплохие деньги хотя бы на первое время. Вы не будете возражать, если мы их возьмем и продадим на базаре? – задав вопрос, застыла в ожидании ответа.

Мужчина задумался, почесал бровь, затем приложив кулак к губам, наморщил лоб, то ли изображая усиленный мыслительный процесс, то ли действительно раздумывая и, наконец, ответил:

– Хорошо, я даже помогу их нести.

В итоге платья упаковали отдельно и уложили в сумку Таю. А мы пошли прощаться с отцом и домом, в котором я прожила все свои 25 лет.

Глава 4

18 лет назад

Три дня я промаялась, не зная, как выполнить поручение мамы и пригласить Геру к ней. Мама никак мне об этом не напоминала, а мудро выжидала, что же я предприму в ответ на ее просьбу. Тем более что нужно это было в первую очередь мне, а не кому-то еще. Наконец, на четвертое утро я набралась мужества и перед уроками сообщила соседу по парте:

– Гера, с тобой моя мама хочет поговорить!

– Мама? – очень сильно удивился парень, округлив свои желтые глаза .– А разве родителей сюда пускают?

– В школу нет, – согласно кивнула я, – но она живет на территории в отельном домике.

– А, ты из этих, высокородных! – брезгливо скривил губы Гера. А я почувствовала себя неуютно. Слезы тут же приблизились к моим глазам, а губы задрожали. Я никогда не задумывалась над тем, почему у других детей в школе мам рядом нет. Но потом из последних сил собралась и еще раз спросила, как это положено девочке из благородного семейства:

– Так что мне передать? Ты придешь?

Но сосед и не думал облегчать мою жизнь. Он тут же решил уточнить:

– А зачем она меня приглашает? Ты нажаловалась?

– Нажаловалась, – честно вздохнула я. – Но она не услышала мои жалобы. И просто хочет с тобой поближе познакомиться.

– Как я смею отказать, когда мне оказывают такую честь? – фыркнул он. – Передай своей мамаше, что я приду после ужина.

Я же еле досидела до окончания уроков. И как только прозвенел последний звонок, тут же побежала к маме, похвастаться достигнутыми успехами. Только мама к моему сообщению отнеслась достаточно равнодушно, лишь бросив коротко:

– Что ж, ты молодец, – чем очень сильно расстроила меня. И я решила Гере отомстить. Не знаю как, но очень сильно и страшно, как только это могла сделать семилетняя девочка.

В половине шестого я сообщила лорду Виктусу, что сегодня моя мама пригласила на чай моего одноклассника Геру, и я там тоже обязана присутствовать. Лорд бросил фразу, очень похожую на ту, что несколькими часами ранее ответил сосед по парте:

– Кто я такой, чтобы указывать сильным мира сего, – а затем уже более громко добавил:

– Хорошо, можете оба отлучиться.

И я преисполненная гордости, что сделал еще одно важное дело, пошла в комнату мальчиков, сообщить соседу, что я его отпросила. Подошла к двери в мужскую половину и тихонько постучала. Дверь распахнул незнакомый мальчишка с рыжими вихрами. Видимо, он учился в соседнем классе.

– Чего надо? – неприветливо спросил он.

– Мне бы Геру увидеть! – потупившись и дрожа от страха, пробормотала я, уже десять раз пожалев, что пошла сюда. Сосед бы и без моей помощи мог отпроситься.

– Уголек? А ты что здесь делаешь? – из-за рыжего показалась взъерошенная голова мальчишки.

– Откуда он знает мое прозвище? – тут же промелькнул вопрос в моей голове. Уточнять это я не стала, решив, что здесь не место и не время.

Зато рыжий, смерив меня высокомерным взглядом, на который способны мальчишки в том возрасте, когда девчонок считают низшей расой, вдруг захохотал:

– Уголек? Да она точно черномазая! – черномазой меня никто никогда не звал. Волосы мои были скорее каштановыми, даже отливали рыжиной. Но глаза действительно были черными под такими же смоляными бровями.

Я еще не успела обидеться, как парень с глухим стуком отлетел от двери и со всей мощи ухнулся на пол. Над ним стоял очень злой Гера, и сердито сжимая кулаки сказал:

– Еще раз ее так назовешь, будешь иметь дело со мной!

***

Собрав все вещи, мы с Таем спустились вниз. Отец уже ждал нас там. Он с усмешкой оценил мой простой наряд, скорее присущий крестьянке, чем принцессе, и, слегка склонив голову, то ли в поклоне, принимая мой выбор, то ли предостерегая моего мужа от необдуманных действий, неожиданно попросил:

– Могу я попрощаться с дочерью?

– Конечно, ваше величество! – поклон горбуна мне показался издевательским или шутовским. Но на лице отца не дрогнул ни один мускул. Он лишь махнул рукой, приглашая отойти меня с ним к окну. Что я незамедлительно сделала. Все-таки это был единственный близкий мне человек до сегодняшнего дня. Да почему до сегодняшнего? Муж им еще не стал, поэтому единственный.

– Ами, я понимаю, что этот весь концерт пока тебя забавляет. Тебе кажется, что ты, наконец, получила ту свободу, о которой всегда мечтала, – начал говорить папа.

Я же удивленно подняла на него глаза, раньше даже не представляя, что он, оказывается, знал все мои мечты и устремления. Он же продолжил: