Александра Гусарова – Последняя любовь Великого дракона (страница 17)

Но учился он очень быстро. Что и подтвердила его следующая фраза:

— Ну да, камер-юнкер — очень высокий чин, что даже из табеля о рангах был выведен. И единственным его преимуществом была возможность являться ко двору, а Пушкин этого не любил, — тут же уел он меня.

Вот и не говорите после этого, что свиньи тупые существа… Но в человека все же пообещал обернуться взамен на то, что я пятнадцать минут буду чесать его за ухом.

— Сексуальные утехи мне сейчас неподвластны, хоть так удовольствие получу!

С этими словами поросенок окутался белесым туманом и превратился в дракона. К этим превращениям я уже привыкла и была готова. Но на этом изменения не прекратились. Дракон снова затянулся туманом и через пару секунд передо мной стоял мальчишка лет десяти по возрасту.

Он был абсолютно голым. На тонких как спички ногах выпирали острые коленки, над впалым животом торчали ребра, словно его очень плохо кормили. А над худенькими плечами на очень тонкой шее сидела довольно крупная голова с лохматыми черными волосами и большими глазищами под густыми бровями.

Малец ойкнул знакомым басом и прикрыл ладошками причинное место, затем уточнил:

— Довольна?

— А почему ты такой худой? В виде поросенка ты довольно упитан.

— Потому, что я старался обернуться в как можно более крупное тело. Вот видишь, что из этой затеи вышло!

Продолжая что-то бухтеть себе под нос, мальчишка покрылся туманом, и через мгновение на ковре сидел мой дорогой свин.

— А теперь меня нужно срочно покормить! Я прорву энергии потерял! Желательно мороженым! — как однажды он сознался, в Кайерлане такого лакомства не делали. Здесь же оно дракону очень пришлось по вкусу.

— Энергию лучше восполнять медленными углеводами, они более долговременный эффект дают. А от мороженого лишь сало нагуляешь. И мышцы лучше растут от белков, — возразила я питомцу.

— В мороженом тоже белки есть. Да и мне лучше знать, что нужно драконьему организму! — тут же возразил поросенок и потрусил на кухню в полной уверенности, что я иду следом.

А что оставалось делать? Я пошла и достала из холодильника ведерко с развесным пломбиром, который с некоторого времени стала постоянно покупать. Тем более что человек — была моя прихоть. Зато я теперь была уверена, что в итоге получу самого настоящего мужчину, от которого действительно буду готова рожать детей. Мальчишка был очень симпатичным, несмотря на худобу. В принципе, и мужчину тоже можно будет откормить.

— Шура, мне мало мяса! — этим заявлением ошарашил меня Петра, сидя на полу на кухне, когда я пришла готовить завтрак.

Я так и застыла с лопаточкой наперевес в одной руке, а сковородкой для сырников в другой. Зарплата таяла с невероятной скоростью. Я не знаю, сколько едят реальные поросята. Но там у хозяев есть хотя бы стимул, что через какое-то время они получат центнер качественного мяса. Хотя теперь я даже не представляю, как можно пускать на мясо зверя, который живет с тобой бок о бок, которому ты чешешь за ухом, а он в ответ тыкает в тебя влажным пятачком. Наверное, у них особая деревенская психология, когда это все воспринимается как должное.

— Я мало тебя кормлю? — мои брови удивленно взлетели вверх. — Прости, дорогой, но на большее моя зарплата не способна. И, как ты успел уяснить, родовой сокровищницы у нас нет и не будет.

— Я с каши салом покрываюсь! — жалобно хрюкнул порося.

При этом он забыл уточнить, что мы встаем теперь на час раньше и совершаем пробежку в парке. Я никогда не была спортивной девочкой, и такие занятия даются мне с великим трудом. Но чего не сделаешь ради любимого? Зверя?

— Хорошо, хорошо, не смотри на меня с укоризной! Я обязательно что-нибудь придумаю. Тем более, мужчина в нашей семье я.

И что прикажете делать: плакать или смеяться? Древний дракон без моего согласия определил нас в семью. Хотя чему тут удивляться. Мы с ним и были семьей. Просто внешний вид питомца отличался от стандартного. А еще неуемный аппетит… Я ничего не стала говорить.

Мне просто стало интересно, что может придумать свин в наше время и в нашем государстве? Разве что себя на мясо продать или начать зарабатывать в социальных сетях. Спасет лишь то, что без наличия рук и острого клюва, которым обладал попугай, это затруднительно.

В очередное утро, когда мы вышли на пробежку, Петя неожиданно заявил:

— Шура, сегодня мы будем бегать по улице Коммунистической, — с советских времен в нашем городе осталось такое неоднозначное имя у улицы.

— Не понял, а чем тебе парк не угодил? На Коммунистической ничего интересного нет, одни старинные полуразвалившиеся дома! — мы однажды с ним туда забрели, но больше в эту сторону не ходили.

Действительно, ничего интересного.

— Пожалуйста! Мне очень надо! — у свиньи нет мимики, и эмоции она изображать не может. Но когда он говорит таким жалобным голоском, я очень явственно представляю грустную улыбку и жалобно сложенные губки. Тем более, мальчика-то я уже видела!

Надо так надо. И мы потрусили в сторону неприглядной улицы, коммунизмом на которой даже и не пахло. Не успели пробежать и трехсот метров, как Петра затормозил у полуразвалившегося дом с заколоченными окнами.

— Шура, подожди меня здесь! Я быстро! — и не успела я оглянуться, как он выскользнул из шлейки (вот не знала я, что он на это способен!) и скрылся за кривыми воротами. Бежать за ним не было смысла. Под воротами я бы не пролезла, открыть же их не представлялось возможным.

Время тянулось очень медленно. Я уже начала волноваться и примериваться к забору как раздалось нетерпеливое повизгивание, а затем из-под ворот показалась голова Петры:

— Шура, помоги! — с этими словами он скрылся обратно. Я наклонилась, пытаясь понять, в чем нужна моя помощь, и увидела, что свин, пыхтя, толкает какую-то ржавую кастрюльку.

— Дорогая, у меня нет рук! Я же просил помочь! — возмутился, встретив мой взгляд, которым я оценивала остановку за забором. Я очнулась, просунула руку в щель и уцепила кастрюлю за полусгнившую ручку. Она неприятно врезалась в мои пальцы, но все же подалась. Вслед за находкой под забором пролез питомец. Его пятачок был весь вывожен в земле.

— Не открывай! — коротко скомандовал Петр. — А то развалится, унести не сможем.

— А что там? — уточнила я. Сомневаться в его сообразительности не имело смысла, он еще ни разу меня не разочаровал.

— Точно не золото и бриллианты. Думаю, что серебро. На первое время должно хватить.

Три литра серебра? Я, конечно, законопослушная гражданка и про 25 % государству или государство мне помню. Но это же про исторические ценности, правда? Кастрюлька оказалась полностью забита рублями начала ХХ века. Петруша, оказывается, в интернете уже нашел места, где это можно сбыть. Зря я его копытца недооценила! И к концу недели у меня на карточке появилось 100 тысяч полновесных российских рублей.

И теперь каждый вечер после работы я заходила на мини рынок возле моего дома и покупала по три килограмма говядины, которую маленький свин заглатывал в один присест прямо в сыром виде. От свинины он отказался, как сказал, по соображениям этики.

Время не умеет тормозить. Оно бежит, не останавливаясь. Прошел целый месяц, а я даже не заметила как. Поросенок сильно подрос. И на мини-пига теперь не тянул. Скорее, на такую хорошую свинюшку, которую обманом продали незадачливому владельцу.

Однажды перед пробежкой мы встретились на лестнице с вездесущей соседкой. Галина Николаевна критически оглядела Петрушу, вопросительно вздернула тонко выщипанную бровь и уточнила:

— Еще не кастрировали? И чего только ждете. Он же скоро в хряка превратиться и станет агрессивным!

— Ветврачи говорят, что до полугода нельзя! Негативно скажется на развитии, — тут же возразила я, заступаясь за питомца.

— Да он уже и так более чем развит! — ее взгляд недвусмысленно скользнул ему под хвост. — Вон какие тестикулы отрастил!

И пока я соображала, что такое «тестикулы» и какое отношение они имеют к Петру, соседка с важностью королевы удалилась.

— И противная же баба! — фыркнул поросенок. А затем начал как-то странно извиваться и пытаться сворачиваться клубком.

— Петь, ты чего это делаешь? — не удержалась от вопроса я. Уж очень странные телодвижения он вытворял.

— Тестикулы пытаюсь разглядеть! — хрюкнул он. — Только тело свиньи для этого не предназначено.

В моем мозгу наконец-то проснулись зачатки анатомии, которые были заложены где-то во времена между биологией в школе и изучения сайтов в интернете, когда все подростки пытаются найти информацию по запретным темам.

— Если ты так хочешь туда заглянуть, — я также как и Галина Николаевна указала ему под хвост глазами, — воспользуйся зеркалом в нашей квартире. А сейчас пошли бегать, а то я на работу опоздаю.

Только неприятные встречи на сегодня этим не закончились. Не успела я переступить порог своего кабинета, как тут же нарисовался Матвеев. Он плотно прикрыл двери и без приглашения прошел внутрь, остановившись у моего стола, нависая всей своей тушей сверху.

— Шурочка, я десять минут назад имел беседу с Григорием Ивановичем! — похотливая улыбка на его губах не обещала мне ничего хорошего. — И узнал много интересного.

Внутри меня все похолодело и оборвалось. Я поняла, что разборки с Машей Петуховой об интеллекте небезызвестного попугая и Галиной Николаевной о моем поросенке могут показаться цветочками.